Лунный камень Сатапура

Первин подумала: ну прямо маскарад какой-то. Вот перед ней женщина с короткой европейской стрижкой, но индуска; парс, женатый на индуистке, а тут еще и мужчина с английским именем и фамилией, при этом по телосложению и масти — индус. А объединяет их всех добродушный англичанин, называющий остальных по имени.
— Рада знакомству, мистер Эймс, — произнесла Первин, решив все-таки не называть его по имени — он ведь сказал ей «мадам». — А какими именно инженерными работами вы занимаетесь?
— Моя основная специальность — электричество, но я учился и на строителя, — ответил он с нескрываемой гордостью. — Направляюсь в Лонавалу. Там возникли проблемы с дамбой.
Первин вспомнила, что на всю округу есть лишь один паланкин. А вдруг Родерику Эймсу он тоже понадобится? Ей представилось: вот он едет в британско-индийский город по государственному делу, а она из-за этого не сможет добраться до индийского княжества.
— И как вы собираетесь туда добираться?
— Прибыл верхом, так и дальше поеду. — Он бросил на нее косой взгляд. — Вы ведь тоже сегодня ездили верхом, верно?
— Совершенно верно, — холодно подтвердила Первин, решив не рассказывать во всеуслышание, что Эймс едва не снес ее с дороги. Ей совершенно ни к чему, чтобы ее здесь считали хрупкой и беспомощной.
— Роди отлично знает дорогу — он бывал тут много раз. И страх ему неведом, — вступил в разговор Колин. — Прошу садиться. Рама сейчас принесет напитки.
У стола Родерик Эймс выбрал себе плетеный стул на самом краю. Вандана извлекла из расшитой бисером сумочки портсигар из слоновой кости и золотую коробочку, украшенную аметистовым цветком в кольце из бриллиантов.
— Кому еще «Собрание»? — осведомилась она.
— Я к тебе присоединюсь, — сказал Язад, доставая из нагрудного кармана плоскую серебряную зажигалку.
Родерик Эймс вгляделся в открытый портсигар, который ему протянула Вандана, а потом покачал головой.
— Первин? — Вандана приподняла тонко выщипанные брови. — Вы ведь у нас дама утонченная, не так ли?
— Мне не очень нравится вкус табака. — Первин старалась говорить без осуждения.
— Парсы считают огонь священной стихией и хранят его чистоту. Поэтому не курят. — Язад бросил на Первин покровительственный взгляд и полез в портсигар за собственной сигаретой.
Первин это обидело: он как бы сообщал всем присутствовавшим, что она человек отсталый, скованный древними традициями.
— Нет, спасибо, — отказался Колин.
Первин удивленно взглянула на него. Перехватив ее взгляд, Колин пояснил:
— Когда я был коллектором, я курил «Плейерсы». Но Рама указал, что табак угнетает глубокое дыхание, необходимое для йоги. Я теперь почти не курю.
— Доктор Эндрюс курит трубку. Любой врач скажет вам, что курение полезно для здоровья, — возразила Вандана, выдувая вверх колечко дыма. — Я все детство любовалась тем, как мужчины наслаждаются трубками, сигарами, сигаретами. Считалось, что дамам достаточно жевать паан, но от него зубы у меня становились такого ужасного красного цвета! Так что в Париже я перешла на сигареты — и ни разу об этом не пожалела.
Первин решила сменить тему разговора. Бросив взгляд на Родерика Эймса, она заметила:
— Как мне показалось, основной источник света в Сатапуре — огонь. А есть надежда, что в княжество проведут электричество?
Ответа она ждала от инженера, однако вмешалась Вандана:
— Ах, как я об этом мечтаю! — Она воздела руки, будто бы взывая к божеству. — Вы, наверное, решили, что мы тут ужасно отсталые без электричества и водопровода.
— Вовсе нет, во многих частях Британской Индии та же ситуация, — возразила Первин и покосилась на Колина. — Просто в Британской Индии все решения принимает правительство. А в Сатапуре это прерогатива княжеской семьи, не так ли?
— Да. — Колин, который пока так еще и не сел, слегка покачнулся, будто не устояв на протезе. — Именно им принадлежат земля и все водоемы — так что, даже если бы Мехта захотели построить электростанцию на свои средства, им бы это не удалось.
— У меня по этому поводу вопрос. — Вандана кокетливо надула губки. Потом похлопала по пустому стулу с собой рядом и продолжила: — Садитесь-ка поближе. У меня к Колину вопрос из области географии — это же его специальность. Ведь водопад возникает из-за слияния множества ручьев, верно?
 
— Ну, чтобы ответить, географа не нужно! Это и ребенку ясно, — снисходительно заметил Родерик.
Вот он, значит, какой. Первин бросила на него леденящий взгляд в отместку за неуважение к Вандане, он посмотрел на нее с полным безразличием.
— Ручьи вытекают из водоемов, которые находятся к северу от Сатапура, — принялась рассуждать Вандана. — Не означает ли это, что вода не является собственностью правящего семейства? А значит, мы можем ее использовать по своему усмотрению?
Родерик сжал губы в тонкую линию.
— Не могу сказать. Прецедентов пока не было.
— А что вы скажете как юрист, Первин? — Колин пристально глянул ей в лицо. Это льстило, но и смущало: юристы всегда осмотрительны, если их вынуждают делать заявления на публике. С другой стороны, Первин представилась возможность показать Эймсу, что они с Ванданой не просто безделушки на камине.
— Тут все неоднозначно, — начала Первин. — Можно, конечно, пойти в суд и заявить о происхождении воды, но на это есть очевидный контраргумент: на строительство на землях княжества требуется официальное разрешение. То есть добиться права на использование земли можно, но строить электростанцию все равно не разрешат.
— Это вопрос к юристу-мужчине, — подчеркнуто произнес Родерик Эймс. — Женщины ведь не могут быть барристерами, верно?
— На данный момент я работаю поверенным в Бомбейском президентстве, — ответила Первин. — И в королевских судах нет запрета на то, чтобы дела представляли женщины-юристы. Первая женщина-поверенный в империи, Корнелия Сорабджи, эсквайр, выступала в судах нескольких княжеств.
— Изумительно! — Вандана стряхнула пепел со своей сигареты в стеклянную пепельницу. — И поскольку мы как раз в княжестве, мы можем нанять вас в качестве адвоката.
Первин заколебалась. Перспектива выглядела довольно заманчиво, но назревал конфликт интересов.
— На данный момент я представляю Колхапурское агентство. Но могу вам потом кого-то порекомендовать.
— Вандана, а почему бы вам просто не попросить разрешения у премьер-министра? — вмешался Колин. — Вы ведь ему родня.
Первин навострила уши.
— Так вы принадлежите к княжеской семье?
— Да еще бы! — бодро подтвердил Язад. — Моя жена едва не вышла замуж за покойного махараджу. Вот только я покорил ее сердце.
— Он преувеличивает. — Нарумяненные щеки Ванданы порозовели гуще прежнего. — Я вовсе не из княжеского рода. Но у моей семьи всегда были связи во дворце, и в детстве я проводила там много времени.
Родерик, сидевший на просторном плетеном стуле, вытянул ноги. А потом заметил серьезным тоном:
— Существует поверье, что правители Сатапура якобы обречены на раннюю смерть. Поддержав эту традицию, миссис Мехта превратилась бы в очень молодую вдову.
Первин уже знала, что махараджа умер от холеры, а его старший сын погиб на охоте. Хочет ли Родерик Эймс сказать, что были и другие трагедии?
— Поверье необоснованное, — тут же вмешался Колин. — Младший брат покойного махараджи князь Сваруп живет и здравствует в собственном дворце.
— Равно как и на бомбейском ипподроме, — добавила Вандана и потушила сигарету в пепельнице на чайном столике. — Если этого плейбоя и ждет ранняя смерть, то разве что в форме самоубийства из-за карточных долгов.
Первин всмотрелась в Вандану — та сидела с прямой спиной, расправив плечи и слегка выставив вперед подбородок. Скорее готова подскочить с места, чем расслабиться за коктейлем. Первин подумала, что прямолинейность Ванданы можно использовать в своих интересах: выведать у нее подробности внутренней жизни дворца.
— А где нынче вечером ваши дети? — поинтересовался у Ванданы Родерик, и, хотя он улыбнулся, Первин показалось, что в словах его сквозит намек: негоже женщинам вмешиваться в дела за пределами собственного дома.