Облик Огня (СИ)

— Эй! — дрессировщик мягко ударил животного по бедру, но самка не отреагировала, она продолжала страшить людей взглядом.
Цирковой вестник, осторожно выглянувший из-за кулис, кинул на пол перед непослушной тигрицей кусок мяса и тут же исчез. Мясо не осталось не тронутым — зверь проглотил кусок, не отрывая взгляда с бесчисленной толпы, но даже и не подумал пойти прочь. Тогда уже терявший терпение дрессировщик приложился еще сильнее к бедру самки. Зверь агрессивно развернулся, продолжая беззвучно разевать пасть и демонстрировать огромные белые, как снег, клыки.
Теперь толпа засуетилась. Озабоченное выражение лица укротителя и полные страха глаза слишком явно демонстрировали то, что ситуация вышла из-под контроля, а решение этой непростой задачи — загнать непослушное животное обратно в клетку — ранее никто не придумывал и ответ еще только предстояло найти. Народ поделился на тех, кто бросился к выходу, на тех, кто посчитал эту ситуацию запланированной концовкой выступления и в улыбке растянул губы, на тех, кто поступил так, как поступили первые и вторые, в нежелании думать своей головой, а в желании просто довериться интуиции, а такие, которые были как Сарвилл и Ноэми в силах постоять за себя, просто ждали дальнейшего развития событий. Теперь под нависшим сверху куполом никто не сдерживал эмоций. Женщины кричали, мужчины аплодировали, одни дети смеялись, другие плакали, а музыканты наигрывали одну и ту же мелодию снова и снова, пытаясь превратить этот бардак в нечто заранее запланированное.
Тигрица прыгнула на дрессировщика также лениво как делала это несколькими минутами ранее, но теперь не через деревянный жезл, а на него. Мужчина отскочил вправо довольно ловко для своей комплекции, не позволив хотя бы одному когтю остаться в своем теле. Самка, грациозно переставляя лапы, развернулась в его сторону и снова накинулась на хозяина, на этот раз сбивая дрессировщика с ног. Зрители загудели, когда зверь разорвал артисту тунику на груди, а кровь хлынула на арену.
— Снимай иллюзию! — Сарвилл словно внезапно проснулся, проспав на какую-то серьезную встречу. — У нас мало времени! Снимай иллюзию, Ноэ!
— Davoin’te lana fial’h! — произнесла чародейка, когда клыки тигрицы неслись к шее укротителя.
Странник вновь почувствовал холод, окутавший на этот раз не только его, но и всех, кто окружал злосчастный манеж, заставляя оставшихся в цирке в недоумении обхватывать себя руками и оглядываться. Мурашки снова пробежали по его коже, забравшись под рубаху они пронеслись по спине, оставляя за собой частокол из волос. Когда магия прекратила свое действие и вернула воздуху вокруг привычную температуру, странник бросил взгляд на арену, где и сейчас, тяжело дыша, лежал дрессировщик. Однако его усы более не красовались на все том же пухлом лице, но с бороздами глубоких морщин, длинные до плеч волосы грязными седыми прядями ложились на пол, а с его окровавленной груди соскочила белая худая кошка, которая тут же, поджав уши, убежала прочь.
***
 
— Если мы снимем иллюзию и узнаем его истинное лицо, что тогда?
— Оставим это на волю случая, — чародейка выругалась, когда пробегающий мимо мальчишка сильно врезался в нее. — Тут есть несколько вариантов. Мы либо подкараулим его сразу после представления, либо выследим, где он остановился, и навестим шарлатана прямо в месте, которое он выбрал для ночлега.
Сарвиллу приходилось идти медленнее и постоянно сбивать шаг, потому что чародейка не особо торопилась и шла медленной походкой.
— А что, если у него уже вовсе нет наших денег и вся эта затея обречена на неудачу?
— Поверь мне, он найдет деньги за пазухой у самого дьявола, если мы пригрозим рассказать обо всех его деяниях местному барону. — Чародейка остановилась внутри узкой арки и сорвала со стены плакат, сунув его под нос страннику. — Ты не первый, кто оказался слишком доверчивым к махинациям подобного рода. Награда в тысячу ситемов, Сарвилл. Кажется, в Дордонии у тебя появился достойный конкурент. А вот и цирк…
***
 
— Воды, прошу… — прохрипел мужчина с тугой окровавленной повязкой на груди, очнувшись в комнате с плохим освещением. Сарвилл не пошевелился, его руки были скрещены на груди, а в глазах можно было увидеть нехороший блеск.
— Приятно снова встретить вас, господин Вонн… Или лучше сказать мастер Вонн? — Странник изобразил что-то очень непохожее на улыбку. — А быть может самый непревзойденный дрессировщик белых тигров во всей Неймерии? А вернее всего самый разыскиваемый в Аарде мошенник. — Он постучал указательным пальцем по объявлению с изображением иллюзиониста, которое держал в другой руке.
Мужчина закашлялся после того, как чародейка подала ему воды, и тяжело задышал, опустив морщинистые веки на глаза. В одном человеке довольно ловко уживались и молодость, и старость одновременно. Его настоящая кожа оказалась белой, как шерсть его заколдованных кошек, и была покрыта старческими пятнами. Глаза иллюзиониста были наполнены жизнью и блестели ярко-синим цветом, но волосы проросли сплошной сединой на голове и в то же время отдавали густую темную щетину в бороду, а некоторые части его тела, такие, как руки, вообще оказались нетронуты старостью. Когда он открыл рот, выпучив вперед идеально ровные белые зубы.
— Ронар Инстад… — заговорил иллюзионист хриплым голосом, — к вашим услугам, господа.
С первого этажа доносился галдеж уже подвыпивших постояльцев «рог и копыт», но громче всего, нарушая всяческие законы сольного пения, рвал глотку какой-то начинающий певун. Вся отдыхающая братия поделилась на два лагеря, один из которых извергал брань, размерами с самую высокую достопримечательность Аарда лишь бы только тот заткнулся, а другие поощряли его подбадривающими выкриками и редкими аплодисментами, убеждая того еще громче и усерднее затягивать мотивы «Развратной озорницы».
— Итак, Ронар Инстад, — Ноэми села на невысокий табурет рядом с кроватью, закинув ногу на ногу, — Уж не знаю, каким Богам вы поклоняетесь, но, стало быть, Боги сильно любят вас, раз послали меня и моего друга прямиком вам на выручку.
Иллюзионист едва заметно поднял густые брови. Из корчмы послышался женский визг, сопровождаемый диким хохотом.
— Вы обвели нас вокруг пальца, — продолжила чародейка, — а мы в ответ оказали вам услугу, которой вы недостойны — спасли вашу жизнь. Не отвечайте. Не утруждайтесь, вы еще слабы. Всю цирковую труппу после происшествия, словно ветром сдуло, но вы не удивлены, так? Ведь вы знаете, что с людьми вашей профессии часто происходят несчастные случаи, а цирковым бродягам не нужны проблемы с законом и прерывание гастролей на время расследования… Вы бросаете тех, с кем росли, делили обед и даже согревали одну постель… Прямо на арене, в крови, с переломанными костями и даже не удосуживаетесь достойно похоронить своих близких. Как говориться, цирк уехал…
Маг как будто сначала решил не отвечать, но потом почему-то передумал.
— Не мы придумывали кодекс, как вы выразились, бродяг, госпожа, — иллюзионист ответил вполне дружелюбно и высокопарно, сплюнув сгусток крови на пол прямо рядом с ногой чародейки, — не нам его и менять. Все эти правила спасали жизнь и мне самому несчитанное количество раз в свое время, видимо пришла пора возвращать долги.
— Неужели не было хотя бы одного случая, когда ваше следование кодексу не пошло на пользу?
— Разумеется, было. Только вот отношение к таким исключениям у нас такое же, как и к другим.
Губы каждого из присутствующих застыли в неловком молчании.
— Достаточно разговоров, — Сарвилл первым перебил тишину, — нам нужны наши деньги. А то, что вы сейчас не будете увиливать и просто скажете, где их забрать — будем считать вашей благодарностью за свое спасение.
Глаза иллюзиониста округлились, а лицо покрылось румяной коркой.
— Будьте уверены, я благодарен вам, как никому другому в этом мире и отдать свою жизнь за жизнь кого-либо из вас было бы меньшей благодарностью с моей стороны, какую я бы только мог выразить…