Клятва всадника ветра

- Нет, это не так, - решительно сказал Трайсу. - Как наглядно демонстрирует любое добросовестное прочтение документов, о которых идет речь.
- Вы предполагаете, что защитник Томанака не прочитал бы честно документы с доказательствами? - Керита понимала, что ее собственный голос стал холоднее и тверже, чем был раньше, но она ничего не могла с собой поделать. Не перед лицом его наглого отрицания документов, которые она читала собственными глазами.
- Я предполагаю, что в документах четко сказано обратное тому, что утверждает мэр Ялит, - ответил Трайсу, отказываясь отступать. Что, призналась себе Керита, требовало от него определенного морального мужества. Какие бы сомнения он ни питал по поводу женщин-воительниц, у него было достаточно доказательств, когда она исцелила трех его больных и раненых слуг, что она, безусловно, была защитницей Томанака. И только человек, абсолютно уверенный в своей правоте - или дурак - мог бы так категорично бросить вызов прямому, личному слуге Бога Справедливости.
- Милорд, - сказала она после паузы, - хотя обычно я не решалась бы вам противоречить, в данном случае, боюсь, вы ошибаетесь. - Его рот сжался, а глаза сузились, но он ничего не сказал, и она продолжила. - Как только я добралась до Кэйлаты и поняла, в чем заключается спор, я с особой тщательностью изучила оригиналы соответствующих документов. По общему признанию, я владею вашим языком далеко не в совершенстве, но как защитник Томанака, я хорошо разбираюсь в юриспруденции. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы почувствовать уверенность в том, что я правильно прочитала документы, но я должна сказать вам, что, по моему мнению, мэр Ялит права... а вы нет.
Между ними повисло молчание. В залитой солнцем, выбеленной комнате было очень тихо, но Керита чувствовала ярость, пылающую внутри ее хозяина. И все же, несмотря на все свои предрассудки, он был дисциплинированным человеком и держал свой вспыльчивый нрав на надежном поводке. По большей части.
- Миледи защитница, - сказал он наконец, и, несмотря на его самообладание, в том, как он произнес "защитница", была резкость, которая совсем не понравилась Керите, - я принимаю во внимание тот факт, что наш язык не является вашим родным языком. Как вы сами только что указали. Однако у меня в моей библиотеке тоже есть копии оригинальной хартии и дарственной, сделанные в то же время тем же писцом, что и документы, которые вы изучали в Кэйлате. Я вполне готов, если вы того пожелаете, позволить вам также изучить их. Я также готов позволить вам обсудить - свободно и наедине - мою интерпретацию их с моим старшим судьей. Который также является моим библиотекарем и, я мог бы отметить, служил моему отцу до меня, и чья интерпретация идентична моей собственной. Как я уже сказал, любое честное чтение, не предвзятое... скажем, различиями во мнениях относительно правильного образа жизни, должно прийти к такому же выводу.
Челюсти Кериты сжались, и она была вынуждена взять себя в руки из-за резкого акцента в его последней фразе. И все же, даже несмотря на свой гнев, она испытала новое чувство недоумения. Как она сказала ему, она была, по крайней мере, так же тщательно обучена вопросам права, как и большинство королевских и имперских судей на службе короля-императора. Конечно, она была лучше знакома с законами империи Топора, чем с законами других стран, но кодекс Кормака был исходной основой всего законодательства Норфрессы, а не только империи. И ни за что на свете кто-либо не смог бы растянуть и напрячь формулировки рассматриваемых документов, чтобы поддержать неприкрытое утверждение Трайсу. И все же она уже пришла к выводу, что он умный человек, несмотря на свои предрассудки. Он должен знать, что содержание документов не поддержит его позицию... так почему же он предлагал - на самом деле, почти требовал - чтобы она изучила их?
Она заставила себя сидеть очень тихо и сделала глубокий, снимающий напряжение вдох. Гнев Трайсу перекликался с ее собственным, угрожая подорвать беспристрастность, которую должен сохранять любой защитник Томанака, когда его призывают рассматривать вопросы справедливости. Она знала это, и поэтому знала, что должна действовать осторожно. Кроме того, напомнила она себе, чувствуя, как раскаленный добела жар ее собственного первоначального гнева немного остывает, он был прав. Она изучила документы Кэйлаты; у нее было моральное обязательство изучить и его копии, а также выслушать, как его судья трактует соответствующий раздел. Вероятность того, что она неправильно поняла или неверно истолковала оригиналы, была ничтожной, но она существовала, и она несла ответственность за то, чтобы быть абсолютно уверенной, что это не так.
 
- Милорд, - сказала она наконец, стараясь говорить очень ровно, - вы заверили меня, что ваши собственные мнения - или предрассудки - не являются основой для ваших разногласий с Кэйлатой и девами войны. Я, в свою очередь, заверяю вас, что любые "расхождения во мнениях", которых я могу придерживаться, не имели и не будут иметь права влиять на мое прочтение закона или доказательных документов. Я изучу их еще раз, если вы того пожелаете. И я обсужу их с вашим судьей. В конце концов, однако, моя интерпретация их будет основана на моем прочтении их, а не на вашем. И если я приду к выводу, что они подтверждают мою первоначальную веру в то, что мэр Ялит правильно их истолковала, тогда я буду действовать как защитница Томанака.
Серые глаза Трайсу сверкнули. В них был гнев, но совсем не такой сильный, как она ожидала. Действительно, этот жесткий свет, казалось, был порожден уверенностью, а не вспыльчивостью. Что только усилило ее чувство замешательства.
Если она официально вынесет решение в этом случае как защитница Томанака, ее решение будет окончательным. Это было одной из причин, по которой избранники так редко выносили официальные решения. Большинство из них, как и сама Керита, предпочитали просто провести расследование, а затем дать рекомендации соответствующим местным властям. Это предотвращало оскорбленные чувства и позволяло идти на локальные компромиссы, которые, как знал любой защитник, часто были более верным путем к справедливости, чем холодное, неискушенное законничество. Тем не менее, Трайсу, казалось, не беспокоила возможность неблагоприятного решения, которое абсолютно и навсегда исключило бы любое возобновление спора. Действительно, он, казалось, приветствовал возможность ее решения, и она задалась вопросом, намеренно ли он намеревался подтолкнуть ее именно к такому образу действий.
- Решение защитника Хранителя Равновесия, конечно, должно быть окончательным, - сказал он наконец. - И, честно говоря, миледи защитница, даже если вы вынесете решение против меня, простое прекращение всего этого дела раз и навсегда будет своего рода облегчением. Не то чтобы я верил, что вы это сделаете.
- Посмотрим, милорд, - сказала Керита. - Мы посмотрим.
 Глава тридцать первая 
- Вот оно, дама Керита.
Сэлтан Пикэкс был кем-то вроде дальнего кузена Трайсу, хотя и по крайней мере вдвое старше его. Такого рода отношения между лордом и его главным судьей вряд ли были чем-то неслыханным, но Керита была более чем немного удивлена Сэлтаном. Он был гораздо больше похож на сэра Элтарна, чем на своего сеньора, с живым чувством юмора, скрывающимся за яркими серо-голубыми глазами и густой, аккуратно подстриженной бородой светло-каштанового цвета. Кроме того, она с удовольствием отметила, что он был гораздо более галантен, чем его кузен. Действительно, он, казалось, был совершенно очарован сочетанием густо-черных волос Кериты и сапфировых глаз. Что, честно говоря, было настолько необычным сочетанием среди сотойи, что она привыкла к их реакции на ее экзотическую привлекательность.
Но Сэлтан был также, по крайней мере, столь же умным, как Трайсу, и казался таким же загадочно уверенным в себе.
Теперь он достал из ящика тяжелый деревянный футляр для свитков и высыпал его содержимое перед собой на стол. Очевидно, он весьма привык иметь дело с документами, которые были уже не первой молодости, но, к сожалению, было очевидно, что не все хранители записей Лорхэма были такими. Документы Кэйлаты, в общем и целом, были в гораздо лучшем состоянии, чем документы Лорхэма, и это проявилось в том, с какой осторожностью Сэлтан медленно и аккуратно развернул свиток.