Зов (СИ)
Еще на одну ступеньку выше
Недавно произошел случай, который поставил меня в обучении нашим семейным премудростям еще на одну ступеньку выше.
Я первый раз в своей жизни взял человека под свой контроль!
Радости моей не было предела!
Ощущение непередаваемое… человек полностью подчиняется твоей воле и делает то, что ты от него хочешь! Правда, откат потом был весьма неприятный, но это совсем ничего по сравнению с тем, что я испытал, проводя этот сеанс гипноза.
В тот день мы гуляли с отцом в парке. День был морозный и на редкость солнечный. Грех в такую погоду находиться в квартире, тем более когда выдался такой редкий случай, что мы оба днем оказались дома.
Нагулявшись по аллеям парка, мы сидели с отцом на скамейке, обменивались ничего не значащими фразами и доедали эскимо. Напротив нас на лавочку присел молодой взъерошенный парень, лицо красное, на голове чёрт-те какая шевелюра, зыркнул на нас как-то раздраженно, исподлобья и, достав книгу, тут же уткнулся в нее носом.
Мне показалось немного странным, что на улице хороший минус, а он одет как-то легко и не по погоде. Парень, как будто услышав мои мысли, достал из кармана легкой куртки шарф, нервно намотал его вокруг шеи и снова уставился в книгу.
Отец обратил внимание, что я рассматриваю этого молодого человека.
— Сто процентов студент, а сосед по общаге попросил его пойти погулять на пару часиков. Знакомая история, — улыбнулся отец.
— Всё хотел тебя спросить, можно? — дождавшись от отца кивка, я продолжил: — Что с моим вузом? Куда мне поступать? Надо же уже как-то начинать готовиться. У меня, конечно, сейчас очень интересная жизнь, тренировки там, общение с тобой и с Петром, но мне кажется, надо иметь хоть какую-то профессию. А лучше такую, которая бы отвечала нашим общим интересам… интересам нашего рода!
Отец внимательно посмотрел на припаркованную в метрах ста пятидесяти от нас наглухо затонированную «копейку», затем неопределенно пожал плечами и чуть развернулся к ней боком. Затем устроился на скамейке в позе мыслителя, подперев себе щёку двумя пальцами, а мизинцем и безымянным прикрыл себе рот.
— Это хорошо, что ты об этом думаешь, — тихо заговорил отец, не меняя положение руки. — Давай не будем с этим сейчас торопиться. Политическая ситуация в стране меняется стремительно, и наш новый генсек многим сильным, — отец, не убирая руку от подбородка, показал глазами вверх, — в нашей стране не нравится. Я думаю, что еще год, ну от силы полтора он еще продержится, а там я даже и не знаю! По телевизору и в газетах ты об этом, конечно же, не услышишь, но поверь мне, я знаю, о чём тебе сейчас говорю.
Отец поменял позу, оперся спиной на спинку лавочки, поднял воротник пальто, и замотал шарфом подбородок так, что снаружи остался виден только его нос и голубые пронзительные глаза.
— Коллеги из соседнего ведомства очень неплохо наловчились читать по губам, — сказал он, кивнув на машину и помахав им издевательски рукой. — Взяли моду следить за нашими и что-то там вынюхивать.
Затонированная машина почти сразу же после его слов завелась и медленно покатила по соседней аллейке на выезд из парка.
Отец сначала посмотрел на меня, а потом на удаляющуюся машину.
— Конспираторы, блин!
— КГБ? — спросил я, провожая глазами автомобиль.
— Да нет! Те так топорно не работают… наружка милицейская, скорее всего!
Отец опустил шарф ниже и выдохнул на мороз облачко пара.
— К чему я затеял этот разговор? В связи с такой ситуацией в стране давай не будем торопиться и вернемся к этому разговору чуть позже. Посмотрим, как всё в стране начнет развиваться, а там уже и решим, куда тебе идти и чем заниматься.
Я кивнул и уставился себе под ноги. Хорошее настроение как-то быстро стало улетучиваться.
Отец скосил на меня взгляд и, выдержав небольшую паузу, продолжил:
— Я хочу тебе вот что сказать. Я давно уже хотел поговорить с тобой на эту тему, но всё как-то не срасталось. То тренировки, то меня нет дома, то еще что-нибудь…
Студент вдруг вскочил с лавочки напротив нас и, пританцовывая от холода, закурил сигарету.
— Так вот, что я хочу тебе сказать! — наблюдая за ним, повторил отец. — Если ты думаешь, что сидишь у меня на шее, то сейчас послушай меня очень внимательно. Как ни крути, Коля, но ты родился с золотой ложкой во рту, и я сейчас говорю не о моей генеральской зарплате, совсем нет.
Отец снял перчатку, достал из кармана пальто какую-то блестящую монету, положил ее плашмя на указательный палец и щелчком большого пальца ловко отправил ее в мою сторону. Я поймал ее на лету и, посмотрев на ладонь, от увиденного аж присвистнул. В моей руке сейчас находился золотой испанский эскудо одна тысяча семьсот пятидесятого года чеканки.
— У нас в роду, Коля, есть еще одна книга, — сказал отец после того, как я вернул ему монету. — Не говорил тебе о ней, ждал пока ты войдешь в силу после обязательного родового испытания, но раз уж у нас разговор зашел в эту сторону, то слушай!
Отец поудобнее устроился на лавочке и закинул ногу на ногу.
— Эта книга не сгорела в пожаре, и она намного постарее той, что ты сейчас изучаешь. Сейчас она хранится в другом надежном месте, я тебе позже покажу где. В ней указаны все тайные места, раскиданные по всей нашей необъятной планете, где когда-то побывали наши родичи, и где припрятаны кое-какие наши родовые сбережения.
Отец многозначительно посмотрел на меня.
— Это Тайники, Коля, очень серьезные и надежные тайники! Судя по книге, многим из них уже по три, а то и больше тысячи лет! Все они с мудреными секретами и открыть их не всегда просто, даже имея на руках подробные инструкции от тех, кто их когда-то создавал. А создание этих тайников — это наша древнейшая семейная традиция, сынок, и подходить к ней надо со всей ответственностью! Она берет начало от тех первых поселенцев на этой планете, и пока неясно истинное значение всего этого, но мы из поколения в поколение свято чтим ее, и каждый член нашего рода должен оставить после себя именно такое наследие.
Я непонимающе посмотрел на него. Отец заметил мой взгляд и продолжил терпеливо пояснять:
— Когда какой-нибудь из наших родичей подходил к самой грани и чувствовал, что ему осталось совсем недолго, то он продавал всё свое движимое и недвижимое имущество, обнулял все свои счета и превращал все эти свои, ранее накопленные сбережения, в драгоценности. Как правило, чаще всего в золото и крупные драгоценные камни. После этого, он прятал всё это в только ему одному известном месте и, как правило, это всегда крайне труднодоступные места. Затем он пересылал своему ближайшему потомку известие о том, где он всё это припрятал, и как до этого добраться. Всё это скрупулезно фиксировалось в книге и ждало своего часа. И так из поколения в поколение, тысячи лет подряд. Как ты думаешь, за несколько тысяч лет — сколько у нас всего накопилось?
— Я даже не представляю!
— Вот и я не представляю! Нет, при большой нужде, конечно же, можно вскрыть какой-нибудь тайник, и этого хватит на несколько поколений богатой и разгульной жизни в любой из стран мира, но если тебе просто не хватает денег, то делать это не рекомендуется из-за обычной нужды, причина должна быть куда более серьезной.
Мне стало интересно, и я спросил:
— А ты вскрывал уже такие тайники?
— Да, один раз приходилось! — отец снова подбросил в руке монету. — Я был тогда еще очень молод, и это было еще с моим прапрадедом.
Отец ухмыльнулся одними глазами.
— Надо было устроить небольшую войнушку между закадычными друзьями, и для этого нужны были очень большие деньги. Политика, понимаешь ли! И вот что я тебе скажу, если тебе когда-нибудь придется вскрывать такой тайник, очень внимательно читай инструкцию к нему. Я не шучу. Некоторые наши родичи такие затейники, и ты даже не представляешь — какие! — сказав это, он что-то вспомнил, потер свое правое плечо и поморщился.
Мы сидели несколько минут молча, думая каждый о своем.