Капитан (СИ)

Попасть даже не в маневрирующую, а дергающуюся в полёте и идущую по ломаной и непредсказуемой траектории птицу очень непросто. Я дернул Склизкую, выцеливающую и ведущую зенитный огонь из Дефендера:
— Прекратите огонь! — скомандовал я, отвлекая от развлекательного мероприятия и спросил. — Склизкая, а как ты бульбы пускаешь?
Меня явно не поняли, я пояснил:
— Можешь бульбы в воздухе сооружать?
И действительно, откуда моей рыбе знать о том, что есть такие грозные слова, как турбулентность, воздушная яма и взрывная декомпрессия. На Претории даже десятилетние дети об этом не спрашивают, потому что знают эти слова с пяти лет, а тут, конечно, надо объяснять, но потом. Рыбообразная осознала задачу и сказала:
— Да, могу! Над кораблём, — и утвердительно закивала.
А я заорал, окликая главного кормчего:
— Шторм! Задраить люки!
Команду исполнили почти мгновенно, ничего не спрашивая, а я крикнул:
— Склизкая! Бульбы!
Я опасался, что помимо воздуха заденет и воду. Корабль шёл на полном ходу и вряд ли утонет, но наверняка нырнёт, как уже делал парусник Вельда. Подруга махнула рукой, но ничего не произошло, зато несколько стрел, обычно не пробивавших фальшборт, вышли остриями с другой стороны досок почти на две ладони. Симбионт перекинул мыслеобраз, что стрела теряет свою инерцию при трении о воздух, а начальные параметры остались без изменений. Это значит, что или лучницы приблизились, или значительно уменьшилось сопротивление воздуха.
Ещё через секунду, провалившись вниз, в левый борт ударила туша птицы с сидевшей на спине и вопящей девкой. Наши брызнули в стороны. Проломив ограждения, проехала через всю палубу, ломая кости и крылья, и рухнула в ограждения правого борта. Сзади завопили. И, совершив штопор, на полной скорости приводнились, а за кормой послышался размашистый удар об воду, поднявший фонтан брызг и добротно хлюпнувший на палубу.
Ещё один удар о воду пришёлся прямо перед носом судна.
Только мы начали соображать о причинах происходящего, как парус сорвало, корабль дернуло, накренив. И, словно в ловушке стуча о косую рею, забилась запутавшаяся в верёвках и парусине ещё одна наездница. Она демонстрировала открытые переломы и отчаянно вопила. Парни радостно заорали, и несколько стрел, ножей и даже топор, воткнулись в тело брыкающегося свёртка. Прекратил сопротивление Шторм, сдёрнув с борта массивный гарпун, предназначенный для охоты на крупных морских животных и обороны от ещё более крупных нападающих на корабли хищников. Несколькими ударами здоровяк прекратил дёрганые рывки запутавшейся в парусе летуньи.
Руна «Пускающая бульбы» оказалась самым ценным из использованного при мне. Неожиданно для себя из моей скрижали выделилась руна Умиротворения. Даже когда она не была усилена, с помощью неё мы прятались в логове гостеприимной рептилии, а в этот раз мне удалось тормознуть местный летающий вариант истребителя-бомбардировщика. Зато руна «Облачная молния», полученная от Наблюдателя, оказалась не без изъянов и требовала тщательного предварительного продумывания, как и где ею пользоваться. Руны с водяной ведьмы оказались столь эффективны, что они — самые полезные из всех моих рун после навыков знания языка. Оставалось понять, как пользоваться второй руной, и Руной «Иллюмовый Коготь сна», которую я получил за освобождение рыбного мужчины.
О племени крылатых лучниц знали. Обитали на соседней группе островов, но что им понадобилась здесь и с какого перепуга они сразу напали, оставалось загадкой. После применения воздушных бульб, наездницы сдрыснули на максимальной скорости и в поле видимости отсутствовали. Мгновенные потери в половину лётного состава любого убедят на манёвр отхода. А мы плыли к тайной бухте, загребая вёслами и вырываясь из вод смертельного течения, пока на головы не летели острые предметы.
Именно связь всегда была великим изобретением человечества. Этот мир существовал пока без спутниковой навигации, орбитальных ретрансляторов — спутников на геостационарных орбитах, но камень, выданный торговцами, оказался сродни моему локтю в подобном путешествии. Гарпун объяснял ментальному связисту торговцев, в какую именно бухту мы забились. Мы начали ждать группу поддержки. Найти пристанище нашего потрёпанного корабля непросто.
  
Бухта была странная и неестественная, но прямо как для нас делали. Мощные каменные валуны уходили на огромную глубину, ширина между отвесными скалами всего в три раза больше, чем корпус судна, а вход был сделан в виде двух прямых углов. Сверху нависали могучие деревья, закрывая обзор с воздуха, и даже в разгар дня внизу царил полумрак, а вход перекрывался скалами. А заметить бухту с моря можно было только подойдя почти в упор.
Большие корабли из-за крутых поворотов на входе сюда зайти не могли в принципе. Нам пришлось руками, ногами, вёслами и палками помогать развернуть наш корабль на месте на девяносто градусов, немного протащить и опять навалиться всей гурьбой, чтобы просунуть дальше. Благо каменные стены — вертикальные, и можно было от них отталкиваться. Мы заплыли и затаились. Огня не разводили.
На следующий день зверюга улетела. С одной стороны, было жаль потерять звёздную кровь, но и убивать на палубе подобное животное тоже не стоило, если мы хотели сохранить остатки такелажа и привести здесь всё в порядок в обозримое время.
К вечеру птица вернулась, принеся в когтях огромную рыбину, уселась традиционно на носовую надстройку и начала неспешно отклёвывать небольшие куски, не обращая внимания на снующих по палубе людей. Пернатая зло косилось только на тех, кто подходил совсем близко. Исключение составляла одна Склизкая. Наверно, с её диким Восхождением в ней от животных было гораздо больше, чем от человека. Только этим могу объяснить столь милое поведение пернатого хищника. Возможно, есть ещё тысяча других причин, но пока ничего более дельного в голову не приходило.
Интерфейс Восхождения подсветил птицу как Крылорез большой, соответствие термину 86 %; содержит звездную кровь. Я был согласен. Одна из плиц зацепила крылом верхушку мачты и снесла её почти на метр, срезав заодно и груду такелажа. Конкретно эта птица вела себя ещё более флегматично, чем мой Тауро, обозначив себе зону комфорта в пределах трёх шагов и определив место на полюбившейся носовой надстройке. Если кто-то подходил ближе, начинала клацать клювом, но проверять зону, где начинают нападать, никто не стал. К телу допускалась только Склизкая, которая выщипывала постоянно растущие и явно лишние перья в виде острейших костяных дротиков, которые мы грудой складывали в трюм в пару пустых деревянных ящиков. Если бросить перья с высоты полуметра, то они успевали вывернуться, стабилизироваться и втыкались в древесину.
Для меня это оружием не являлось, но наверняка найдётся не мало тех, кому будет приятно получить такие штуки в подарок или даже купить всю партию целиком. Поэтому у летающих девицы был такой огромный боезапас. На трофейных сёдлах было по несколько колчанов стрел, а груды дротиков они просто выщипывали из спин своих летающих питомцев. Сёдла и броню собрали и сунули в трюм, а с дохлых птиц вырезали ядра сущности и вместе с телами тёток отправили за борт, где обрадовались гостям.
Через два дня с камня связи передали, что группа уже рядом и скоро будет у нас. Все парни были Восходящими в тёмной походной одежде с элементами брони и рваных, потёртых плащах. Напоминало нашу полуброню разведчиков и добротную походную одежду. Принципы те же, только местного, рунного, производства. С ними было двое на тряпочных носилках, некоторые были легко ранены и перебинтованы.
Все они были в масках, скрывавших лицо и оставляющих только глаза. Подойдя к нам, вывернули небольшие лоскутки на масках. Все тряпочки были разного цвета. Так и представились — Белый, Жёлтый, Оранжевый. Белый был руководителем группы, а Жёлтый и Оранжевый — помощниками. Имена и прочая информация в лестнице Восхождения была скрыта. Остальные парни имели тёмные цвета и являлись подчинёнными, прекрасно понимали, что говорят на Едином, но не проронили ни слова, просто кивая.