Выбор – быть человеком! (СИ)
Историю они с отцом сочинили на ходу. Якобы, он позвонил и сильно просил мать быть дома. Хотел подъехать, поговорить о чём-то важном. О чём, Наташа вроде как не поняла — связь была плохая, а потом и вовсе прервалась. Собственно, это даже не было враньём, по итогу отец собирался поехать и серьёзно пообщаться с супругой.
Мама обрадовалась не очень: гололёд на улице, да и промозгло, хоть и снег перестал. Пыталась звонить отцу (телефон был «вне зоны доступа» — на самом деле отключен, конечно), нервничала и расстраивалась. Тогда Наташа зашла с козырей:
— Мам, ты езжай домой, дождись папу, поговори. Я останусь, подежурю сегодня. Выспись дома спокойно. Завтра к обеду приезжай, у меня только в два лекция.
Мать сдалась и засобиралась. И правда, когда в её жизни последний раз выходной был? Месяцев семь назад?
Наталья дождалась, когда мать скроется из виду — из окон больничного коридора было видно и длинную дорожку, тянущуюся к выходу, и даже остановку за сквером — и начала одевать брата:
— Серёга, с Джеком пойдём играть? — он замер и уставился на неё косоватыми глазками, Наташа аж испугалась: — Серёженька, ты помнишь Джека? Нашу собаку?
— Дзэка⁈ Дзэка⁈ Ула-а-а-а!!! — такое буйство восторга было ещё страшнее. Всё-таки сто двадцать радостных килограмм. Да и медперсонал может нагрянуть.
— Серёжка, одевайся скорей, а то Джек убежит!
В кои то веки уговор сработал! Серёга безропотно позволил одеть себе куртку и шапку. С остальным Наташа заморачиваться не стала. В машине тепло. А за порталом — вообще лето! Пока переобула, вообще вспотела насквозь. Всё, теперь делаем уверенное лицо!
На запертом выходе из отделения они столкнулись с медсестрой:
— Так, а вы куда? Не уходите! Сегодня психолог придёт, с поступившими беседовать!
Наташа мило улыбнулась:
— Знаете, маме пришлось домой отлучиться, она завтра будет. Можно на завтра встречу перенести?
Медсестра с сомнением сделала пометку в своих записях:
— Вы знаете, что во время тихого часа прогулки запрещены?
— Ой, простите, пожалуйста! Первый и последний раз, честное слово! Папа приехал просто с дачи, я уже обещала, — Наташа сложила ладошки лодочкой: — Мы быстренько, а то он раскричится сейчас, никакого тихого часа не получится…
— Натас, ну посли! — словно в подтверждение её слов громко загнусавил Серёга.
Медсестра сдалась:
— Ладно, только больше не нарушать!
— Больше никогда! — Наташа торжественно подняла правую ладонь и прошмыгнула в раскрытые магнитной кнопкой спасительные врата.
Дальше было просто. Серёга увидел отца с Джеком за оградой, сам побежал, сам забрался в машину, обнимал собаку и был счастлив. И на месте вылез без капризов, потому что Джек выскочил первым. Вылез и уставился на огромный светящийся портал, разинув рот. Потом посмотрел на зябко кутающегося в воротник отца и выдал:
— А там солныско! Я туда хоцю. Посли туда, пап!
Отец болезненно сморщился и кивнул ему:
— Иди, сынок. Я попозже.
Наташа заплакала, обняла отца, тоненько всхлипывая, потом вытерла слёзы и очень торжественно сказала:
— Привези мои вещи и… постарайся помириться с мамой, хорошо?
— Я постараюсь, дочь.
Они перешли границу и удивлённо остановились, потому что даже раннее августовское утро на Новой Земле приятнее и теплее, чем промозглый октябрьский день в Иркутске. Джек смотрел им вслед, насторожив уши, а потом рванул за лучшим другом и начал скакать вокруг, радуясь и облизывая Серёге руки.
А потом подошла невысокая женщина и позвала их покататься в тележке с лошадками. Лошади были большие и немного страшные, но Наташа села и Джек тоже, так что Серёга тоже залез. А потом сильно-сильно захотелось спать.
МОЙ ПЕРВЫЙ ВЗРОСЛЫЙ ПАЦИЕНТ «ИЗ СПЕЦПРОГРАММЫ»
Новая Земля, Иркутский портал — Серый Камень, 28.04 (августа).0005
Кельда
Мой первый взрослый пациент из «спецпрограммы» лежал на дне повозки, вытянувшись во весь свой немаленький рост. Спал. Рядом, настороженно поглядывая вокруг, лежал золотисто-рыжего цвета лабрадор. Охрана. Сестра парня с некоторым испугом смотрела на прямую, почти мертвенную неподвижность тела.
— Не бойся, это нормально, — ответила я на невысказанный вопрос; она вздрогнула — не ожидала от спины, наверное. — Сложные процессы идут в организме. Местами — полная перестройка. Сон щадит сознание.
— И… долго он?..
— Спать-то будет?.. Не знаю точно, но думаю, прилично. Часов десять-двенадцать, а может и больше, — ехать было ещё до фига, заняться так и так нечем — почему бы и не рассказать? — Видишь ли, по нашей прежней (староземской) жизни совершенно здоровых людей я при переходе не встречала. То то́, то другое. Нет, есть, конечно, физически крепкие или, допустим, хорошо тренированные… и всё равно что-нибудь да вылезет. Да и возрастные изменения тоже со счетов сбрасывать нельзя, — телега мягко качнулась, съезжая на мелкий брод через ручей и зашуршала по камням. — Так вот. Чем меньше отклонений от здоровой нормы — тем быстрее возврат в идеальное состояние. Многие на ногах переносят. Бегают даже, я бы сказала. И обратно — чем хуже изначальное состояние, тем медленнее идёт вот этот откат. С длинным сном, глубокими бессознательными периодами… Ну, ты понимаешь?
— Ага, — неуверенно ответила она и оглянулась; вокруг просыпался лес, барон вместе с ещё тремя мужчинами ехал впереди, негромко что-то обсуждая, копыта их лошадей глухо постукивали по лесной дороге. — А далеко ещё?
— Треть примерно проехали. Скоро будет отворот на каменоломню, это почти на середине дороги. Как мы ползём, дак часа полтора ещё ехать будем… Что касается твоего брата, я считаю генетические нарушения тяжелейшим дефектом. Так что, Наташ — не пытайся его будить. Лучше поспи, потом нужно будет дежурить рядом, чтобы как можно быстрее меня позвать. Я бы предпочла, чтобы проснувшись он сразу увидел родное лицо.
Она помотала головой.
— Не могу спать сейчас. Вот совсем. Я потом постараюсь не уснуть, правда.
— Ну, смотри.
По обеим сторонам от дороги поднималась тайга, изредка вдруг разбегающаяся в перелески или даже выпускающая из своей среды небольшие заросшие разнотравьем поляны. Лес кишел птичьей молодёжью. А уж по речным заводям и озёрам что сейчас делается — и сказать нельзя! Скоро, скоро многие собьются в клинья, потянутся на юг; зимой у нас потише.
ДОРОГА… КУДА?
Наталья
Дорога лениво поворачивалась, огибая бока пологих сопок. За очередным изгибом открылась развилка, неподалёку от которой копошились, разбирая инструмент, черноволосые смуглые люди в рабочих комбинезонах. Гастарбайтеры? Откуда тут? При виде появившихся всадников и повозки один отделился от группы и поспешил им навстречу, стаскивая с головы кепку. При ближайшем рассмотрении он оказался не таким чёрным как остальные, скорее тёмно-русым. Да и глаза серые. Наташа украдкой разглядывала разворачивающуюся мизансцену.
— Здравствуйте, хозяин и хозяйка! И вам здравствуйте, господа хорошие! — мужик поклонился как-то сразу в несколько сторон.
Интересно, здесь все так здороваются? Хотя, вон те на лошадях вроде бы по-другому приветствовали барона. Или нет? В тот момент как-то не до нюансов было… Или… Наташа про себя ахнула: эти, наверное, знать? Как в средневековье? А тот — простолюдин? Следующая неприятная мысль была: а я теперь — кто? Вроде бы баронесса разговаривала не особо высокомерно. Может, она по местным меркам просто эксцентричная? Барон вон… вообще даже на них с Серёгой не взглянул.
Барон между тем расспрашивал о каменоломне, как дела, да что, какие-то свои специфические и малопонятные вещи. Верховые разводили руками, тыкая в разные стороны. Судя по всему, обсуждали какое-то строительство.
Вот всадники потихоньку тронулись, местный мужик снова поклонился (так и не надел кепку, между прочим!), и тут баронесса, видимо, не желая лишний раз соскакивать с повозки, поманила его к себе. Подбежал рысью. Налажена тут, видать, у них дисциплина!