Социальная сеть "Ковчег" (СИ)

— Меня зовут Тринити, — ответила она ласково.
— А вы живой человек? — спросил я.
— Так. Давай сразу переходить на «ты», — ответила Тринити. — Мы с тобой будем общаться часто и, думаю, станем настоящими друзьями. Я не живой человек. Я твой компьютер, а точнее — система ГУЛ.
— ГУЛ? — спросил я. — Это ещё что значит?
— Голосовое управление листом, — ответила Тринити. — Кстати, рекомендую тебе ускориться, так как по моим расчётам ты едва успеваешь на работу. Тем более, как я поняла, тебе нужно купить новую рубашку по дороге.
— Тринити, а откуда ты знаешь? — удивился я.
— Ты же сам вводил запрос в поисковую строку. Тем более, я сама вижу твою мятую рубашку. По моим прогнозам, эта мятая рубашка отпугнёт сегодня всех твоих покупателей.
— Так ты меня видишь? — спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Вова, ты давай трогайся, а то опоздаем, — нетерпеливым голосом сказала Тринити, — ты езжай, а я тебе по дороге всё объясню.
Я, ощущая, что мой ангел-хранитель теперь ещё и получил право голоса, удивлённый и пытающийся осознать ситуацию, выехал с подземной парковки и, постепенно набирая скорость, стал повиноваться стрелкам дополнительной реальности. Они рисовались прямо на дороге, через лобовое стекло. Когда мы выехали на божий свет, Тринити продолжила:
— Ты же несколько раз в жизни смотрел на фотографии мух, стрекоз и пчёл под электронным микроскопом?
— Ну, да смотрел, — не понимая о чём она, ответил я.
— Видел, какие у них глаза? — спросила Тринити.
— Видел, они сетчатые и очень большие. Поделены на множество сегментов, — ответил я, вспоминая фотографии.
— Вот и лист состоит из специальных гранул, которые не только отображают информацию, но и видят изображение. Именно так лист понимает, что ты к нему прикасаешься, улавливая твои жесты. Поэтому я могу тебя видеть везде, где рядом есть любой лист.
— А если я раздеваюсь, ты тоже на меня смотришь? — пошутил я.
— Это закрытая информация, — сказала Тринити. — Но ты сам можешь догадаться. Ты когда ходишь мимо техники в доме, ты разве стесняешься её? У неё же нет моральных принципов, и она не может использовать твоё изображение против тебя. Поверь мне, можешь ходить голым, можешь делать всё, что угодно. Если это не грозит тебе опасностью, то я не буду вмешиваться.
— А когда будешь вмешиваться? — спросил я. Меня не прельщала мысль, что рядом со мной будет всегда своеобразный шпик.
— Ну, я могу вызвать полицию, если ты в опасности, — ответила Тринити. — Я действую только в твоих интересах. Ты со временем привыкнешь к моему присутствию. Ты же привык к присутствию тебя самого везде, где бываешь.
— Не думал на эту тему. Попробую. А я могу тебя отключить? — спросил я на всякий случай.
— Конечно, можешь, — удивлённо сказала Тринити. — Дашь мне голосовую команду, и я выключусь полностью. Социальная сеть «Ковчег» никого не заставляет собой пользоваться.
— Ты говоришь, «Ковчег» не заставляет, — прокомментировал я, разгоняясь уже до 220 километров в час и пролетая над пустыми пешеходными аллеями по мосту развязки. — А почему тогда люди попадают в тюрьму, если накопят долг больше 2000 коинов?
— Володя, тут всё просто, — начала отвечать Тринити. — Давай объясню на примере. Вот тебя же не заставляют заходить в ресторан. Но если ты по собственному желанию зайдёшь и вкусно поешь, не заплатив, то хозяин ресторана тебя накажет обязательно.
— Ну, это понятно, — сказал я, ловко огибая редкие флипы на трассе.
— «Ковчег» тоже не заставляет тебя пользоваться своими услугами, — продолжила Тринити. — Ты всегда можешь уехать в любой специальный город, где живут отшельники-староверы, которые не любят социальную сеть.
— Про это я уже слышал, — сказал я.
— Тем более, — сказа Тринити. — Но пользуясь всеми многочисленными благами, которые даёт лист и социальная сеть «Ковчег», нужно платить за это. Тем более, что коины можно заработать простой прогулкой.
Я ехал, наслаждаясь видами утреннего города, который ещё спал. Флип управлялся легко и позволял ехать и думать о своём. Я молчал уже несколько минут, поэтому Тринити сказала:
 
— Вов, может, включить тебе музыку?
— Давай. Вивальди есть? — спросил я.
— Есть, сейчас включу твой любимый концерт.
Тринити замолчала и медленно добавила громкости. В колонках с необычайным качеством зазвучал Вивальди. Я узнал свой любимый цикл из четырёх скрипичных концертов, который назывался «Четыре времени года». Под музыку я укладывал в голове новую информацию. Я старался думать позитивно и пытался понять, что мне теперь может дать знакомство с Тринити.
За всю свою жизнь я ни разу даже не думал, что буду разговаривать с компьютером. Так прошло три часа и двадцать восемь минут. Что как раз совпало с длиной всего концерта. Когда музыка закончилась, Тринити сказала:
— Володя, мы уже подъезжаем к магазину, может, попросить вынести тебе подходящую рубашку к машине?
— Ну, ведь нужно её померить? — удивился я.
— Ты шутишь? — спросила Тринити. — Тебе вынесут рубашку, которая тебе идеально подходит. Могу поспорить. Мы же её уже померили на твоём «дампе», когда предлагали маршрут до магазина.
— Тринити, ну, я тогда положусь на тебя, — улыбнулся я.
— Договорились, — ответила Тринити. — Сворачивай через двести метров направо. Потом в подземную парковку, там тебя будет ждать Сильвестор.
— Сильвестор? — спросил я, резко сворачивая направо.
— Да. Это продавец в магазине итальянской одежды. Он уже спускается по эскалатору. Вот он.
На лобовом стекле вдруг появилась красная рамка, в которой я увидел молодого человека, бегущего вниз по движущимся ступенькам. Он направился в мою сторону. Я остановился и вышел из машины. Он подошёл и вручил мне вешалку с новой гладко выглаженной рубашкой.
— Володя, вот ваш заказ, — сказал он, улыбаясь и держа правую руку за спиной. — У нас сегодня акция, и мы дарим вам вот этот галстук.
Он протянул мне галстук. Я положил его на крышу флипа и стал снимать куртку. Посмотрев на мою мятую рубашку, Сильвестор улыбнулся и побежал обратно, помахав мне рукой. Я быстро переоделся. Сел обратно в машину и бросил смятую рубашку назад.
Я снял машину с режима парковки и поехал по стрелкам маршрута дальше. Нужно настраиваться на второй рабочий день, поэтому я молчал и не задавал Тринити вопросов. Хотя я уже знал, что это именно то существо, которое сможет мне открыть глаза на то, что я тут делаю. И почему я оказался вдали от своей семьи. И когда я вернусь обратно.
 Вторник 
 
Когда я уже подъезжал к автосалону «Эдем», я решил проверить, слышит ли меня Тринити:
— Тринити, какой сегодня день недели?
— Вторник, — ответила Тринити и замолчала.
Я выруливал на подземную парковку автосалона и думал, что Тринити — это точно не живая женщина. Любая настоящая женщина не смогла бы молчать после ответа. Она бы обязательно задала свой любимый вопрос: «А что?» или «А почему ты спрашиваешь?». Женщина не может просто ответить на вопрос, ей важно знать, почему вы его задали.
Женщины на генетическом уровне хотят постоянно слушать о твоём отношении к ним. Не важно, что ты говоришь, важно, как ты это говоришь. Стоит тебе невзлюбить девушку и пообщаться с ней, постоянно сдерживаясь и вроде бы ведя себя как обычно, — она сразу это почувствует. Женщины издавна выполняли своеобразную роль сигнализации. Они намного раньше чувствуют опасность и другие изменения окружающей обстановки, чем мужчины.
Большинству мужчин этого не дано. Мужчина — это охотник и защитник. Он должен, не замечая опасности, выходить и биться. Поэтому он не так внимателен к мелочам. Да это ему и не требуется в большинстве случаев, так как у него в семье есть женщина, которая заметит всё, что нужно, и всё, что не нужно. Она ему не даст спокойно спать, если её что-то не устраивает. Даже если это будет непонравившийся тон или неудобный вопрос.