Полузвери (СИ)
— Куда мы едем? Учти, никто из нас жить в тюрьме не собирается, ни я, ни золотинка.
Лёна сидела впереди рядом с Нольдом и стала опасливо приглядываться к тому, что за окном — мы объезжали столицу по обводному шоссе и к центру никак не заворачивали.
— Вот стукнет вам обоим по восемнадцать, тогда и выпустим. А пока цыц. — Он улыбнулся. — Не волнуйся, все временно, пока разберемся от кого нужно прятаться, а от кого нет. От жизни не отрежем, снабдим телефонами и деньгами, но, если куда пойдете, предупреждать обязательно.
Я уже угадывала куда едем — к песочнику. Как и планировалось, чтобы Злата, если умеет, успела спасти.
Хана тепло обняла меня и приветливо кивнула всем, кого знала и кого нет.
— Проходите, я все приготовила, и две спальни, и завтрак, и прибраться получше успела.
— Девушки, тут пока и ночевать будете. — Объяснил Нольд. А мне дополнил: — Твоих подруг тоже изолировали. Вариту забрал Фортен…
И вовремя замолчал. Только теперь мне в голову стрельнула догадка, что та, кого Злата обозвала «лохудрой» — Элен! Кому еще это быть, если он привез ее в свой дом, всех прочих он «водил» на другую квартиру.
— Злата, здесь есть человек, и он умирает…
— Чувствую уже. — Перебила та. — Предсмертие сужается. В какой он комнате?
Хана показала на дверь. Троица пошел за дочерью, я и Нольд тоже на месте не остались.
— Он под лекарствами, спит.
— Привет, умирающий!
Мужчина открыл глаза. Не спал, но близко к тому — в полузабытьи от мощных обезболивающих.
— Не знаю кто ты, но раз друг, и я уже здесь…
Троица крякнул, и весь подался вперед, но девочка успела сделать то, что должна была. Обняла ладонями голову Аарона и поцеловала в губы. Крепко, по-настоящему чувственно, приоткрыв тому рот! Смотрелось диким, что Злата далеко не молодому и очень нездоровому дядьке прямо языком туда залезла, с придыханием и нежеланием отрываться! Мы все задеревенели от зрелища, Троица вообще был в ужасе больше всех!
— Доченька, что ты… зачем ты?..
Девушка отпустила песочника и выпрямилась, сияя золотыми глазами, чуть-чуть покривилась от неприятного вкуса, но все равно была равно заметно счастливая и довольная. Утерлась ладонью и спросила, как ни в чем ни бывало:
— Вам тело нужно для похорон?
Только Нольд отрицательно мотнул головой. А Злата, осмотревшись, взяла со столика пинцет и проткнула мужчину, как шарик. Он распылился прахом в то же мгновение. Простыня опала, кровать опустела, оставив только бинты и шины…
— Все, пошли есть. А ты, — она ткнула в меня пальчиком, — обещай не смеяться. Я не виновата, что это опять мужик! И я не виновата, что они все голые!
Она только это сказала, как на плечах обрисовались крупные руки духовного трупа. Хана, которая тоже успела заметить проявление, вскрикнула и вскинула ладони к лицу.
— Что происходит?
Обычным людям не видно, как на маленькую, субтильную не по возрасту, девчонку наваливался невесомый мужчина — голый и лысый. Устроился на узкой спине, уложил спящую голову на плечико. Ноги еще секунду назад призрачно невидимые, обрисовались подогнутыми к полу — разница в росте слишком большая. Злата прошла мимо всех на кухню легко, не чувствуя веса «паразита» — его, веса, и не было по сути, и повторила:
— Только не ржать.
Мне и Хане не до смеха! Это поразительно во всем! Так вот как Смерть убивает и возвращает к жизни! Духовный труп… но как это работает? Как он оживет и материализуется? Аарон не помолодел, но выглядел здоровым, целым, даже прилично мускулистым!
Нольд тронул меня за локоть, шепнув:
— Что ты видишь?
— Духовное тело песочника. Думаю, Злата теперь с помощью регенерата и своих ресурсов, или еще чего, будет… выращивать… отращивать…
— Не буду я его выращивать, гадость какая. Возрождать! — Та прекрасно слышала мое бормотание и возмущенно поправила из коридора. — А когда все некроманты вернутся к исконным способностям, представляете, как мы будем спасать смертельно больных? Вот так нас начнут ценить и уважать!
* * *Парис сам позвонил и назначил встречу — сегодня, в «Науке», не у себя.
Никто настоящей подлости от него не ждал. После повторного подробного рассказа Златы о нем — уже Нольду, Троице и Вилли, Нольд удивился, но не встревожился. Не увидела на его лице и тени от нехороших чувств или подозрения. Многое вставало на свои места, но еще не до конца прояснялась вся ситуация, а я при посторонних пока не хотела вклиниваться, дополняя картину — о заговоре Хельги и Париса по скрещиванию своих потомков. И Злата Яна не упомянула. Ни слова про «нареченного». Ни слова про «предназначенного судьбой».
Оставив Хану и девушек в квартире, поехали на встречу — даже Троица, хотя ему очень хотелось остаться и побыть с дочерью подольше. Ян, которому Нольд позвонил и сжато выдал новости, бросил все и добирался до «Науки» отдельно.
Такое не пропустить…
* * *Кто он на самом деле? Тот самый, живущий уже несколько столетий подряд? Бессмертный? Тогда почему ему не тридцать лет, как думает секта? Кости черепа — останки другого исконного некроманта, о которых только сказка и осталась?
— Мне плевать, что так не бывает, Троица. — Нольд ответил на пространные вопросы последнего. — Я поверю во что угодно, если тому есть доказательства. Морс, не Морс. О целях Париса я хочу знать больше, чем о его сущности. Кости здесь?
Троица кивнул и хлопнул себя по нагрудному карману. Едва приехали, я хотела улучить минуту и увести Нольда на разговор без свидетелей, но как-то не вышло. Хотела рассказать заранее о том, что Хельга тоже причастна, но не получилось эту минуту выкроить.
Парис объявился вовремя — точно в полдень, и зашел в комнату без стука.
— Ну, привет. — Бросил Ян. — Дождались второго пришествия. Снизошел.
Сказал, а я поняла, что «снизошел» не далеко от правды: Парис прямо с порога оглядел нас всех с нескрываемым высокомерием и даже презрением. Он не изменился внешне, но с лица слетела маска притворного равнодушия к людям команды, темно-карие, будто даже с каплей красного, глаза отразили надменность и холодность.
Мне понравилось, что не проняло никого. Северяне само собой, но даже Вилли, самый простой человек из нас, стоял уверенно и смотрела на некроманта спокойно. Не бог в комнате, не инферно, а если и Морс — то не для всех и Великий.
Нольд спросил:
— Объяснишь в чем дело? Почему раньше не говорил — кто ты?
Парис процедил:
— А кому говорить? Вы сами кто? — Обвел нас по очереди взглядом, тыкая пальцем, и начав с меня: — Девка, едва дотянувшая до чести называться некроманткой, жалкая и бесхребетная моя тень.
Указал на Нольда:
— Недоживотное и недочеловек, слабак и в том и в другом, возомнивший себя вожаком.
Потом на Яна и Троицу:
— Трус, боящийся истинной своей природы… Вшивый интеллигент, искупающий грехи и придумавший себе образ доброго дяди.
А как только обернулся к Вилли, не сдержал и гримасы:
— И самый отвратительный представитель человеческого рода — мужеложец и тряпка, задирающий хвост перед…
И Нольд, и Ян успели яростно дернуться, не стерпев последнего оскорбления — самого младшего и уязвимого своего друга. Вилли был к обидчику близко и… он со всей силы двинул тому в лицо! Удар вышел смачный, с хрустом — Парис всем телом качнулся на шаг назад, запрокинув голову.
— Это… что еще…
Все уставились на Париса. Тот в ответную драку не кинулся, выпрямился и предстал перед нами без четверти лица. Скула, висок, часть глазницы — отсутствовали, а края раны бескровно рассыпались прахом — иллюзию сбил удар.
— Костей недостает, регенерат залечить не может поэтому. — Он заметил спокойно, будто до этого минуту назад не смешивал нас с грязью, поливая презрением. — Верните то, что мое по праву.
Троица помедлил, но потом достал из внутреннего кармана пластиковую коробочку. Парис выудил два осколка, приложил их куда следует. Для целого не хватило, и прах, той же природы, что создавал иллюзию тел зомби, вернул «маску». Живую часть от поддельной — не отличить!