Социальная сеть "Ковчег" (СИ)

— Люди с нулевым счётом, — Всеволод Владимирович сделал самое серьёзное выражение лица, таким я его ещё не видел, — продолжают жить как раньше, но ничего не могут купить. Если ты в таком состоянии попытаешься взять чужое, например, если тебя угощают своей едой или приютят переночевать, то с твоего счёта списывается двойная цена. И не дай бог тебе накопить долгов больше 2000.
— И что тогда? — с большим интересом спросил я.
— От социальной сети в таком случае никуда не скроешься. Она назначает самое страшное наказание для человека. И лучше тебе его не пробовать. Тот, кто пережил его и не сошёл с ума, считает, что ему повезло и с тех пор вкалывает как проклятый.
— И что за наказание? Расстрел? Тюрьма? Выселение за город?
— Знаешь, социальная сеть придумала очень мощный мотиватор, и он пострашнее, чем расстрел. Человек устроен так, что инстинктивно тянется к другим людям. Рядом с другими, находясь в «своём прайде», он чувствует себя более уверенно. Поэтому подавляющее количество людей, когда-либо живших и живущих на планете Земля, становятся от длительного пребывания в одиночестве слабыми и уязвимыми. Именно одиночество стало единственным, но достаточным наказанием за долги больше 2000 коинов.
— А мне иногда нравится побыть одному, — непонимающе сказал я.
— Ты просто не пробовал, как и многие другие, что такое настоящее одиночество. С самого детства, с рождения мы живём в определённой семье, общине. Мы общаемся с нашими родителями, братьями, сестрами, тётями и дядями, бабушками и дедушками, соседскими детьми-ровесниками. Также мы в детстве ходим в ясли, детский сад, школу, которые с возрастом плавно перетекают в университет и работу.
— Давайте опустим эту тему. Мне и так невыносимо больно, что я не знаю, когда увижу Юлю и сына.
— Вот видишь, — старик поднял указательный палец, — ты всего день, как оказался без своих родственников, и уже сам не свой. А теперь попытайся представить, как наказывает социальная сеть «Ковчег» за долги. Ты остаёшься абсолютно один в небольшой комнате с мягкими однообразными стенами. Она хорошо проветривается, там тепло и комфортно. Однообразная еда всегда в одном месте, и её в избытке.
— Странное у вас представление о наказании.
— Слушай дальше. Ты в этой небольшой камере находишься в абсолютной тишине. Никто тебя не посещает. Телевизора нет. Радио нет. Газеты и книги отсутствуют. Днём кровать убирается, и ты можешь только стоять. Единственное место, на котором ты можешь сесть — это холодный железный унитаз. На полу в одном месте камеры расположена простая беговая дорожка с небольшим дисплеем, на котором отображается твой счёт.
— Вы описываете какую-то фантастику, — улыбнулся я.
— Если бы, — кивнул головой старик и продолжил. — Чтобы на этой беговой дорожке заработать те 7 коинов, которые ты заработал, пройдя до бассейна и обратно, тебе придётся монотонно бежать, глядя на однотонную стену перед глазами, целый день. А самое страшное, что за пребывание в этой одиночной камере с тебя списывается 3 коина. А за посещение душа, который находится непосредственно в камере, снимается 1 коин.
— Поэтому чтобы восполнить долг в 300 коинов, тебе придётся буквально как белка в колесе бегать по этой «транспортёрной ленте» около 6 месяцев.
— Да уж. Ваша сеть очень жестока.
— Володя, я даже не знаю, что тебе на это сказать. Учитывая множество способов заработать коины, я бы не согласился с тобой. Очень мало людей XXXV века попадают в тюрьму. И, тем более, очень мало тех, кто решается на рецидив. Ты просто следи за своим счётом, успевай зарабатывать и поменьше трать. Это намного легче, чем кажется. Большинство людей даже не задумываются о деньгах, так как лист предупреждает об опасности стать нищим заранее.
— А в тюрьме лист оставляют?
— Нет, конечно. Я же сказал, что ни книг, ни газет нет. А! Я же забыл, что ты из XXI века. У нас книги и газеты публикуются только для листа. Других способов почитать нет. Когда изучишь все функции этого полезного устройства, сам поймёшь все его преимущества перед бумагой.
 
— А откуда появились эти листы? — спросил я, пытаясь сменить тему на более приятную.
— Никто достоверно не знает. Слухов ходит больше сотни, и никак не выяснить, какой из них правдив. Просто знай, что этих листов вокруг очень много, и потерять их невозможно. У нас тут есть большие листы, маленькие, и даже целые блокноты и альбомы. Листы у нас всегда бесплатны и широко распространены. Мы об их поиске не задумываемся так же, как в вашем времени не задумывались о ручках и карандашах.
— Я уже заметил, что когда беру в руки чужой листок, он становится моим и отображает то, что я делал до этого.
— В этом и удобство. Ты ещё, наверное, не пробовал работать с разными размерами. Иногда бывает удобно расположить перед собой два или три листа рядом, а четвёртый положить перед собой в качестве клавиатуры и трекпада. Листы сами умеют адаптироваться под твои нужды.
— А книги вы как читаете?
— Ну, самый удобный способ — взять блокнот и полистать. Его не так удобно носить с собой и не так удобно разговаривать с его помощью по телефону, но те, кто много читают, предпочитают именно такой форм-фактор.
— Кстати по поводу телефона. Вы говорили про каких то «пукожучков»? — спросил я.
— А! Я уже и забыл, — рассмеялся старик, — это не «пукожучки», это пикожучки. «Пико» — это об их размере. Они есть практически у каждого. Это специальные и очень маленькие устройства, которые нужно закинуть в ухо. Они как нанороботы, перемещаются к барабанной перепонке и присасываются к стенке уха пикоприсосками.
— Роботы в ушах? — удивился я. — И зачем они нужны?
— Они очень маленькие, — объяснял терпеливый старик, — у них есть длинное тончайшее жало, которым они протыкают ближайший кровеносный сосуд и за счёт него питаются так, что работают вечно. Человек этого совсем не чувствует.
— Ничего себе комарики, — сказал я, почесав ухо изнутри. — И вы добровольно забрасываете их туда и не боитесь потерять слух?
— Ты слушай дальше. Как раз одна из их функций и состоит в потере слуха.
— Извините, вы сумасшедшие? Почему вы мечтаете о потере слуха?
— Я продолжу, — улыбнулся Всеволод Владимирович. — Если на листе включить специальную опцию, а она включается одним жестом, то звук окружающего мира затихает. И ты можешь регулировать окружающий звук по громкости.
— Кхм. А как это работает?
— Рассказываю. В ухе располагается около пяти или шести жучков. Одни из них работают как микрофоны, а другие раскачивают специальными усиками твою мембрану. Таким образом, они могут создавать у тебя ощущение звука. Лист общается с ними и может принимать от них звук и передавать на них музыку или речь.
— И вы их не чувствуете в ухе? — удивился я.
— Ну, ты, например, чувствуешь волоски в своём ушном канале? — спросил старик.
— Никогда не чувствовал.
— Ну вот. А эти пикожучки потому так и называются, что очень маленькие.
— А как они тишину создают? — спросил я.
— Я думал, ты сам догадаешься, — сказал Всеволод Владимирович. — Тот жучок, который принимает звук на входе уха, передаёт его тем жучкам, которые отвечают за колебания барабанной перепонки. Они копируют звук и его силу в противофазе, что гасит звук почти полностью.
— А зачем это нужно?
— Понятно. Ты, видимо, никогда не отдыхал в полной тишине. Ты только представь, сколько конфликтов с соседями гасится с помощью шумоподавителя. Ведь ты можешь настроить лист принимать голоса только тех людей, которые находятся рядом. И в шумном универмаге спокойно разговаривать с супругой без головной боли. Когда ты разговариваешь по телефону, посторонние звуки автоматически гасятся.
— А можно будет попробовать? — спросил я. — И что делать, если не понравятся инородные предметы в ухе?
— На листе нажимаешь дезактивацию жучков, и они, поджимая лапки с пикоприсосками, вынимают жало и выпадают из уха при тряске.
Всеволод Владимирович наклонил голову на бок и потряс головой, стуча себя по правому уху ладошкой. Выглядело комично, как будто он плавал в воде с головой, а теперь выбивал капли из ушей.