Альфа Волк (СИ)

На себя.
Яна разлетается и разлетается и разлетается.
Ее шок и потрясение оказываются погруженными под наслаждением и похотью. Не считаю, сколько раз беру ее, или узел выпускаю, или просто терзаю все розовые нежности между ног, что она стала изливаться рывками.
— Все как должно быть, — повторяю как заклинание, пот гнусно разъедает слизистую, — видишь? Тебе очень нравится.
Она бормочет что-то вроде согласия.
— Смотри, перерывы стали совсем короткими. Буквально минута тебе нужна.
— Что? — вдруг пытается выпрямиться Яна. — Минута-минута? На что?
— Тебе хорошо постоянно, да? Жгуче хорошо, льяна?
Как и мне. Размазываю слюни по ее лбу, на какое-то время забываю… забываю, что здесь вообще…
Мы будто просыпаемся, когда по ее телу прокатывается озноб.
Я начинаю снова. Как каторжник. Слизистая совсем забилась, дрянная четкость, вижу плохо. Слушаю как отстукивает ее сердце. Оно считает время.
Мгновение-тук-мгновение-тук-мгновение-тук.
— Яна…
Она сползает вниз по моему плечу. Бледно-голубой электрический свет так холоден в зеркале, а ее тело румяное, теплое, живое.
— Альфа, — выговаривает она словно каждую букву по отдельности, — я думаю… хорошо, что мы остались. Будем делать, как ты скажешь. Я-я… я-я буду…
Яна задыхается, хоть и находится будто во сне. В который я ее погрузил. Зеленые глаза неподвижны, во взгляде застыл непроглядный туман, и больше не увидеть золотых прожилок. И не увидеть там любопытства и озорства, потому что искорки исчезли.
— Не надо, — надломленным голосом говорю, потому что внутри что-то идет трещиной, — не надо, Яна. Все. Ничего не…
— … я буду… буду делать, как ты скажешь, Ал…
— Нет, Яна. Нет! Все. Не смотри на меня так. Все-все. Ничего не надо делать.
Я вздрагиваю, когда ее неожиданно холодные пальцы касаются моей щеки. Она вытирает что-то там. Смахивает и размазывает.
— Яна, я… — видимо, задыхаюсь, как и она, — я… Яна, я тебя… Ты видишь меня? Я тебя…
Клыки взбухают, а мои слова поглощаются жилами, что канатами разворачивают и перевязывают плоть. Поток крови застывает лавой. Волк рвется наружу, он почти здесь, и впервые за долгое время я чувствую обращение, оно пугает и ужасает, он почти тут, это он сейчас будет держать ее в руках…
… нет-нет, моя голова мотается сама по себе, и шерсть то взмывает вверх, то слеживается под мышцами, нет-нет, не пущу к моей льяне…
… но волк впервые открывает пасть широким, безумным оскалом, и вскакивает с прытью целой стаи, и его никак не остановить.
С поглощающей темнотой борюсь, слушая сердце Яны. Мгновение-тук, мгновение-тук, но волк оказывается сильнее времени.
  
Глава 20
 
Лапа дрожит на моем лице, как и дрожала рука Каина.
Стараюсь проморгаться, ибо на меня будто наваждение нашло. Теплынь каждую клеточку размягчило и поплавило все у меня в мыслях. Я, кажется, тут что-то обещала своему Альфе, а он смотрел на меня, как… Не может быть такого, он смотрел словно страдает.
Все наваждение и сумбур миража, и эта пасть перед глазами, с синеватыми деснами и желтыми резцами — тоже часть наваждения…
Взвизгиваю и сразу отползать начинаю.
Пасть на необъятной морде — определенно не наваждение!
Это он!
Волк.
Локтями утопаю в мякоти ковра, а затем скольжу ими по полу.
Ползти и ползти. Дальше от этого чудища.
Волк поворачивает… морду. Сначала влево. А затем вправо.
Там, в его маслянистых безумных глазах, есть Каин. Я узнаю… его.
Вскакиваю на ноги благодаря дикому всплеску адреналина. Мое сердце жужжит как генератор. У меня жар, да. Жар. Что здесь произошло? Смутно помню, что мы делали с Каином. Но так хорошо ощущалось. И так странно.
О нет. Волк тоже поднимается на… лапы.
Между нами всего лишь четыре шага. А дальше, за моей спиной, дверь, но я ледяным футляром приросла к полу. Внутри футляра — невыносимый, раскаленный жар, словно мое сердце в казане вертится на открытом огне.
— Ты… Каин?
Когтистые пальцы на лапищах беспрестанно двигаются, невидимые нити перебирают.
 
Разнобой механизмов моего организма замедлился. Вся система замерла.
Волк стал в три раза больше?
Выше, шире, все больше!
Нет-нет, это не волк, и какой это такой оборотень, это полубог, который вот точно пошатнет здание, если прислонится к нему.
Он открывает пасть шире, с дискомфортом и явным внутренним сопротивлением, и скалится на меня.
Я оступаюсь, пытаясь пятиться назад, но никуда толком не сдвигаюсь.
Страх пронизывает до кончиков волос, и на мне леденеют даже капельки пота.
Волк что-то делает лапами… что-то показывает.
— Стой там, — выталкию горлом, — стой там, эээ… мистер волк. Волк-Каин. Я — Омега. Супер омежная Омега! По всем параметрам. Безобидная Омега. Господин Волк. Альфа Волк. Стой там.
Снова он поворачивает лохматую башку. А оскал не убирает.
Стыдно, что я тут же быстро вспомнила, какая я маленькая и бедненькая Омега, но жить-то хочется. Волки не должны кушать Омег, верно? Мы невкусные, да? Вообще оборотни должны все хорошо понимать, соображать и разговаривать. Но не этот Мистер Волк. Господин Волк. Альфа Волк.
Невооруженным взглядом заметно, что ничего он не понимает.
Существо делает шаг навстречу мне.
Я не заору, потому что грудину сдавило ледяным прессом паники.
— Йау, — прокручивает волк головой, будто разминает мышцы шеи, — йаеллоу…
З-зачем разминаться? Не надо. Пожалуйста, не надо и лапами двигать, пробуя свою силу и проверяя.
— Блую, — практически рычит он, и в глазах точно подсвечивается шторм, который только в глазах Каина бушует.
Волк разводит лапы в разные стороны, и я чуть не зажмуриваюсь.
Но он показывает на себя.
Когтистым пальцем тычет себе в грудь.
И делает еще один шаг вперед, теперь другой лапой.
— Йаеллоублювейс, — старается говорить он медленно, и практически бьет себя кулаком в шерсть на грудине.
— Не понимаю, — шепчу и качаю головой.
Его рык порождает рябь воздуха между нами. Сжимаю собственные ладони на груди, потому что он… он собирается подойти.
Что за «йаеллоублювейс», я не знаю, не знаю!
Волк старается произнести четче, но ему даже собственные массивные клыки мешают. На мгновение я даю такую слабину, что хочу броситься к нему и помочь. Он прилагает усилия.
И снова заходится таким рычанием, что оно, как материализовавшееся облако гнева, до меня доплывает.
Я кричу и закрываю уши ладонями. Волк беспрестанно рычит это «йаеллоублювейс» и бессвязные наборы букв.
Кажется… он показывает мне лапой, судорожно и даже испуганно, чтобы я успокоилась, но крик так долго формировался у меня внутри, что остановиться я не в состоянии.
Он превращается в Каина обратно, с куда большим усилием и продолжительностью, чем в прошлый раз.
— Яна, — рявкает Каин, — Яна! Ты в порядке?!
Его грудина разрывается паническим ходом легких. Он бросается ко мне, и я обнимаю его, словно спасаюсь от чего-то. Хотя Волк ничего плохого не сделал мне. Его попросту… невозможно сразу объять разумом. Невозможно не испугаться его размаху. Почему он так увеличился с прошлого раза? И провиденье, эта штуковина у него между ног… Нет, лучше провиденье в это не вмешивать.
— Все хорошо? Все в порядке?
Каин поднимает мое лицо к себе, обхватывая ладонями.
Смотрю в его грозные серые глаза, и будто прошло несколько лет с тех пор как мы виделись.
Наша близость со вчерашнего дня… все наши близости… они поплавили мне мозги. Он сам выглядит экстраординарно. Вымотанным. Но есть что-то мягкое в линии его рта.
Целую его робко вместо ответа.
— Яна, — вздохами прикасается он ко мне, — Яна. Я уберегу тебя от него. Я — твой Альфа. Знаешь, сколько я ждал тебя, — шепчет он, — сколько жизней прожил и не забыл. Всегда ждал тебя. Тебя именно.
— Я хочу, чтобы это были ты и я, — глажу его ладони, а они перехватывает мои руки. — Ты и я, Каин. Это нечестно, что я хочу быть с тобой больше всего остального. Больше.