Клятва всадника ветра

- Это, безусловно, возможно, - согласился Варнейтус. Со своей стороны, он всегда находил слепую фанатичную, бездумную ненависть Трайама к девам войны и всему, за что они выступали, столь же глупой, сколь и полезной. Однако он сомневался, что такой человек, как Теллиан, когда-либо станет жертвой ему подобных.
С другой стороны, Теллиан был сотойи, и теперь, когда его дочери удалось добраться до дев войны прежде, чем он настиг ее, было, по крайней мере, возможно, что он отреагирует именно так, как ожидал Трайам. Что, в конце концов, было одной из причин, по которой Варнейтус решил не пытаться перехватить и убить девушку. Присутствие Кериты было другой причиной, откровенно признался он себе. Защитников Томанака было трудно убить, даже - или особенно - тайными средствами. Тем не менее, он чувствовал себя достаточно уверенно в управлении этим, чтобы оправдать риск, по крайней мере, для нескольких доверенных лиц.
Но как бы сильно ее смерть ни ранила и ни ослабила ее родителей, Боги Тьмы ослабили бы королевство гораздо серьезнее, если бы их слуги смогли заставить лорда-правителя Запада открыто выступить против дев войны. Даже если Теллиану удастся избежать этой конкретной ловушки, то побег его единственного ребенка, чтобы стать презираемой девой войны, дорого обойдется ему в политической поддержке со стороны более консервативных членов королевского совета. Не говоря уже обо всех восхитительных возможностях дестабилизации устава дев войны, когда встанет вопрос о наследовании Балтара.
Волшебник-жрец мысленно потер руки в радостном созерцании возможностей, но выражение его лица оставалось спокойным и внимательным.
- Даже если этого не произойдет, - продолжал Трайам, размышляя вслух и не подозревая о собственных мыслях своего гостя, - это обязательно окажет серьезное влияние. Это втянет Теллиана прямо в самую гущу маленьких трудностей Трайсу. - Он мерзко улыбнулся. - Должно быть интересно посмотреть, в какую сторону это подтолкнет моего дорогого, раздражающего кузена.
- Если Теллиан сам окажется в ссоре с девами войны, это, вероятно, значительно приободрит Трайсу, - отметил Варнейтус. - Я предполагаю, что он станет еще более настойчивым в своих требованиях, если подумает, что Теллиан открыто поддержит его. И я был бы удивлен, если бы эти претензии также не укрепились и не стали более обширными.
- Но даже если Теллиан достаточно труслив, чтобы проглотить позор, тот факт, что его драгоценная дочь сочла нужным присоединиться к одной из сторон спора, заставит его быть очень осторожным в отношении своей собственной позиции, - сказал Трайам. - Если он поддержит "дев войны", его обвинят в фаворитизме.
- Возможно, и так, - сказал Варнейтус. - С другой стороны, если он открыто поддержит Трайсу, по крайней мере, некоторые люди обвинят его в этом, потому что он зол на дев войны и хочет наказать их.
- Любой исход мог бы быть полезен для нас, - заметил Трайам, начиная играть хрустальным пресс-папье со своего стола. - Его нейтралитет работал против нас с самого начала. Это возвращает все на местный уровень и мешает Трайсу действовать решительно.
- Он не сможет долго оставаться нейтральным, что бы ни случилось с его дочерью, - заверил его Варнейтус. - Если я не ошибаюсь в своих предположениях, напряженность с обеих сторон быстро приближается к критическому уровню.
Он подумал о том, чтобы сообщить Трайаму о том, кто стал сопровождающим Лианы в Кэйлату, и решил - снова - что предупреждение о предстоящем прибытии защитницы Томанака в Лорхэм точно не придаст ему уверенности.
- Когда это произойдет, это приведет к открытому конфликту между Трайсу и Кэйлатой, возможно, в то же время Куэйсар будет охвачен пламенем, - сказал он вместо этого, и его улыбка была еще более мерзкой, чем у Трайама. - Как только дело дойдет до открытой войны, Теллиан будет вынужден занять определенную позицию, хочет он того или нет, или его обвинят в игнорировании его ответственности за обеспечение мира короля. В сложившихся обстоятельствах, я не верю, что у него будет большой выбор, кроме как поддержать своего собственного вассала, Трайсу, против Кэйлаты.
 
- Только, конечно, это будет не Трайсу, не так ли? - В серых глазах Трайама заплясал уродливый огонек, и Варнейтус тщательно спрятал торжествующую улыбку. Этот человек был настолько предсказуем, что вызывал жалость.
- Нет, если наши планы увенчаются успехом, милорд, - согласился он.
- И они добьются успеха, - категорично сказал Трайам и бросил на Варнейтуса зловещий взгляд. - Ваш человек уже на позиции, не так ли?
- Не бойтесь, милорд, - спокойно сказал Варнейтус. - Мой агент - если Трайам хотел предположить, что убийца Варнейтуса (ну, Салгана, если волшебник-жрец хотел быть точным) был мужчиной, это его устраивало - готов нанести удар, когда наступит подходящий момент. Но этот момент не наступит, пока мы не сможем спровоцировать надлежащий уровень насилия между вашим кузеном и Кэйлатой и быть уверенными, что подозрения направлены туда, куда мы хотим.
- Понял, понял, - сказал Трайам раздраженным тоном, пренебрежительно махнув рукой. - Конечно, время имеет решающее значение. Но как только он умрет, и вина за его смерть будет возложена на соответствующую сторону, у меня не возникнет подозрений, когда я приму титулы, которые должны были принадлежать мне. И это даст мне повод, который мне нужен, чтобы выжечь эту раковую опухоль в Кэйлате из плоти Лорхэма раз и навсегда!
- Так и будет, милорд, - согласился Варнейтус. - Так и будет.
* * *
- Он действительно идиот, не так ли?
- Трайам? - произнесло мягкое, горловое контральто из-за спины Варнейтуса. Обладательница контральто рассмеялась. - Ты только сейчас это осознаешь?
- Едва ли, Далаха, - сухо сказал Варнейтус. Настала его очередь смотреть в окно на темные улицы Тэйлара. Это было гораздо более красивое окно, чем в кабинете Трайама, хотя Трайам заплатил и за то, и за это.
Волшебник-жрец вытянул шею, глядя поверх нависающего карниза роскошного особняка на ночное небо цвета темнейшего кобальта, полное звезд. Сегодня ночью луны не было, что, вероятно, было хорошим знаком, сказал он себе. Затем он отвернулся от звезд и вернулся к делу.
Его хозяйка, полулежавшая в шезлонге через стол от него, была одной из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел. Он откровенно признал это, но на самом деле ее красота его не привлекала. Он мог оценить и восхититься ее гладкими золотистыми волосами и огромными голубыми глазами, безупречным строением ее изящного овального лица и высокими скулами, а также стройными линиями богато изогнутой фигуры, которая находилась как раз по эту сторону зрелости. Но надутый рот, который шептал о страсти другим мужчинам, нашептывал ему о порочности.
Было что-то слишком совершенное в чувственной красоте Далахи Фарриер. Даже Варнейтус не мог быть уверен, но он сильно подозревал, что ее естественная внешность была значительно улучшена. К сожалению, улучшение упаковки никак не повлияло на то, что находилось внутри нее, что неудивительно. Женщины, которые обращались к избранному Далахой божеству, уже были испорчены, с глубокими душевными извращениями, потому что только женщина, которая была порочна, могла вынести Ее служение. Такие жрицы, как Далаха, могли рассчитывать на то, что их одарят привлекательной физической красотой, если они уже не обладали ею, но никакое количество усиленной красоты не могло изменить это внутреннее искажение.
Варнейтус наслаждался удовольствиями плоти не меньше, а то и больше, чем любой другой человек, и у него не было врожденных возражений против разврата. Но в развращенности Далахи был голод - такой же темный, как жажда крови Джергара, хотя тот жаждал чего-то совсем другого. Варнейтус не питал иллюзий относительно того, что в конечном счете произойдет с любым человеком, который отдаст себя во власть Далахи.