Дорогами Пустоши

Соргес похоронил глубоко в душе тот момент, когда впервые пожал Гарту здоровую руку: на менталиста накатило такое отчаяние, одиночество и тоска, что захотелось даже не кричать — выть на одной ноте. Он же первый предложил доктору выпить после работы — не потому, что пожалел, просто знал, что в таком состоянии одному оставаться нельзя. Не терять же хорошего работника из-за стресса.
То дело об анвентском маньяке они расследовали вместе, и его получилось закрыть на четвертой жертве: Гарт заметил на левой руке убитых странные надрезы, а Соргес догадался их сопоставить и перенести на карту. Незаполненный луч звезды указал планируемое место убийства, и преступника удалось поймать над пятой, еще живой жертвой.
Не сказать, чтобы это стало началом крепкой мужской дружбы, но Гарт, по крайней мере, не выгонял Соргеса, а детектив привык пару раз в месяц спускаться в подвал, чтобы поговорить по душам. Вот и сегодня, отправив Бениту к юной баронессе Юфони, Соргес пожертвовал обеденным перерывом ради разговора с доктором.
— Работа. Жди, — не отвлекаясь от трупа на столе, кивнул ему Гарт. Голос для постороннего человека звучал жутковато и равнодушно, как у автоматона, а лицо практически не двигалось. Худые длинные пальцы в перчатках с увлечением ковырялись во внутренностях, а по помещению разливался сладковатый трупный запах — неудивительно, что в подвал старались не спускаться без крайней необходимости.
Коробка с мясным пирогом из пекарни легла на длинный чистый стол в углу помещения, а детектив присел на трехногий табурет, собираясь с мыслями. Не хотелось признаваться, но его беспокоила напарница, показавшая себя лучше, чем он ожидал. Заботила Дениш в первую очередь тем, что дело о наркотиках, над которым он корпел почти месяц, с ее приездом не то что сдвинулось с мертвой точки, а рвануло вперед со скоростью паровоза, став при этом в разы опаснее. Как удержать напарницу в стороне, Соргес не представлял — вон она как в Пустошь рвалась, он такой энтузиазм впервые видел! Не играла на публику, а действительно хотела помочь. Недаром хаврийцев считают безбашенными.
Мужчина тяжело вздохнул и щелкнул пальцами, зажигая огонь в горелке на столе. Скоро вода в стоящей над ней пузатой колбе забурлила, и Соргес привычно всыпал туда горсть трав. Чаевничать рядом с трупом удовольствие сомнительное, но Гарт не обращал внимания, да и Соргес привык.
— Скука, — вынес вердикт Гарт, накрыв труп простыней, и отошел к раковине, на ходу сдергивая перчатки. — Выпил. Утоп. Случай.
— А парни из третьего отдела наверняка расписали историю в рапорт длиной, — фыркнул детектив, увидев бирку с номером от коллег.
В отличие от Соргеса, третьему отделу Форц благоволил — еще бы, там ведь служил Олфорд, сын министра финансов! Увы, из бездумного потакания не выходило ничего хорошего. Соргес лично видел, как однажды начальнику пришлось выкручиваться перед журналистами, когда важное и опасное дело, о котором «по секрету» растрепал газетчикам один из оперативников — уж не Нур ли? — оказалось банальной случайностью. Зато парни стали стабильными поставщиками работы Гарту. После той истории оперативники во главе с министерским сынком тащили в морг любой подозрительный труп, предпочитая заранее убедиться в причинах его смерти.
Гарт закончил с водными процедурами и сел напротив Соргеса. Снял очки, с прищуром глядя на детектива, и скептически выжал:
— Хреново?
— Есть немного, — не стал кривить душой Квон. С утра он выпил полфлакона укрепляющего зелья, чтобы заставить себя подняться с тахты, но голова все еще трещала, как с похмелья. И даже пробежка на свежем воздухе не помогла. Для менталиста поход в Пустошь был настоящей пыткой: он не только видел, что происходит до момента смерти, а ощущал все эмоции «проводника». Переживать чью-то смерть удовольствие сомнительное.
Правда, в этот раз было проще — Соргес не ощутил ни давящего чувства паники, ни довлеющего над всем страха. Будто Торфяник до последнего не верил, что умрет. Когда прихватило сердце, он лишь слегка заволновался, но не повернулся к лекарствам. Выпил чай с конфетами, налегая на сладкое, побродил по комнате, растирая ноющую грудь. А затем упал и уже не поднялся. Соргес так надеялся на подсказку, зря потратив в Пустоши несколько часов…
 
Хотя не таким бесполезным оказался его поход, если подумать. Кое-что детектив узнал: Петри ел конфеты. Осталось дождаться результатов от алхимиков. Если «красавица» обнаружится в шоколаде, они будут знать, в каком направлении копать.
— Форц? — так же кратко спросил доктор. После травмы говорить длинными предложениями он не мог, рубил фразы, и за год общения Соргес научился догадываться, о чем речь.
— Он-то как раз не торопит. Самому хочется разобраться с делом, пока не стало слишком поздно. За последнюю неделю один труп и двое в больнице, а я до сих пор не приблизился к разгадке.
Гарт утешающе похлопал его по плечу. В начале расследования он помогал в деле о «спящей красавице» и вместе с алхимиками определял компоненты, входящие в состав.
— Вообще-то я хотел поговорить о Дениш, — признался детектив, и Гарт приподнял брови. О женщинах им разговаривать не доводилось.
— Не в том плане, — догадался о его недопонимании Соргес. — Бенита, безусловно, привлекательная девушка, но мы напарники…
Протяжный вздох, вырвавшийся у Гарта, мог означать что угодно, от «сам дурак» до «подробностей не надо», и детектив предпочел не уточнять, а перейти к сути проблемы.
— Как убедить ее не рисковать? Я же не могу запретить боевому магу идти на задание! И я нисколько не умаляю ее способностей, в зале с мишенями она справилась лихо и бандитов помогла задержать, не раскидываясь бездумно молниями.
— Никак, — лаконично ответил Гарт, снимая металлической рукой колбу с закипевшим настоем и разливая его по чашкам.
— Отличный совет. Вообще-то я серьезно. — Соргес дотронулся до краешка чашки, остужая кипящий напиток магией. — У меня не получится до бесконечности отвлекать ее мелкими поручениями. Рано или поздно придется пойти на то же задержание, и тогда…
Гарт неожиданно стукнул кулаком по столу, прерывая детектива.
— Напарники? — спросил он строго.
— Да, я ведь говорил… — растерялся Соргес.
— Тогда — верь! — так же серьезно закончил доктор, и детектив вспомнил схожие слова Бениты при знакомстве. Уж если Гарт злился на него, что сказала бы девушка? Кажется, сейчас именно он поступил подло, усомнившись в ее способностях. А еще возмущался поведением Нура! Сам не лучше.
И все-таки желание уберечь напарницу никуда не делось.
— Следи, — верно истолковал тоскливый взгляд Гарт, а затем неожиданно смягчился и пододвинул ему кусок мясного пирога. — Вместе хорошо. Вместе — правильно.
Уверенно следуя за стрелочкой по проселочной дороге, Бенита улыбалась своим мыслям. Встреча с Эрикой вышла удачной для обеих девушек. Бенита получила приглашение на прием, где можно было поймать преступника, а юная баронесса — завести полезное знакомство.
Оставалось две проблемы: во-первых, оказаться неузнанной на этом празднике жизни, а во-вторых, понять, кто еще состоит в тайном обществе. Эрика имена назвать не могла, она и организатора запомнила лишь по маске: наглец выбрал грифона, ничуть не боясь запятнать честь королевской семьи.
Конечно, маска скрывала лицо. Но голос, манера общения, язык тела — они могли рассказать о человеке не меньше. Да вот незадача — Бенита никого в столице не знала, разве что понаслышке. В Хаврии она могла с легкостью догадаться по характерным чертам и повадкам, кто перед ней. Но не здесь. И Квона с собой так просто не взять, напарник с его алазийской внешностью слишком приметен.
 
Попробовать морок? Девушка прикусила нижнюю губу. Миф об идеальной маскировке развеялся еще в Академии магии. Достаточно было простенького артефакта, чтобы посмотреть сквозь морок, а Бенита не сомневалась: у организатора вечера такой артефакт будет. Да и не только у него.