Жорж Милославский. Конец эпохи (СИ)
Если верить нашим девушкам самых разных возрастов, я на вечере весны и солидарности всех трудящихся женщин был самым красивым и вообще лапочкой. Потому что не такой козел, как все остальные мужики. Им только одного надо. А мне пока не надо, а если и надо, то уж точно не от этих подвыпивших девушек с пробегом по России. И вообще, последнее дело заводить интрижку на работе. Так считают не все, у каждого свой путь, и не мне их учить. Максимум, чему я мог учить людей в тот вечер — танцевать сальсу. Тут меня полюбили еще сильнее, некоторые прямо расстроились, что я такой юный и не козел, которому одного от них надо. Где логика?
В конце марта по второму каналу центрального телевидения показали передачу, посвященную нашей секции исторического фехтования. Кусочек второго Узловского турнира в неё тоже вошел фрагментарно, даже титры прогнали «из архива Тульского обкома ВЛКСМ». Но это скорее, чтоб уйти от некачественной картинки, чем из уважения к нам. Текстовка передачи была слегка совсем из головы посторонних людей. И это при том, что все тексты были заранее согласованы со мной и поправлены всякие дикие ляпы про пудовые мечи и героизм спортсменов-ратоборцев. Где тот нормальный текст? Потеряли или решили дать кому-то заработать на сценарии? Мне режиссер рассказывал некоторые моменты их кухни: у них сценарист зачастую получает даже больше, чем режиссер. Поэтому все киношники, кто поумней и со связями, сами пишут сценарии, чтоб гонорары не уходили на сторону. Так происходит и в документалке, и в игровом кино. Ладно, двадцать минут позора, зато гордости у бойцов полные штаны — их по центральному показали, про них фильм сняли! Опять же не бывает плохой рекламы. И глупость говорят, что некролог исключение, некролог тоже отличная реклама. Но нам не надо, мы без этих крайностей.
Потихоньку нам начали звонить и писать. Писать в СССР очень просто, даже на деревню дедушке. Если указываешь областной город и какое-то известное учреждение, например обком ВЛКСМ, то доходит обязательно. Работники почты не страдают лишним формализмом, и даже почтовый индекс не обязательное условие, а способ ускорить доставку. И практически всем, кто интересовался историческим фехтованием всерьез, я отвечал примерно одно и то же: приезжайте и смотрите, ничего не скроем, всё покажем. Тем более, что я выцарапал из шефов старенький простенький кинопроектор «Украина». Так что у нас как у больших появилась учебная фильмотека. Из двух роликов.
Количество бойцов мы довели до двадцати двух, на тренировку в трико уже никого не допускал, подзакрутил гайки. Наконец-то парни начали тренироваться и спарринговать в доспехах. Чудные люди, они так рвались добиться права страдать в железе — оказалось, что это тяжело. Зато гармонично развивает тело. Особенно вкупе с упражнениями, доработанными на прошлой сессии в техникуме физкультуры и спорта.
Глядя на пыхтящих раскрасневшихся спортсменов, вспоминал, насколько другим было моё вхождение в этот спорт. Невнятные тряпочки, убогие доспехи, высосанные из пальца тренировки, ломаные и вареные мечи. В девяностые годы не редки были случаи, когда на соревнования выходили люди в кольчугах поверх рубах без какой-то дополнительной защиты. Как мы тогда не поубивали друг друга? То ли ангелы-хранители старались уберечь неумех, то ли бить не умели… Сколько граблей было проверено на прочность лбами тогда, сколько пролито крови из носов и пальцев. А кто-то и условку схлопотал за предметы, конструктивно совпадающие с оружием. А тут вам и тренер, и снаряга выдается Родиной, и зал для тренировок большой, вентилируемый и светлый. Да уж, здесь вам не тут. Теперь только еще подтянуть уровень, и можно будет искать польских панов с их турнирами. В свое время читал, что какие-то свердловские реконструкторы в восемьдесят девятом году ездили в Польшу на четырнадцатый рыцарский турнир. Значит, у них там что-то уже проводится, кто-то устраивает регулярные турниры на средневековом оружии. Надо бы узнать, вдруг будет кого запинать на Польской земле по русскому обычаю.
А начале апреля в гости на базу пришел старый знакомый, студент-историк Игорь Пинк. В той жизни старый, в этой жизни случайный знакомый. По-моему, долго шел. Для человека, посвятившего всю жизнь истории оружия, такое небрежение островком концентрированного счастья непонятно. Оказалось, он перешел с физико-математического факультета пединститута на исторический и теперь совсем и окончательно готов приносить пользу реконструкторскому движению. А всерьез и много драться не готов. Ну… бывает и так. Просто лично я искренне недоумеваю, когда вижу, что молодых здоровых мужчин не потряхивает от возможности подраться в железе. А еще есть такие, кто не фанатеет от стрельбы из чего угодно по чему попало. Тоже странно. Или я на самом деле оружейный маньяк, а другие люди нормальные? Да не, бред.
— Жорж, ты хочешь сказать, что все эти доспехи вы заказываете в школе у пацанов?
— Нет, Игорь, заказываю я у директора школы, оплачивает ВЛКСМ, а пацаны как гномики куют их в сумрачных пещерах. Солидно и законно.
— А исторический материал где берете?
— Вот тут сложность — школьники роют всю доступную периодику, потому что фундаментальных трудов нет. А потом я утверждаю и правлю или посылаю в корзину их труд. У нас уже несколько выпускников родной школы в историки подались, поступили в Вузы по профилю, тоже помогают, шлют свои находки.
— А я вам могу чем-то помочь?
— Думай сам, Игорь, чем ты пригодишься. Может, ты как самый исторический историк возьмешь на себя какие-то вопросы по изысканиям, может, преподов своих подключишь. Для начала я бы на твоем месте сделал правдоподобный каталог экспонатов школьного музея. Там уже доспехов чуть не больше, чем в Музее оружия в Кремле. Проверь соответствие деталек, поправь таблички, где косяки найдешь, с костюмом помоги девочкам. Ну и потихоньку изучай фехтование, тренируйся, ибо практика есть мерило теории. Это значит что?
— Что?
— Все легенды и летописи останутся байками, если эксперимент не докажет их правдоподобность. Кстати, тема достойная диплома или даже диссертации: «Лабораторная работа как инструмент проверки исторических теорий». Ну или как вы такие вещи формулируете.
— Жорж, а ты больше доспехами не торгуешь? Помнишь, как мы познакомились на барахолке?
— Не торгую, масштаб уже не тот. Сейчас это будет расценено как хищение социалистической собственности. Разве что самому в свободное время что-то сковать-выточить. А есть мысли?
— Ага, заинтересовался!
— Игорь, когда у меня появляются лишние деньги, я просыпаюсь. Обидно так — мог же подольше поспать, успел бы потратить на себя. Так что, если есть бизнес-проекты, приноси, будем зарабатывать денежку. Опять же и тебе полезно руками поработать. Историк без рук как собака без хвоста. Вроде собака как собака, но выражать чувства у неё слабо выходит. Вот ты добермана видел?
— Суровая собака!
— Это оттого, что им хвосты отрезают. Пёсик к тебе подбежит, хвостиком повиляет… а нет хвоста. И ты наблюдаешь одну решительность и готовность броситься. А он, может, облизать тебя хочет от восторга. Но без хвоста непонятно. Так что вон мастерская, вон тиски, милости прошу, товарищ историк. И без истерик!
Весна в городе, она такая безжалостная. Из-под снега вытаивают всякие какашки и прочий мусор. К счастью, в этой эпохи еще незнакомы с другими «подснежниками», криминальными, они появятся в нашей реальности только в девяностые, в «святые девяностые» по определению полоумной вдовы странного главы государства Российского. И автомобили-подснежники сейчас неопасны. Машин мало, в большинстве своем они законсервированы и зимуют в гаражах. А автолюбители, выкатывающиеся после зимы, едут со скоростью потока и не создают помех. Скорость выше восьмидесяти в час выдают только на трассах вдали от основного потока. Ограничение девяносто км воспринимается подавляющим большинством водителей как руководство к действию. Город слегка грязный, слегка серый, особенно после зимы. И это относится ко всем городам России, включая Москву. Нет еще моды такой — вылизывать улицы. Мытье дороги шампунем показывают в международном обозрении как смешной анекдот. Они и на коровах скачут, и негров линчуют, что с дикарей взять?