Клятва всадника ветра

* * *
- Твоя информация достоверна, Дарнас?
Барон Кассан наклонился вперед в своем кресле, его красивое лицо было сосредоточенным. Свет лампы в его кабинете высвечивал драгоценные камни на его пальцах, украшенных кольцами, и поблескивал на золотистых волосах, а вышивка золотой канителью на его черной бархатной тунике мерцала в мягком свете, когда он менял позу. У стоявшего перед ним мужчины были темные редеющие волосы, карие глаза и обветренный цвет лица. В отличие от элегантности его господина, его одежда была простой, прочной и практичной, но дешевой. Действительно, он был почти таким же невзрачным, как Варнейтус, но в отличие от волшебника-жреца, Дарнас Уоршоу служил Кассану почти девять лет. В данный момент он выглядел довольно потрепанным, небритым и усталым, его ботинки были забрызганы грязью.
- Да, милорд барон, - устало сказал он. - Никто не делал из этого большого секрета, и я сам проверил эти истории. - Он одарил своего сеньора усталой улыбкой. - Я не забыл, как чинить снаряжение для верховой езды, милорд, и в это время года всегда требуется несколько дополнительных пар рук. Это привело меня в Хиллгард, и среди гарнизона замка было много сплетен.
- Итак, Теллиан отправил Трайанала к Фестиану, - размышлял Кассан вслух, откидываясь на спинку стула и скрещивая ноги. Он махнул Дарнасу в сторону буфета с винными бутылками и сверкающими графинами, и его подручный с готовностью принял молчаливое приглашение. Кассан никогда не был скуп с теми, кто хорошо ему служил, и Дарнас без колебаний налил себе бокал возмутительно дорогого сарамантанского бренди. И все же, с сухим весельем отметил Кассан, это был довольно маленький бокал.
Барону было все равно. Насколько он понимал, информация Дарнаса давала право этому человеку на весь графин. Конечно, что именно Кассан собирался делать с этой информацией, еще предстоит выяснить.
Он смотрел в огонь - разведенный больше по обычаю и для эмоционального комфорта, чем по необходимости, теперь, когда весна неуклонно приближалась к более теплым дням и ночам, - и напряженно думал.
Он всегда ожидал, что Теллиан пошлет какую-то помощь Фестиану. Ему почти пришлось это сделать, учитывая давление, которое оказывали Сарэйтик, Гартан и Ирэтиан. Но Кассан на самом деле не рассматривал возможность того, что он может послать такого юнца, как Трайанал, в качестве своего доверенного лица. В некотором смысле, это был самый проницательный ход со стороны Теллиана, но в других...
Трайанал был молод, очень молод для такой ответственности. У Боумастеров была традиция проверять членов своего клана молодыми, и, судя по всем сообщениям Кассана, детеныш хорошо зарекомендовал себя перед лицом уже открывшихся возможностей. И все же, несмотря на все это, у него были суждения и опыт молодого человека. Юноше его возраста, особенно тому, кто стремится произвести хорошее впечатление и оправдать веру своего дяди в него, было бы гораздо легче позволить энтузиазму или чрезмерной самоуверенности привести его к катастрофе, которой мог бы избежать более взрослый и мудрый руководитель.
Кассан надеялся, что Теллиан, возможно, был достаточно обеспокоен, чтобы лично повести часть своих войск в Гланхэрроу. Или, в противном случае, что он мог бы послать этого адского, назойливого "принца Базела" в качестве своего доверенного лица, учитывая близость Глотки к району набегов Ирэтиана. В любом из этих случаев опыт Дарнаса в обращении с луком и арбалетом мог бы оказаться наиболее полезным.
В конце концов, даже Сарэйтик добровольно не стал бы лично нападать на барона Балтара. Несчастные случаи могли бы произойти, если бы Теллиан настоял (по своему обыкновению) на том, чтобы лично возглавить своих людей, но ни один простой лорд-правитель не был бы готов рисковать убийством одного из четырех баронов королевства. Наказание за подобный "несчастный случай" было бы... чрезмерным, и было почти наверняка, что король Мархос отправит своих королевских следователей расследовать смерть такого великого магната, как Теллиан.
 
Но именно по этой причине Кассан внедрил Дарнаса на службу к Сарэйтику. Лорд-правитель Голден-Вейл думал, что Дарнас был всего лишь еще одним опытным разведчиком. Он никак не мог знать, что до того, как некая досадная ошибка в суждениях привела к его немилости, сержант Уоршоу был инструктором в собственном королевском полку. Дарнас мог продеть нитку в иголку из лука для верховой езды на расстоянии двухсот ярдов и почти так же искусно управлялся с арбалетом со стальным луком. Что еще более важно, Дарнас без малейших угрызений совести мог всадить стрелу длиной в ярд или арбалетный болт со стальным наконечником в любого когда-либо рожденного барона, если Кассан прикажет ему.
Это было бы так опрятно, с тоской подумал Кассан. Каждый бы заподозрил, достаточно точно, что Сарэйтик был главным зачинщиком нападений на лорда-правителя Фестиана. Но все, кто знал его, также знали бы, что он никогда бы намеренно не убил Теллиана. Таким образом, единственным разумным выводом было бы то, что это действительно был несчастный случай. В этом случае защиты Кассаном своего вассала, вероятно, было бы достаточно, чтобы уберечь Сарэйтика от фатальных последствий. И если бы эта защита оказалась недостаточной, Сарэйтик не был бы невосполнимой потерей, каким бы полезным он ни оказался, если бы выжил. Действительно, Кассан с радостью сам перерезал бы этому человеку горло, если бы это было то, что потребовалось, чтобы вызвать смерть Теллиана.
Убийство Теллиана в том, что, очевидно, было не более чем пограничной ссорой между мелкими враждующими лордами-правителями, обезглавило бы противоборствующую фракцию в королевском совете таким образом, который никогда не смог бы вызвать подозрения у Кассана. Более того, смерть Теллиана спровоцировала бы тот самый кризис престолонаследия в Балтаре, о котором доверенные лица Кассана и кошачьи лапы в совете предупреждали всех в течение многих лет. И когда это произойдет, те же самые доверенные лица будут готовы убедить короля дать свою королевскую печать одобрения предложению Ралта Блэкхилла о руке Лианы Боумастер. В сложившихся обстоятельствах Кассан подсчитал, что было по крайней мере три шанса из четырех, что Мархос согласился бы выдать девушку замуж за лорда-правителя Траншара, а не рисковать тем, что преемственность Балтара рухнет в неопределенность.
Шансы вывести Теллиана на открытое место и убить его там всегда были проблематичными, но приз, безусловно, стоил того, чтобы попытаться. И если он не мог убить Теллиана, он надеялся, что Дарнасу, по крайней мере, удастся прицелиться в "принца Базела". Убийство его положило бы конец всему гротескному притворству, созданному позорной и унизительной "капитуляцией" Теллиана варварам-убийцам лошадей. Это также доказало бы раз и навсегда, что ни один градани не может по-настоящему быть защитником Томанака, независимо от того, кого Базел и Венсит сумели одурачить и манипулировать, чтобы заставить принять такую кощунственную нелепость. И если бы хоть немного повезло, смерть Базела вполне могла бы спровоцировать войну, которую отложила трусливая "капитуляция" Теллиана. Это может быть не так приятно, как устранение Теллиана и выдача наследницы Балтара за одного из родственников и союзников Кассана - особенно такого... требовательного, как Ралт. Но покончить со всей угрозой объединенного королевства градани на фланге Равнины Ветров до того, как князь Бахнак прочно захватит власть, было, безусловно, достойной целью само по себе.
И все же теперь казалось, что ни одна из этих целей не собиралась приближаться к луку или арбалету Дарнаса. Кассан задавался вопросом, был ли Теллиан достаточно хитер, чтобы заподозрить всю глубину планов и надежд своего врага. Был ли он достаточно умен, чтобы послать Трайанала, исходя из теории, что юноша будет иметь гораздо меньший приоритет в качестве цели, что он, по сути, будет защищен? Или, наоборот, был ли Теллиан достаточно хладнокровен, чтобы отослать молодого человека, ожидая, что он станет мишенью? Трайанал был его племянником, но любой достойный военачальник знал, что бывают моменты, когда необходимо отвлечь внимание. И чтобы диверсия увенчалась успехом, она должна была быть достаточно заманчивой, чтобы вполне могла вызвать атаку, а это означало, что иногда приходилось рисковать - или даже сознательно соглашаться - на жертву этой диверсии.