Клятва всадника ветра

- Молодец, мой меч, - повторил голос Томанака, и по всей конюшне мужчины опустились на колени, с благоговением глядя на защитника и скакуна. - Теперь ты знаешь лекарство, - продолжил Томанак. - Но лекарство - это не единственный ответ. Будь готов, Базел, и будь предупрежден. Этот враг - не просто демон. Этот враг может убить не просто твое тело, но и твою душу. Готов ли ты противостоять этой угрозе, чтобы предотвратить то, что случилось с табуном Дочери Бури, от еще большего числа жертв?
Базел услышал предупреждение и ощутил его истинность. Его бог был Богом Справедливости и Правды, а также Богом Войны, и Он не лгал. И выбор того, встретиться лицом к лицу с этой опасностью или нет, был его собственным. Это принадлежало Базелу Бахнаксону. И потому, что так оно и было, и из-за того, кем был Базел Бахнаксон, на самом деле выбора вообще не было.
Он еще раз посмотрел в единственный глаз кобылки - Дочери Бури - и позволил вопросу своего божества прокатиться сквозь него, пока его эхо не проникло в его кости. А потом он ответил на вопрос.
- Да, - сказал он тихим, чеканным железным голосом, - я готов.
 Глава двадцать четвертая 
Гарлана, решила Лиана, обладала ярко выраженным даром меткого описания.
"Намного хуже", чем это прозвучало по словам Эрлис, было именно так, как прошел ее первый день.
Эта мысль отняла едва ли не больше энергии, чем у нее было, когда она потащилась из кухни. Солнце село больше часа назад, но она встала по крайней мере за час до рассвета. И она не верила, что за весь день просидела больше пяти минут подряд. Ну, может быть, с Лэйнитой. Но все равно казалось, что она этого не сделала.
Вчерашний день был достаточно плохим, но сегодня был установлен новый рекорд.
Гарлана вчера днем водила Лиану по Кэйлате, как какой-то свежий экспонат в шоу уродов. Не то чтобы старшая дева войны обращалась с ней как с уродкой или делала что-то еще, но она делала все возможное, чтобы Лиана чувствовала себя желанной гостьей. Однако это не помешало Лиане понять, что это было не просто ее воображение, когда она думала, что другие глаза внимательно наблюдают за ней. Они с Гарланой оказались в пузыре трогательной тишины, окруженные людьми - почти все они были женщинами, хотя не более половины из них носили чари и ятху, - которые наблюдали за ними с почти пугающей интенсивностью.
Лиана, конечно, знала, откуда это взялось. Мэр Ялит облекла это в слова во время их беседы, но на самом деле она не нуждалась в том, чтобы мэр это делала. Конечно, само ее присутствие здесь, в Кэйлате, должно было рассматриваться как угроза. Она могла быть уверена, что родители и семья, из которой она сбежала, не будут осуждать ее действия против дев войны в целом или Кэйлаты в частности, но другие жители Кэйлаты никак не могли разделить ее уверенность. Они, должно быть, задавались вопросом, как ее решение приехать сюда повлияет на решения барона Теллиана, если дело, наконец, дойдет до выяснения отношений между ними и одним из его вассалов. И, по крайней мере, некоторые из них должны были задаваться вопросом, что могло заставить дочь человека, который, возможно, был самым могущественным дворянином во всем королевстве, бежать, чтобы присоединиться к ним. Зачем бы ей отказываться от богатства, престижа? Власть отца, чей ранг защитил бы ее от того, что заставило их бежать? Что он сделал с ней, что заставило ее сбежать от него? Что могло заставить ее так сильно ненавидеть его?
Ей хотелось развернуться и накричать на них. Сказать им, что они были неправы, беспокоясь о реакции ее отца, и глупцами, поверившими на мгновение, что он когда-либо причинил ей боль. Кричать, что она сбежала из Хиллгарда не потому, что ненавидела своих родителей, а потому, что очень их любила. Но это только ухудшило бы ситуацию - или убедило бы их, что она сумасшедшая. И поэтому, как и Гарлана, она притворилась, что не замечает их взглядов или перешептываний.
Она сомневалась, что ей удалось одурачить очень многих из них.
 
Ей определенно не удалось одурачить Гарлану. Ее наставница никогда напрямую не комментировала наблюдающие глаза, но она время от времени пользовалась возможностью повысить голос в разговоре с Лианой и "проговорилась" несколькими содержательными замечаниями о недалеких сплетницах из маленького городка и людях, которым нечем больше заняться в свободное время чем выставлять себя идиотами, глазея на других совершенно обычных людей или события. По крайней мере, некоторые из наблюдателей поняли не слишком тонкие намеки Гарланы и отправились искать другие занятия. Большинство из них этого не сделали, но Лиана оценила усилия другой молодой женщины.
Их первой остановкой была администрация, расположенная в ратуше, на противоположной стороне здания от офиса мэра Ялит. Лиана была немного удивлена тихой, упорядоченной эффективностью офиса. Она не должна была этого делать, сказала она себе, но оказалось, что, вопреки себе, на подсознательном уровне она впитала больше традиционного предубеждения против дев войны, чем думала. Вид аккуратных рядов картотечных шкафов, каждый ящик которых был аккуратно снабжен вкладками и заполнен папками или карточками для заметок, поразил ее.
Барон Теллиан был одним из самых прогрессивных представителей сотойской знати, и он только начал переход от старых, громоздких свитков, на которых "традиционно" хранились все важные документы. Для него это было неловкое предложение, учитывая, сколько оригинальных документов его семьи было на тех же самых старомодных свитках, но он был полон решимости изменить как можно больше своего делопроизводства и администрирования. Первоначальная идея пришла из империи Топора, как и многие административные реформы, но он осознал ее многочисленные преимущества, как только увидел их.
И все же Кэйлата, должно быть, завершила тот же процесс, который он только начинал, по крайней мере, несколько лет назад. Лиана никогда не ожидала этого. С другой стороны, напомнила она себе, у Кэйлаты было гораздо меньше записей, и она несла гораздо меньшую административную нагрузку, чем обязанности ее отца. Без сомнения, такому маленькому городку с такой крошечной юрисдикцией было значительно легче осуществить переход.
Она была просто немного шокирована тем, как злобно она сказала себе это. Сила ее потребности "защищать" своего отца, очерняя любого, кто выполнил подобную задачу раньше, чем он, поразила ее. Это также заставило ее почувствовать себя более чем немного пристыженной за себя, но ей удалось избавиться от этих эмоций к тому времени, когда Гарлана вытащила ее перед Далтис Халлафрессой, городским администратором.
- Нет, не мэр, - хрипло сообщила ей Далтис. Лиана моргнула, удивленная ответом администратора на вопрос, который она не задавала. Далтис, грузная женщина лет тридцати-сорока с небольшим, с седеющими каштановыми волосами, одарила ее усталой, но в то же время заговорщической улыбкой.
- Мэр Ялит имеет честь и сомнительное удовольствие руководить Кэйлатой, - объяснила Далтис. - Я только управляю им. Вы могли бы думать об этом так, как если бы она была, скажем, бароном, а я была ее сенешалем. - Ее карие глаза весело блеснули при виде выражения лица Лианы. - Другими словами, она должна взять на себя всю политическую головную боль, а я должна заниматься повседневными делами по реализации политики. В этом есть смысл?
- Э-э, да-да, мэм, так и есть.
- Никаких "мэм", моя девочка, - сказала ей Далтис, слегка нахмурившись. - Мы так друг с другом не разговариваем, и мы тоже не кланяемся и не расшаркиваемся. Названия должностей или данные имена - или воинские звания для стражи - отлично подходят для любой девы войны, - почти прорычала она.
- Да, мэ... - Лиана покраснела, но ей также удалось вовремя остановиться, и Далтис фыркнула.
- Я не пытаюсь откусить тебе голову, Лиана, - сказала она более мягко. - На самом деле, тот факт, что ты - имея в виду, как поняла Лиана, "кого-то из вашего окружения", хотя Далтис была слишком тактична, чтобы выразить это в таких словах - считаешь, что мы, неисправимые девы войны, заслуживаем, чтобы к нам обращались вежливо, просто указывает на то, что ты была хорошо воспитана. Но лучше всего с самого начала выработать правильные привычки мышления, тебе не кажется?