Такая вот любовь
Анджелина глотнула вина и произнесла:
– Я заметила, ты купил новый будильник.
Уилл улыбнулся.
– Зачем? – спросила она.
Уилл перестал улыбаться.
– Я имею в виду, зачем он тебе теперь? – Но Анджелина имела в виду другое.
– Ты годами потешалась над моим старым будильником, – сказал Уилл, заглядывая в кухню. – А в «Бест бай» у меня появилась знакомая, которая помогает мне с покупками.
«Вот и хорошо», – подумала Анджелина. Она не хотела, чтобы муж грустил, и с облегчением услышала о какой‑то вполне благосклонной к нему женщине. С ее плеч свалился тяжкий груз. Она выпрямилась и сделала самый глубокий выдох с тех пор, как Уилл ушел на пенсию. А потом начала качаться, устремив взор на горы, на новое пространство, образовавшееся с опадением листвы, – почти дорогу, уходившую далеко-далеко, насколько хватало глаз.
– Мне нравится твоя борода, – заметила Анджелина. – В самом деле нравится.
Уилл снова улыбнулся.
– Ливи звонила сегодня утром, пока ты была на тренировке.
– Как она?
– Не желает приезжать на День благодарения. Хочет остаться и попутешествовать. Я сказал, что ей пора домой, как мы и планировали, и даже заказали для нее обратный билет… Но пообещал обсудить ее прихоть с тобой.
– А почему это ей пора домой?
– Но ведь День благодарения!
– Она же во Франции.
– Она там довольно давно.
Анджелина раскачивалась всем телом взад-вперед. Качалка набирала скорость.
– А я думаю – и говорила тебе от этом, – что ей нет никакого смысла мотаться домой на День благодарения, к чему проделывать долгий путь, когда до окончательного возвращения остался всего месяц? – Анджелина встала, и качалка отклонилась назад, стукнувшись о стену дома. – Ей двадцать лет, Уилл. Ты не хуже меня знаешь: как только у нее появятся работа и семья, ей придется проводить День благодарения у себя дома.
– На День благодарения мы всегда были вместе. Ее сестры‑то приедут.
– Но так будет не вечно. Смирись с переменами. Девочки вышли в мир, у них своя жизнь. Если они выйдут замуж, у них появятся и другие старшие родственники.
– Франция – не то же самое, что семья мужа.
– Уилл!
– Анджелина!
– Тебе не кажется, что ты ведешь себя как эгоист?
В дверь позвонили. Анджелина не шелохнулась. Она чувствовала на себе укоризненный взгляд Уилла. Он встал, пнул ногой дверь веранды, потом распахнул ее. Анджелина слышала, как муж шумно протопал в переднюю часть дома, открыл входную дверь – запустил колесо традиции, оставаться частью которой она больше не желала.
Глава 32
Той ночью Анджелина проснулась в четыре часа от судороги, которая свела чересчур длинный палец ноги, не желавший стоять вровень с собратьями и весь день упиравшийся в носок ботинка. Она пошевелила пальцами ног, посгибала их и повернулась лицом к новому будильнику Уилла с ярко-синими цифрами: 4:03. В этот глухой ночной час Анджелина вдруг заскучала по старому будильнику «под дерево». Надо встать и сходить в туалет. Иначе заснуть снова точно не получится.
* * *Уилл проснулся в четыре часа утра, и Стелла растаяла. Он быстро зажмурился, но ее уже не было. Исчезли и приоткрытые губы, и язык, облизывавший красный леденец, и ложбинка между ягодицами, к которой он уже тянулся. Уилл сел и спустил ноги на пол. Через минуту он направился в туалет. Мелькнула чья‑то тень. Он вздрогнул и прижал руку к груди.
– Ты до смерти меня напугала!
Мимо, не касаясь его, проскользнула Анджелина, возвращавшаяся в кровать.
Глава 33
На прошлой неделе Анджелина, уступив Уиллу, не стала выбрасывать три перезрелых банана: муж заявил, что хочет испечь банановый хлеб. Но через несколько дней появились плодовые мушки. Подгнившие фрукты отправились в уличный мусорный бак. Однако мушек становилось все больше. Пришлось вызывать дезинсектора.
Рик, как обычно, решительно вторгся в дом и направился прямиком на кухню, начав поливать плинтусы еще до того, как его нога ступила в помещение. Анджелина встала позади высокой спортивной фигуры, наблюдая, как та плавно движется по кругу. Рик задержался, чтобы обрызгать большое мусорное ведро под раковиной, а потом – измельчитель, по его словам – излюбленное убежище плодовой мушки.
– Вы что‑нибудь заметили в шкафчиках? – спросил дезинсектор.
Анджелина помотала головой.
Рик поднял глаза. Анджелина, подметив, куда направлен взгляд дезинсектора, увидела стайку плодовых мушек, сидевших на краю шкафчика, – ни дать ни взять маленькие черные ангелы, смотрящие с небес.
– О-о! – протянула она.
Рик открыл шкафчик и отступил, чтобы заглянуть на верхнюю полку, возвышавшуюся над его головой на добрых два фута.
– О боже, – пробормотала Анджелина и зажала рот рукой.
Рик поставил канистру на пол.
Там, на верхней полке, лежали остатки красной сетки, наподобие тех сетчатых сумок, которые продают летом на обочинах дорог. И тут Анджелина вспомнила, что в начале июня купила сетку с репчатым луком и убрала ее на верхнюю полку, потому что ящик с луком был полон.
Теперь же по стенке шкафчика, переливаясь через край полки, медленно стекала смолоподобная жижа, напоминавшая загустевший вустерский соус, вот только это был совсем не соус. А над ним вились рои плодовых мушек.
Рик придвинул к шкафчику табурет.
– Принесите мне газету, – распорядился он. – У вас есть прочный мусорный пакет наподобие мешка для листьев?
Супруги открывали этот шкафчик раз по сто на дню – ну хорошо, теперь, с отъездом Айрис, по двадцать. И как они могли не заметить? Просто невероятно, однако факт. Если бы эту гадость обнаружил Уилл, Анджелина бы ему ни за что не поверила.
– Миссис Брукс?
Анджелина очнулась и взялась за дело, испытывая огромное облегчение оттого, что не наткнулась на это чудовищное месиво в одиночестве. Ей не терпелось поведать эту историю Люси.
Глава 34
Уилл отдал жене подарочный сертификат на массаж, который его бывшая секретарша прислала ему по случаю выхода на пенсию (надпись на открытке гласила: «Для вашей новой жизни»). Анджелина записалась на второе ноября, решив, что это хорошее начало месяца, и вот теперь открывала дверь в маленькое строеньице.
– Добро пожаловать, – сказала очень худая и очень молодая беременная женщина.
– Я Анджелина.
– Я Сайл. Всё готово.
Анджелина последовала за Сайл по короткому коридору мимо закрытой двери и туалета в темную комнату, где играла тихая музыка, сопровождаемая звуком журчащего ручья или реки. Посредине стояла кровать, один уголок одеяла был отогнут.
– Вы раньше делали массаж?
– Первый раз.
– Что ж, раздевайтесь. Снимите все, что считаете нужным. – На Сайл были фиолетовая и черная майка, а поверх них – облегающий черный топ для йоги с длинными рукавами, сползавший с плеч.
– Я оставлю трусы?
– Как вам будет удобно.
– А вы как предлагаете?
– Любая одежда – барьер для расслабления. Вместо «да» она говорит «нет». Пальцы не должны встречать препятствий. Сначала вы ляжете на живот, поместив лицо в специальное отверстие. Герхардт придет к вам через пять минут.
– Погодите-ка! Герхардт?
– Массажист.
– Я думала, что массажистка вы.
Сайл улыбнулась.
– Я администратор. – И закрыла за собой дверь.
Анджелина определенно была против барьеров. Опасаясь, что ее застанут посреди процесса раздевания, она торопливо сорвала с себя штаны, свитер и футболку. Затем расстегнула бюстгальтер, засунула его в сумочку, стянула с себя трусы и отправила их туда же. Когда она звонила, чтобы записаться на сеанс, по телефону ответила Сайл. И Анджелина предположила… Она забралась под светло-зеленое одеяло, чистое, прохладное, благоухавшее эвкалиптом, откинула его, точно сняв старую кожу, и накрылась снова. А поместив лицо в специальное отверстие, Анджелина почувствовала, как с ее плеч свалился груз многолетних забот о других.