Стажёр #2 (СИ)
Вот так Перси и попал в лагерь переподготовки пехотных офицеров. Зайдя в расположение Браво Дельта восемь девяносто два он вздохнул - все было очень знакомо. Двухярусные койки, казенные шкафчики для личных вещей, разложенные на табуретах рядом с койками комплекты формы для курсантов - и запах. Запах казармы, неистребимая смесь химикатов, которыми обрабатывали форму, ваксы для ботинок, кислый запах человеческих тел, которые много бегают и много потеют изо дня в день. И дальше все было очень знакомо. Рык сержантов с одной и той же стандартной программой. Стоя в строю Перси подумал что может предугадывать слова сержанта еще до того как он что-то скажет. Конечно же 'Вы все мудаки, мудаками родились и мудаками умрете, бла-бла-бла, только тут вы станете настоящими мужиками - ну, разумеется те, кто выживут после курсов.' Сперва запугать, сломать, вернее попытаться поломать, все-таки это курсы переподготовки а не программа подготоки коммандос, а после ломки - дать поверить в свои силы, объединить и заставить гордится принадлежностью к группе. Впрочем помимо обычного дерьма курсантов подготавливали и по основной программе - тактика и управление отдельными пехотными подразделениями, так называемые 'попрыгушки'. Почему 'попрыгушки'? Потому что пехота в современном смысле этого слова не ходила своими ногами. Современный солдат Империи представлял собой что-то среднее между танком и космическим кораблем в одном флаконе - на каждом пехотинце был одет так называемый МСКП - мобильный стрелковый комплекс пехотинца. Выглядел этот комплекс как бронированный скафандр, превращающий солдата в подобие металлической гориллы. Помимо экзоскелета, усиливающего и ускоряющего движения, в комплекс были встроены системы связи, обнаружения, маскировки, поддержания жизнеобеспечения в любых условиях - от разреженного ввакума глубокого космоса, до раскаленной плазмы звездных протуберанцев - недолго, разумеется. И конечно же в костюм были встроены гравизахваты, вкупе с усиленным экзосклетом позволяющие пехотинцам преодолевать расстояния гигантскими прыжками. Нет, костюм позволял пользователю при необходимости висеть в воздухе сколь угодно долго, барражируя над поверхностью на заданной высоте, но согласно инструкции и уставу пехотницы передвигались прыжками. По одной простой причине - современные средства поражения позволяли уверенно предсказать недолгую жизнь тому, кто не прижимался к земле, используя каждую складку местности, каждую ямку, каждое строение, каждое препятствие как свой щит. Если ты висишь в воздухе дольше чем на пару секунд - ты становишься прекрасной мишенью. Однако и на месте долго нельзя находится - стационарные огневые точки тоже долго не живут. Современный общевойсковой бой предполагает постоянный маневр, потому что никакая носимая броня не выдерживает прямого попадания даже пехотной гаусс-винтовки, не говоря уже о артиллерии более крупного калибра, а ведь есть и орбитальные удары кинетическими болидами! Поэтому передвижения солдата в мобильном бронекостюме здорово напоминали передвижения лягушки или здоровенной бронированной саранчи. Те, кто видел крупные войсковые учения со стороны сравнивали волну мобильной пехоты с нашествием этих насекомых - единая атакующая масса передвигающаяся стремительными прыжками, ввысь и вперед. Как ни крути, а такая манера передвижения требовала определенных навыков, а потому пехотинцы постоянно отрабатывали свои прыжки. Сами солдаты подтрунивали над своей способностью к прыжкам и потому нагрудные сегменты брони зачастую украшали изображения либо лягушек, либо саранчи, или гремлинов-прыгунов из Ивойских колоний. Однако это были кадровые военные. А Персиваль Дорбан имел несчастье быть привлеченным на шестимесячные курсы для офицеров запаса. Что такое офицер запаса? В мирное время - это гражданский человек, работающий по своей специальности инженера импульсных двигателей, или преподавателя в средней школе. Единственно что отличало этого человека от таких же граждан Империи - наличие офицерского кителя в шкафу и диплома о том, что данный гражданин прошел обучение. В военное время (или в любое время, которое Император сочтет нужным - данный гражданин привлекался к действительной военной службе. Вообще-то никто из резервистов и не предполагал что когда-либо будет привлечен к таковой - просто по причине того, что за последние сто лет Империя если и участвовала в конфликтах, то обходилась кадровыми военными. Без привлечения резерва. Потому для многих гражданских решение Императора о призыве было как молотом по голове. Сидел себе, никого не трогал на тихой должности, получал доплату в виде 'офицерских' и пользовался льготами при оформлении отпуска, и на те, здрасте - уже сидишь в окопе, прижимая к себе винтовку, а здоровенный пехотный мастер-сержант брызжет на тебя слюной.
- -Курсант Дорбан! - крик за спиной. Перси поморщился. На время курсов офицерские звания оставались за пределами этого замечательного образовательного учреждения и все курсанты были просто курсантами. Поэтому, хотя формально Персиваль Дорбан являлся действительным лейтенантом ВКС Империи - здесь, на этой утоптанной земле стрельбища он был просто курсантом. Такой же обезьяной как и все.
- -Да, сэр! - выкрикнул Перси, глядя вперед. Естественный рефлекс - повернуться в сторону окликнувшего. Но эти мелкие трюки с предварительным инструктажем и последующей провокацией Перси проходил еще на первом курсе Академии. Потому он продолжал лежать на земле и смотреть в сторону мишени поверх ствола гаусс-винтовки.
- - Где ваш рапорт об окончании стрельбы?!
- - Курсант Дорбан стрельбу закончил, сэр! - прокричал Перси, понимая что задумался и позволил себе заработать очередное взыскание.
- - Проверьте казенник... - буркнул мастер-сержант, почему-то потеряв к нему интерес. Перси отодвинул затвор, выщелкнул длинный цилиндр обоймы тщательно осмотрел казенник винтовки.
- - Стрельбу окончить. Курсанты - встать! К мишеням! Бегом! Марш! - еще одна замечательная традиция пехоты. Дырки от попаданий видно в бинокль, бегать каждый раз и менять мишени тоже нет смысла - все можно заносить через компьютер, но чертова пехота обожает бегать. Туда, сюда, туда, сюда. В армии есть только одна скорость - бегом.
- - Уже в казарме, во время разборки и чистки оружия к Перси подошел его сосед, курсант Ив, полноватый мужчина сорока с лишним лет.
- - Извините, пожалуйста... - курсант Ив положил свою винтовку на стол для чистки оружия: - вы я вижу хорошо знаете что тут и к чему. Я никак не могу... знаете мы изучали на курсах, но я честно говоря не разу не разбирал ее по настоящему...
- - Перси глянул на гаусс-винтовку курсанта, вздохнул, взял ее в руки и ловко повернул затвором к себе.
- - Вот, тут, сбоку есть кнопка, нажимаешь на нее, вынимаешь магазин, откидываешь предохранительную скобу, передергиваешь и извлекаешь затвор, отсоединяешь электронный блок и спусковой механизм. Все, неполная разборка. Можно чистить.
- - У вас так легко все получается. - вздохнул курсант Ив, следя за его руками: - вы тоже резервист?
- - Ммм... нет. - Перси не любил распространятся о своем 'героическом' прошлом. Во-первых слишком много внимания и суеты, а в армии лишнее внимание для курсанта всегда означает лишние неприятности. Уж что, что а это Перси усвоил достаточно хорошо. И еще, каждый раз как кто-нибудь просил его рассказать о том, как это было, он действительно вспоминал - как это было. И он не хотел вспоминать. Не хотел и забыть, потому что забыть означало бы предать тех людей, которые на самом деле совершили подвиг, оставшись в системе Айм навсегда. Забывать он не хотел. Но и вспоминать лишний раз и тем более рассказывать 'как это было' на манер охотничьих баек - не хотел. За все время обучения он так и не сошелся ни с одним из курсантов, хотя и не прилагал к тому никаких усилий - просто все словно немного сторонились его. Как-то раз к нему за столик в столовой подсел один из резервистов, здоровенный словно бык выходец с Гойи, планеты с повышенной гравитацией. Его звали Грон и он был инструктором по рукопашному бою - на гражданке, конечно. Он сел напротив и долго смотрел Перси прямо в глаза. Перси тоже смотрел ему в глаза. Молча. Перси справедливо решил, что если этому странному типу что-то от него и надо - то он сам об этом заявит. А до тех пор можно и помолчать. И так, молча, они сидели напротив друг друга над подносами в едой. Потом Грон вздохнул и отвел взгляд. Встал, забрал свой поднос и покачал головой.