Свадебное путешествие (СИ)

Розанчик съел для храбрости два банана, запил их нектаром. Нерешительно глянул на Гиацинта исподлобья. Глотнул ещё нектара, закашлялся. Джордано внимательно посмотрел на пажа:
— И ты хочешь что-то узнать?
— Я-то хочу, но тогда он с нами вообще разговаривать не будет. Граф, я давно, ещё в Париже хотел тебя спросить…
— Что ж не спросил? В Париже.
Розанчик шмыгнул носом:
— Потому что это така-ая глупость, что говорить страшно. Но ведь вертится в голове… Даже не один год…
— Скажи, раз вертится.
— Знаешь, ты только…
— Знаю, — перебил капитан. — Я не обижусь. Чего ты хочешь?
— Ответь на один вопрос. Ведь в Париже, наверное, и раньше, у тебя же было много дуэлей…
— Да было несколько… тысяч. И что тебя интересует?
— Скажи… только ты не будешь очень ругаться? — замялся Розанчик.
Граф покосился на сидящую рядом Виолу:
— Не буду.
Розанчик глубоко вздохнул и решился:
— Гиацинт, ты когда-нибудь, кого-нибудь убил?
Повисла пауза. Потом Гиацинт сказал, глядя прямо перед собой:
— Не знаю.
— Как, не знаешь? — переспросил Розанчик.
Джордано молча ждал ответа. Гиацинт нервно засмеялся:
— Ребята, это на вас отсутствие луны так действует? Прямо "ночь откровений"…
— Но всё-таки? — настаивал Розанчик.
— Говорю же, не знаю, — тихо повторил Гиацинт. — На дуэли, кажется, нет. Там, в основном, до первой крови, раны не очень серьёзные. А вот в порту… В портовых барах, в разных городах, там по-всякому… Нож у меня всегда с собой. И стрелять приходилось. Может быть, некоторые потом и умирали. Вообще-то, удар у меня, не дай Боже. Ты ведь знаешь…
Розанчик кивнул:
— Я знаю. По крайней мере, со шпагой или кулаком… И другие тоже знали.
Виола шевельнулась:
— В числе "других" был и Нарцисс?
Граф усмехнулся:
— Ну, это из-за тебя. Я ни при чём.
— Виконт Нарцисс? Брат желтой ведьмы, Лютеции?[1] — уточнил Джордано.
Розанчик кивнул. Гиацинт склонил голову и погладил щекой руку Виолы. Она только крепче обняла его.
В дыму над костром кружились события двухмесячной давности. Боже-Боже! Вроде как не с ними всё происходило, а с кем-то другим. И много лет назад…
Бал по случаю дня рождения принцесс; кубок с ядом для Пассифлоры; розовый флакончик, сверкающий в лучах солнца. Заговор Неро` — принца Чёрного Тюльпана, его подруги Лютеции и её брата виконта. Приказ принцессы Скарлет, изгнание принца; весь безумный день на балу мелькнул у них перед глазами.
Джордано растерянно потряс головой:
— Ребята, ведь я познакомился с вами именно в тот день! Что же получается, мы знакомы только два месяца?
— Невероятно! Выходит, так распорядилась судьба, — изрёк Розанчик.
— Судьба… — протянул Гиацинт. — Мы именно в тот вечер выбили, наконец, согласие на наш брак.
Виола улыбнулась Джордано:
— Это ведь ты меня сосватал. Так бы, мамочка до сих пор не согласилась.
— Тут целиком заслуга Пассифлоры, — скромно возразил Джордано. Розанчик размышлял, подперев кулаком щеку:
— Да, в тот день ещё моя дорогая сестрица приехала; мы с тобой ездили в театр…
— Куда-куда? — встрепенулась Виола.
Гиацинт метнул на Розанчика через костер ТАКОЙ взгляд…
— Он хотел сказать "за ядом". Мы там устроили небольшой спектакль…
— Кстати, я до сих пор не знаю, как вам удалось достать отраву! Что за история?
Гиацинт палкой помешал угли костра.
— Как-нибудь потом. На сегодня откровений достаточно.
— Как хочешь, — улыбнулась Виола. Джордано постарался перевести разговор на другое:
— Помните, как у Розанчика была тогда дуэль с Чёрным Тюльпаном?
Паж хмыкнул:
— По-моему, скорее, у нас была. Если это вообще можно назвать дуэлью… Вот когда он, — (жест в сторону Гиацинта) — придумал, как арестовать принца крови, да ещё имевшего дипломатическую неприкосновенность, это был класс!
— Это как раз несложно, — возразил Гиацинт. — Нам просто очень повезло, что жених принцессы Бьянки — испанский гранд, как и Неро`, иначе бы мы проиграли, иностранного дипломата просто никто не смог бы взять под стражу.
 
Розанчик снова погрузился в глубокое раздумье, потом сказал, как бы про себя:
— Чёрный Тюльпан вообще не из тех, кто легко прощает даже незначительные обиды… А тут дело куда серьёзнее.
— Розанчик, ты пессимист, — упрекнул друга Джордано.
— Я реалист! — возразил паж.
Гиацинт уточнил:
— Иногда…
— Эй, ты зря смеёшься! — возмутился Розанчик. — Думаешь, Неро` забыл о нас всех?
— Нет, не думаю. Временами мне кажется, что мы сильно рискуем, покинув пределы Франции.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Принц вполне может знать об этом и… ждать, когда мы одни ночью пойдём на прогулку в Бельведер.
Друзьям это не показалось смешным. Джордано тревожно сказал:
— Знаешь, мне было бы спокойнее, не обладай ты своим даром ясновидения.
Гиацинт посмотрел в небо:
— Да всё ты выдумываешь, никакого дара. Просто, я говорю вполне возможные вещи.
— В том-то и дело…
Розанчик сонно хлопал глазами. Гиацинт заметил это:
— Давайте прекратим наш вечер воспоминаний. Давно пора спать — уже почти три часа ночи, и костёр догорел.
Все согласились с предложением. Под крышу в форт решили не идти. Не так уж холодно, а если завернуться в одеяло, вообще, прекрасно.
Мальчишки заснули сразу, может даже на пару секунд раньше, чем окончательно улеглись. Гиацинт, лёжа с открытыми глазами, ждал, чтобы упала хоть одна звезда. Правую согнутую руку он положил под голову, левой обнимал Виолу. Она чувствовала, что муж не спит.
— О чём ты думаешь? — По чуть заметному движению в груди она поняла, что Гиацинт улыбнулся:
— Я думаю, может быть, лучше было поехать в оперу…
Она тихо засмеялась:
— Упустить такую ночь? И ничего не узнать о тебе? Ни за что!
Он снова улыбнулся:
— Спи, моё солнышко. Спи…
.
[1] Лютеция-Анемона Лютичная Ветреница — лютичная ветреница (Anemoneranunculoides) жёлтая.
  
18. Встреча в квартале Сан Лоренцо
 
Родители, вернувшись из театра, радовались, что замок не разрушен.
«Нет-нет, здесь всё было абсолютно тихо!» — заверил Гиацинт. Его друзья лукаво переглядывались.
«Конечно, здесь всё было спокойно, нас же не было», — говорили их взгляды.
Желая искупить вину за то, что «бросили бедных деток одних», а сами развлекались в театре, герцог Джорджоне устроил для гостей катание на настоящей венецианской гондоле. Они отоспались до вечера, и снова всю ночь веселились, рассыпая веслом искры по реке Арно, пели народные неаполитанские и венецианские песни (особенно отличалась Маттиола), наслаждались пейзажами, красотой и романтикой южной ночи. А наутро, после завтрака, когда они с Виолой вернулись в свою комнату, Гиаицнт с порога зашвырнул в угол светлый парадный камзол, содрал галстук и растянулся на кровати, подняв руки за голову.
На вопрос жены: "Что случилось?" — граф ответил, что ему надоело быть пай-мальчиком, и летели бы все эти оранжерейные цветочки к чёртовой матери.
— Придворная лихорадка, — поставила диагноз графиня, ни грамма не удивляясь поведению мужа.
Гиацинт криво усмехнулся:
— Похоже… Извини, солнышко. Развлекайся сегодня без меня.
Виола повела плечом и молча подошла к платяному шкафу. Через минуту она вообще скрылась из поля зрения — ушла за ширму переодеваться.
Гиацинт вздохнул и уставился в потолок.
Виола прекрасно знала, что к нему сейчас лучше не обращаться ни с какими вопросами, и не дай Бог, выражать сочувствие. Эти приступы злости на весь мир, которые она называла придворной лихорадкой, случались у Гиацинта и раньше, во время их жизни при дворе. Потому так и назывались.
Элементарная усталость от правил этикета, вечных улыбок, поклонов, пустых бесед, придворного лицемерия и всего прочего, чего Гиацинт терпеть не мог. На него нападала тоска по дальним дорогам и бескрайним горизонтам. В такие дни Розанчик мог в панике метаться по всему дворцу, а принцессы Скарлет и Бьянка сбивались с ног, разыскивая своего дорогого графа Ориенталь. Он исчезал бесследно.