Выбор – быть человеком! (СИ)
Она прошлёпала в кухню, наскоро пожарила яичницу, перекинула вчерашнюю запись с телефона на ноут и села смотреть.
…
Неожиданно большие для октября мокрые снежинки вреза́лись в кухонное стекло, на секунду становясь корявыми ледяными кляксами и тут же превращаясь в дрожащие водяные дорожки.
Мама никогда не согласится. Просто не согласится. Не услышит. Она вообще давно уже мало что слышит. Наверное, папа потому на дачу и сбежал.
Папа. Вот папа — может быть.
Наташа посмотрела на часы, торопливо сунула ноутбук в сумку и побежала переодеваться, чтобы успеть на пригородный рейсовый автобус.
…
Он, конечно, удивился. Обрадовался, засуетился, поставил чайник на газ, выгреб из буфета кульки с какими-то печеньками. Наташа рассеянно чесала Джека за ухом и не знала, как начать.
Отец сел напротив за стол и внимательно посмотрел на неё поверх очков, а потом спросил:
— Наташ, что-то случилось?
Она вдруг вспомнила, что когда-то, давным-давно, очки у него были другие, стеклянные, в массивной тёмной оправе, вечером на переносице от них оставались две маленькие красноватые вмятинки. А теперь вот — лёгкий пластик в тоненьком, едва заметном контуре.
— Пап, а куда делись те очки, в которых ты на фотографии кафедры?
Отец удивлённо поднял брови:
— Серёжка расплавил. Первый день отпуска у меня был, — он усмехнулся, — в кои-то веки решил выспаться. А мать по этому поводу — пирожки испечь, — Наташа слушала его неверяще. Мама⁈ Мама когда-то пекла пирожки? — А Серёжа вот «помог», положил очки на противень, а она не заметила. Расстроилась тогда очень, — улыбка отца сделалась совсем грустной. — Что случилось, Наташ? Рассказывай, дочь, ты меня пугаешь.
Она сходила на веранду, принесла и открыла ноутбук.
— Ты на качество не обращай внимания. Это я вчера в автобусе сняла. С четырнадцатой секунды. Вот!
Отец смотрел, чуть нахмурясь, оперевшись локтями о стол и по своей привычке положив подбородок на сцепленные замком пальцы. Досмотрел и включил с начала. Потёр подбородок. С минуту они сидели молча, потом отец достал из кармана телефон и набрал указанный номер. Сразу включил на громкую связь.
— Добрый день! — голос был очень молодой, почти девчоночий, тёплый и улыбающийся: — Официальное представительство баронства Белый Ворон в городе Иркутске, меня зовут Лидия, чем могу помочь?
— Добрый день, девушка! — Павел Юрьевич сдёрнул с носа очки и начал их протирать извлечённой из кармана специальной тряпочкой. — Мы по поводу объявления.
— Уточните, пожалуйста, тему вашего вопроса, — попросила девушка и пояснила: — У нас несколько направлений работы. Вы по закупкам? Или по поводу переселения?
— Да… нет… — отец вдруг потерялся, и Наташа, наклонившись над телефоном, быстро добавила:
— По поводу инвалидов. Я вчера в автобусе увидела…
— А! — обрадовалась Лида. — Поняла вас, секунду! — в трубке послышалось шуршание и приглушённый голос: «Алёна, дай мне новую папку, которую в субботу привезли!.. Вон ту, зелёную!.. Ага…» — Так… Вот, смотрите. Это новая программа, специально для взрослых инвалидов с дефектами в интеллектуальной сфере, в том числе для лиц с синдромом Дауна. Это ваш случай?
— М-м-м… да. Да! — ответили они оба.
— Хорошо. Я должна вас информировать, что до сих пор баронство Белый Ворон не принимало взрослых с такими диагнозами, но накопленный опыт по восстановлению детей позволяет давать самые оптимистичные прогнозы.
Они уставились друг на друга. Отец нервно надел очки.
— Девушка! Насколько я понял, состояние инвалида может существенно улучшиться? Это действительно так?
— Э-э-э… — на том конце зашуршали листочками, — ну, у меня тут восемь случаев в папке подшито. И везде подписано: здоров, инвалидность снята… — в трубке снова пошуршали. — Вы знаете, я не очень ещё хорошо разбираюсь в этом вопросе. Если у вас есть возможность подъехать, я могу вас записать на консультацию. На этой неделе все консультации бесплатные. Могу даже на сегодня вас поставить, только нужно будет к двенадцати часам приехать. Сможете?
Павел Юрьич отдёрнул рукав свитера, глянул на часы.
— Десять тридцать. А куда ехать?
— К порталу на пляж Якоби.
Он посмотрел на дочь. Наташа торопливо закивала головой.
— Хорошо, мы подъедем. К кому нам обратиться?
— Вы можете подойти в отделение МФЦ у портала или обратиться к дежурному экипажу полиции, вам сразу подскажут. Фамилию вашу назовите, пожалуйста…
…
Лида заканчивала разговор, уже всовывая ноги в кроссовки. Из кухни высунулась мать:
— Ты далеко?
— До портала! Тётю Олю надо вызвать, срочно!
— А-а, ясно. Хлеба на обратном пути купи.
— Ладно! — Лида понеслась по лестнице, на ходу застёгивая куртку.
08. СОЛОМИНКА ДЛЯ УТОПАЮЩЕГО
ОБЪЯВЛЕНИЕ СРАБОТАЛО
Новая Земля, Серый Камень — Иркутский портал, 27.04 (августа).0005 // СтЗ, десятое октября
Кельда
Голубь прилетел в замок около восьми часов (вечера, вечера, конечно), так что можно было спокойно ехать верхами и не торопясь, вместе с беловоронским торговым поездом. По-моему, Вова даже немного расстроился. Я выбирала штаны. Чёрные или чёрные? Да уж, сложноватый выбор. И футболку одену. Тоже чёрную. Не сильно на доктора похоже, но если я приволокусь в медицинском халате, будет даже странно. Тайга, избы, и вдруг докторица как с картинки про частную клинику. Тем более что халата у меня нет! Я фыркнула и бросила вещи на кровать. Муж хмурился.
— Ну что ты, Вов? Проедемся спокойно.
— Не хочу я с грузом ехать. На третьей речке мост хлябать начал. Сегодня тяжёлые — пойдут бродами. Будем два часа ползти.
— Ну давай… — мне вдруг пришла в голову классная идея! — Слу-у-ушай! А давай на великах поедем, а⁈ Сто лет не доставали! И по короткой дороге.
Вова хмыкнул. Подумал.
— А поехали. Прямо щас, пока светло. Заодно ревизию проведём.
Речки, пересекающие короткую дорогу, были, скорее, широкими ручьями. Речушки-переплюйки. Если забрать подальше на юг, выше по их течению, как раз и можно было без напряга пересечь все эти водные… хотела написать «артерии», но подумала, что скорее нужно использовать слово «сосудики» или вовсе «капилляры». Так вот. Ближе к впадению в Бурную русла становились более врезанными в почву, берега́ спрыгивали к воде обрывчиками — небольшими, от силы метр высотой, но этого было достаточно, чтобы затруднить спуск к воде тяжёлым телегам. Да и русла сами были не особо пологими, так что давным-давно, аж в первый год, мужики организовали на них вре́менные мостики. Потом возникли другие дела-заботы, мостики вроде стояли — да и ладно. К пятому лету временные конструкции начали-таки хлябать, намекая, что надо бы задуматься и о чём-то постоянном. Сильнее всего раздолбились три мостика между островом и каменоломней. Ещё бы, нагрузка-то на них в разы увеличилась! Естественно, что с них и надо начинать, тем более что мощёный аппендикс почти уже дополз от каменоломни до отворота на основную дорогу.
Мы облазили все восемь мостиков со всех сторон — и всё равно приехали минут на сорок раньше поезда (в старинном понимании этого слова: нашего, торгового поезда, составлявшегося из отдельных повозок). В Иркутске шёл мокрый снег. С порывистым ветром и пытающимися замёрзнуть лужами. Я сразу вспомнила Расторгуева с его песней «Атас». Атас, прямо не то слово. У портала никого не было. Рано ещё, наверное.
— Что, в МФЦ пока?
— Конеш-ш-шно! — муж галантно распахнул дверцу фургона. Внутри обнаружилась наша знакомая Людмила Сергеевна, сочувствующе наливающая горячий чай в пластиковые стаканчики продрогшим людям. Замёрзших было трое: Лида (сестра Лёньки Стольникова, наш иркутский администратор), мужчина и девушка.
— Господин барон! Ольга Александровна! — расплылась Людмила Сергеевна. — Как вам наша погодка?
— Да уж, погода шепчет, — светски поддержал беседу Владимир Олегович.