Убийца великанов 2 (СИ)

— Тут незарегистрированный лаз! — позвали из крошечного домика, выделявшегося веселенькой розово-голубой расцветкой и резными ставнями.
— Кто хозяин? — обратился один из серых к ближайшим северянам, которые боялись даже взглянуть в его сторону.
В ответ — тишина.
— Я спросил, кто хозяин?! — рявкнул он, раскручивая маятник.
— Давно пустует, — подала голос пожилая, но все еще привлекательная вертийка, и гянула прямо на имперца. А зря. Маг Гипноза поймал ее на крючок петлей маятника, затем подошел почти вплотную.
— Кто хозяин розово-голубого дома?
— Бобин Сеок, механик Верховного Магистра, — бесцветным голосом отозвалась она.
— Где он?
— Не знаю.
— Когда ты его видела в последний раз?
— Почти четыре года назад.
— Кто еще живет в этом доме?
— Никто.
Северянка говорила правду. Вот только кто-то в доме все же был. Угли в печи еще не остыли, а на столе стояла полная миска горячего капустного супа. Допрос остальных не принес результата.
— Сожгите дом и завалите проход, — приказал Сциор и двинулся дальше.
Когда солнце достигло зенита, прокуратор добрался до Кольца Полуночи. Это четвертый уровень столицы Севера почти у самого подножья горы. Здесь обитали простые горожане, лавочники и предприниматели. Здесь Сциор соединился с другими группами, которые никого не обнаружили. Он пришел в бешенство. Складывалось ощущение, что Львы Свободы отрастили крылья и улетели.
Прокуратор едва успел остановить жеребца, который чуть не затоптал женщину в некогда красивом шерстяном платье. Она прижимала к себе троих детей разного возраста. Из двухэтажного особняка вышла группа красных, волоком таща тощего мужчину в тартане.
— Нет! — взмолилась женщина, но тут же отлетела отброшенная ударом усиленной дубинки, сломавшей ей запястье.
К ней подскочил один из солдат и поднял за волосы, толкнув обратно к двум плачущим детям и стиснувшему кулаки мальчишке лет тринадцати, который загородил их собой. Как только мужчину отпустили, он упал на землю, не делая попыток встать.
— Поднимись на колени перед прокуратором! — крикнул красный и несильно пнул лежащего в бок. — Немедленно сними свою тряпку! Все тартаны подлежат немедленному сожжению.
— Разве так обращаются с аристократами? — покачал головой Сциор. — Он не может встать. У него перебиты ноги и стерто сознание.
— Прошу прощения, экселант Суг! Процедура, — испуганно отозвался солдат и поклонился.
Яблоко попытался дотянуться до несчастной женщины и укусить, но ему не позволили. Сциор спешился и отдал повод красному. Конь немедленно потащил его за собой, норовя ударить копытом.
— Позвольте, мессер, я вам помогу, — промолвил прокуратор, с легкостью подхватывая мужчину на руки и направляясь к особняку, в котором все еще хозяйничали имперские солдаты. — А вы, мессира, следуйте за мной.
Увидев входящего прокуратора, красные мгновенно прекратили ломать пол и стены в поисках тайника.
— Вот так, мессер. Отдыхайте, — сказал Сциор и бережно положил мужчину на кушетку, в обивку которой разрезали и выпотрошили шерстяной наполнитель.
Прокуратор подождал, когда зайдут остальные члены семьи. В помещении стало тесно.
— Вон. И позовите Брона, — распорядился он, поднял опрокинутый стул и по-хозяйски сел на него, широко расставив ноги.
Красные высыпали на улицу.
— Поговорим? — спросил Сциор заплаканную женщину. — У вас милый дом.
— Был, пока не явились вы, — процедил мальчишка.
— Заткнись! — она дала ему затрещину здоровой рукой. — Прошу прощения, экселант Суг, он у нас туговат на голову.
— Это видно в отца. Но как принято на Севере, за слова придется ответить.
— Пожалуйста, не надо, — всхлипнул бывший храбрец, растеряв всю спесь и прижимаясь к матери.
— Словами за слова, мессер. Если они мне понравятся, то я вас отпущу.
— У нашего соседа припрятан запас муки и сушеных фруктов. Он сдал не все, поэтому, когда выдаваемой еды не хватает, его жена печет хлеб и дает иногда мне для детей, — поведала женщина.
Северяне быстро уяснили, что с имперцами лучше не связываться, не перечить, чтобы они побыстрей переключили свое внимание на кого-то другого. Поэтому действенней всего было настучать. Но в этот раз не сработало.
 
— Вашему сыну, мессира, пора отпустить вашу юбку. Пришло отвечать самому.
— Сегодня я видел до тревоги около двух десятков людей, направляющихся к заброшенным теплицам. Мужчины. Некоторые из их носили тартаны, — сказал мальчишка, избегая смотреть прокуратору в глаза. — Один из них, вербовщик из сопротивления. Он за день до этого ошивался в доках и по кабакам, набирая людей.
— А что вы делали в доках и кабаках, мессер?
— Я работаю в доках. Разгружаю лодки с рыбой.
— Как он выглядел?
— Ну, громадный такой. Волосы светлые. Не старый, с бородой.
— Здесь каждый второй подходит под это описание.
— Если не верите мне, то спросите кабацких в доках.
— Обязательно спрошу, спасибо, — довольно хмыкнул Сциор. — Это все?
— Я больше ничего не видел и не слышал, честно! — губы мальчика задрожали, и он расплакался. — Просигналили тревогу и сбор для проверки, поэтому я сразу побежал домой и еле успел добраться вовремя.
— Этого недостаточно. Что-то мне подсказывает, что упущены важные детали. Но кое-кто поможет тебе вспомнить, — Сциор поднялся. В дверях стоял Брон, улыбаясь и ожидая команды. — Вытащи все из мальчишки, да так, чтобы ни у кого из соседей больше не возникало желания заниматься глупостями. После этого направляйся к складам.
Прекрасно понимая, как именно Брон исполнит приказ, Сциор оставил его и повел солдат дальше.
Доки располагались на последнем пятом уровне — Внешнем Кольце. Эта территория занимала всю долину с выходом в океан Празас. Здесь жили преимущественно ремесленники и рабочие. А также находилась Изнанка — преступная часть Внешнего Кольца и нищие.
У доков имперцы также не обнаружили Львов Свободы, провозившись там до самого вечера и накрыв три судна с контрабандой. Брон с энтузиазмом взялся за рыбаков, вызвавших подозрение, что именно их посудинами пользуются партизаны.
А Яблоко искусал молодого солдата, оказавшегося без защиты, и достал парочку вертийцев, так вовремя подвернувшихся ему под тяжелые копыта. Ни красные, ни серые его не остановили, понимая, что жеребец отлично чувствует настроение хозяина, а поэтому ему лучше просто выпустить пар.
Внутри у Сциора все кипело от ярости. Хотелось пустить в ход свои здоровенные кулаки, крушить кости и разрывать плоть пальцами со сложнейшими магическими татуировками, которые придавали его хватке нечеловеческую силу. Но Сциор уже давно не какой-то рядовой солдат, чтобы работать собственными руками. Как бы они не чесались.
Прокуратор поднял Яблоко на свечу, чтобы избежать удара виброволны. Из одного из домов выскочил северянин в доспехах и с мечом наголо. Его темно-синий тартан в бежевую клетку принял атаку серых, подавив ее. Он ловко отбил меч красного и пнул в незащищенный пах.
— Назад, — коротко скомандовал Сциор, спешиваясь и вытаскивая из ножен мизерикордию.
Как все сенторийские маги, он в бою признавал только кирасу, в отличие от вертийцев, которые облачались в латы. Какие бы знаки не наносились, какие бы ритмы не звучали, доспех всегда замедлял носителя. Для магов в ближнем бою важней скорость, чем дополнительная защита, которую дает броня. И прокуратор доказал это снова. Сциор молниеносно увернулся от удара и ловко вонзил клинок в щель у подмышки противника. Но вертиец оказался не так прост и активировал поглотитель. Его ладонь в тяжелой перчатке взметнулась вверх, сломав прокуратору нос. Если бы голова Сциора оказалась хоть чуточку ближе, то все бы закончилось для него гораздо печальней.
— Сдохни, Бизон! — прохрипел вертиец перед тем, как Сциор вонзил мизерикордию в смотровое отверстие его шлема.
Пока лекарь вправлял прокуратору нос, с нападавшего стянули шлем. Женщина. Высокая, с волевыми чертами лица, сразу видно неукротимый нрав.