Полузвери (СИ)
Парис — западник, на возраст к шестидесяти, среднего роста, среднего телосложения. Из всего примечательного — темный, глубокого оттенка медный цвет волос и карие глаза, как две вишни. Щетина была чуть светлее, и покрывала его щеки и подбородок как коричное напыление. В целом — приятен. Одет не вызывающе роскошно, а обычно, никаких статусных аксессуаров на нем тоже не увидела.
Со мной не говорил, иногда только смотрел в мою сторону, и то — контролируя, не оступилась ли я ненароком. Гостеприимным вниманием и не пахло.
За пару минут до девяти приехал Троица, обменялась кивками «виделись», ровно в девять появились Ян и Нольд. Оба, поздоровавшись с Парисом, мне тоже кивнули, и никто из них сразу не отметил положения. Со стороны вполне естественно смотрелось: стою там, где стою, вид из окна рассматриваю, пока жду.
— Вилли опаздывает немного.
Мужчины все немного обменялись репликами за следующие десять минут и в итоге Нольд посмотрел на меня со странным выражением. Стало так забавно, когда поняла — почему! Мы договорились утром, что я не полезу с нежностями и буду держаться холоднее, но не настолько же, чтобы стоять столбом в нескольких метрах от их круга. А размах комнаты позволял держаться на очень приличном расстоянии.
— Подойди ближе, Ева.
— Не могу. Отдаю дань уважения хозяину дома и его правилам.
— В чем дело?
Нольд развернулся к Парису, но тот на вопрос не ответил. И вообще у него был вид глухого. Ни звука не воспринял. Пока не началось недопонимания, я быстро сказала:
— Все в порядке. Я нисколько не против. Всех слышу, будет что нужно сказать, скажу.
— Некромантов вдруг не любишь? Как ты нам помогаешь при этом? — Догадался и удивился Ян. — Или она тебе лично насолила?
Как об стену. Никто, к счастью, ничего не стал возражать, хозяин дома действительно в своем праве. Мне даже показалось, что Нольду понравились мое спокойное отношение к ситуации и та самая «дань уважения».
— Извините, опоздал!
Вилли суетливо зашел и, увидев, что прочие в сборе, взялся за ручку двери.
— Оставь открытой.
— Зачем? Все тут.
Не услышав за словами приказа, Вилли простодушно улыбнулся и все-таки ее закрыл…
— Чем тебя пугает закрытая дверь?
Быстро спросил Нольд, посмотрев сначала на Париса, а потом внимательно на меня. На меня вообще все внимательно посмотрели.
— Убийца?
И непонятно, Ян с шуткой спросил или всерьез.
— На Парисе нет крови, если это так важно.
Не солгала. Ни убийств, ни духовных трупов. Он оказался нейтральным, никаким.
Сам Парис вдруг сдал назад в своей недружелюбности:
— Я просто не люблю закрытые двери, моя прихоть. Присаживайся, Ева… — И показал мне на один из стульев за столом. — Давайте уже к делу.
А как же «ни к чему не прикасайся»? Что его вдруг так переменило в отношении меня?
— С тебя и начнем. Что с Таис?
— Она успела далеко забраться. Я снабдил всем, как раз для того, чтобы та не была привязана к месту, а свободно жила там, где хочет. Поэтому пришлось потратить время на поиски. Нашел и поговорил. О Смерти она ничего не сказала, кроме того, какая это чудесная и отзывчивая девочка. Все то же, что сейчас мы и так знаем — ее считают настоящей дочерью Морса, она всех спасет, перевернув мир некромантов так, что к ним будут относиться не как к отбросам, а с почтением. Грядет революция.
— А что-то по ее способностям? Как зомбирует?
Парис покачал головой. Нольд задавал вопросы, но тут в паузу подала голос я:
— А по каким признакам тогда ее сочли «настоящей»? В чем она, находясь еще в клинике, проявила отличие от других некроманток, обычных?
— Золотыми глазами.
— С чего решили?..
— С того, что это есть в сказаниях о Морсе. У него светились глаза, затмевая естественный цвет. Из какой глуши ты объявилась, раз не знаешь всех признаков? Не слушала отца, когда он рассказывал тебе сказки?
— Не слушала. Если знаешь, расскажи.
Само как-то вышло, что при его отношении я не смогла оставить вежливое «вы». Он Троице почти ровесник, в медных волосах седина, на лице морщины, но взял и «выпал». Не укрепилось в сознании, что он требует к себе особого отношения только за возраст.
— Чем смог, тем помог. — Парис сказал, как лезвием отрезал. — Про книгу узнал. Это особая рукопись, наблюдения и жизнеописание первого некроманта, Морса, у него был друг в те времена. По тем меркам — ученый, алхимик, из знатного рода баронов на Экваторных островах. Факт существования книги нигде не подтвержден, по слухам она была захоронена вместе с телом. У меня все.
Нольд повернулся к Троице:
— Что с костью?
— Клиновидная, располагается между виском и скулой. Самое поразительное… соскобленное восстановилось. Материал живой и регенерирует сам по себе — выскажу невероятное, но это на самом деле может быть частью тела Морса. Сказки сказками, но ни один нынешний некромант не способен восстанавливаться отделенными частями тела и тем более осколками костей.
— А если они целиком все соберут — он оживет?
— Тайна тайн. Это за гранью моего медицинского опыта, даже с некромантами.
— Кость еще чем-то необычна? Есть, например, вибрация?
— Нет.
Нольд посмотрел на меня, а потом снова на Троицу:
— Коробка оказалась просто коробкой, Вилли проверил. Значит, дело в артефакте… ты взял ее с собой? Нужно снова дать ее в руки Еве, проверить — может, показалось все.
— Нет. Она в кабинете, в «Науке».
— А мой анализ вы успели сделать? — И открыто пояснила для остальных, не делая тайны: — Мой личный регенерат стал сильнее и работает более быстро, чем раньше. Хотела найти объяснение.
— Все в норме, по всем параметрам, никаких аномалий. Кровь и ткани ничем не отличаются, реакция по тестам такая же, как и любого другого некроманта. Да и… девочка тоже не отличалась ничем по показателям, а анализ я брал регулярно, вплоть до предпоследнего дня до ее побега. Если, Ева, вы тоже становитесь «истинной» дочерью вашего великого праотца, лично я, как медик, бессилен это подтвердить научными доказательствами.
— А если поработать… Есть тесты, которые можно провести на мне как на живом объекте?
— Буду резать, буду бить…
— Ян.
Я вложила весь упрек в его имя, и он замолчал. Посмотрел на меня со странным выражением, а потом огрызнулся, продолжив:
— Энтузиастка нашлась. Ты думаешь, что кто-то здесь способен превратиться в сектанта, снять с тебя шкуру живьем и ногти вырвать? Ну, так, чтобы перепроверить силу твоего регенерата… теста с аварией тебе мало? Ноги в хлам.
Теперь смиренно замолчала я. Он по-своему прав, а я не даже не думала, что для северян зрелище изломанного тела было не самым приятным. И не из-за брезгливости, а опять по той же причине — я… та самая хрупкая пигалица, которую мужчины не смоги оградить от боли.
— Ева, даже не обсуждается. — Нольд поставил точку. — Ян, что по песочнику?
— Он выжил. Сейчас в коме. Есть подозрение, что его все равно собираются убить, только после того, как тот очнется и что-то сможет рассказать секте. Например, не была ли коробочка пуста, не спрятал ли он еще где ценный артефакт, кто сообщники? Полиция к жертвам аварии охрану не приставляет, но Троица по старым связям в больнице, попросил перевезти его в отдельную спецпалату. Опознавать нападавших мне не пришлось — оба трупы и при них найдены стилеты — замаскированные под кальянные трубки. Лезвие под пружиной, нажав на скрытую кнопку, выстреливает наружу. Нашлась связь и со «Скалами» — оба приезжие с запада, числятся наемными рабочими на стройке еще не законченных объектов района. Коробочку ищут тщательно, перерыли все вокруг, левые люди дежурят на очистительной станции ниже ручья, где он в реку впадает, — вода могла легко унести мусор с аварии. Берег обыскивают, как минное поле — по сантиметру.
— Этого человека надо вытащить. — Нольд подвел итог. — И самим поспрашивать. Если песочник тоже действует против секты, нам было неплохо знать то, что знает он. А если он не один — возможно, и объединить силы.