Замуж в наказание (СИ)

Айку болтает между перепугом и такой же неконтролируемой злостью, как и у меня скопилась на нас с ней.
– Ну давай, начинай… Одной же явно мало…
Возвращаюсь на исходную и развожу руками.
Правда в том, что она больше в жизни себе такого не позволит. Никто не станет терпеть. Ни один мужик. Не с ее, блять, счастьем. Но мне не жалко.
Я вижу во взгляде Айки сначала удивление, потом испуг, потом азарт.
Она снова тянется за чашкой. И хуй его уже знает, её это или моя.
Вторая летит точнее. На самом деле, прямо-таки метко. Попадет в лоб – вырубит. Я уклоняюсь. Айка сначала рычит, потом пугается. Это когда мой взгляд ловит.
Темный, наверное. Плохой, наверное. Но это не злость. Охота.
– Еще будешь? – Спрашиваю, провоцируя. Чувствуется, что она хочет, но мотает головой. – Чашки кончились? – Сжимает зубы в ответ на попытку взять на слабо.
– Пусть в вас бросают те, кого вы трахаете… При жене… Понятно? – Произносит с надрывом, который звучит уже не впервые. Меня обжигает чужими чувствами. Я по жизни ни черта не эмпат. Считывать умею, а вот на себя перенимать… Иногда кажется, что в принципе только с ней.
И вот опять.
Я вижу, как на глаза наворачиваются слезы. Малышку качает. Она разворачивается и делает шаг за шагом к двери.
Она поступила глупо. Не послушалась, когда я предложил перенести разговор. Сейчас пришло время для моей мудрости, но ею пахнет слабо.
Шагаю наперерез. Она бросает быстрый взгляд. Ускоряется. Совершает ошибку. Она заяц, а я-то серый волк. Просто сказать не успел.
Сжимаю кисть в дверном проеме. Дергаю назад.
За плечи, плотно в стену. Близко-близко. Тесно-тесно.
С красивых, сочных губ – отборная крымскотатарская ругань. Тянусь к ним. Хочу до одури. А она не дает. Упирается в плечи. Сжимает. Дышит так, что за сердце ее страшно. Хотя у самого… На самом деле, уже в штанах.
– Не смей!!! – Она изо всех сил пытается оттолкнуть. Лицо отворачивает, выгибается. Только вместо того, чтобы справиться, сильнее заводит. Я грудью чувствую её грудь. Помню остроту сосков. Рот полон слюны. Своей. А хочу её.
Айка уворачивается, я меняю фокус внимания. Прижимаюсь губами к необдуманно открытой шее. Легонько втягиваю кожу. Чувствую дрожь. Со страхом ее не спутать. Это другое. Наше общее.
Только это ничего не меняет. Сопротивление сильнее. Она бьется затылком о стену, запрокидывая голову. Дышит вверх и туда же причитает, пока я чуть приседаю, ползу ладонями по ткани, сжимаю два полушария… Скучал по ним…
Не делаю больно, но и стон удовольствия, как в прошлый раз, в ответ не получаю. Айка всхлипывает и бьет по плечам.
– Не смей меня касаться после них. Не смей!!! – Ногтями впивается в мои запястья и пытается отодрать. Я даю. Только после этого наши руки взлетают вверх. Фиксирую над головой, а сам нависаю. Смотрю вниз. Наверное, не выйдем уже, пока не выясним.
– После кого, Айлин?
– Любовниц своих! Думаешь, я слепая? Идиотку замуж взял? Ты ими пахнешь постоянно! Ты бы хоть руки помыл! Я вас ненавижу всех! Вы только то и можете, что путаться с кем-попало. И вам всё равно, что кто-то вас любит! Ждет кто-то! Вам всё равно, что вы раните и предаете! Я полезной хотела быть. Думала, ты рассмотришь. Оценишь, а ты…
– Полезной хочешь быть? Будь. Хочу тебя трахнуть. Дашь?
Это удовольствие садиста, но я его получаю. У Айки увеличиваются глаза. Грудь вздымается сильнее. Она забывает на секунду и о сопротивлении, и даже об обидах. Ноздри раздуваются. Глаза чуть влажные, но это почти высохшие слезы. Пару секунд назад себя от души жалела, теперь меня раскатать хочет. Так-то лучше. Только я-то не шутил.
– Разведусь с тобой и трахай, кого хочешь… – Шипит яростной кошкой. Могла бы – и по лицу заехала, наверное. Но я не даю. Улыбаюсь, наверняка сильнее задевая.
– А тебя? – шепчу на кураже. У нее и без того глаза горели. А теперь – пожарища.
– Умру скорее, – пытается выкрутить запястье, я сжимаю сильнее. К лицу тянусь, она отворачивается. Вжимаюсь носом в щеку. Прикусываю подбородок. Она снова дрожит. Нравится ей. Нравится, блин. – Нормального найду… Не такого, как вы… Не мудака… – Убеждает себя. Успокаивает.
 
Только… Не найдешь ты, блять, никого… В ближайшее время так точно. Чувствую, как планы меняются.
– Так значит, я других трахаю, а ты меня дома ждешь? – Спрашиваю на ухо. Не вижу, но чувствую, как щеки вспыхивают. Хочу услышать «да». Не услышу, конечно, но пойму.
– Сами себя ждите.
Упрямая такая. Не к месту, но улыбаюсь. Она зажигает. Из злости и пустоты производит тепло. Не сдержавшись, целую в скулу. Снова против. Бесится.
Отпускаю её руки – она их тут же в плечи и толчок.
Затылок – в стену. Всё даю. Только не с концами уйти. Отдаляюсь, в глаза смотрю. Обиды меньше не становится. Желания говорить тоже.
Ну что ж… Говори. Когда-то мы умели разговаривать.
– Если не залет, то с чего развод вдруг?
– Нахрен идите со своими предположениями!
– Я пойду, а ты ответь…
Настроение меняется сначала у меня. Следом, после недолгого колебания, у нее. Из схватки мы пытаемся в конструктив. Айка не уверена, но сдается. Смаргивает, смотрит по-новому. Брови хмурит.
– Я старалась, Айдар… Я правда старалась… Это для тебя ничто и ничего не значит. Это тебе просто весело. Ты девочку спас, спасибо тебе, а я за тебя замуж вышла… – Вижу, что ей плохо. Снова слезы на глазах. Тянусь к щеке, она морщится и сбрасывает пальцы, они ложатся на шею. Там глажу, не спрашивая.
И продолжаю жрать взглядом.
– Ты против слова не сказала…
– А как я должна была сказать? Ты же по-настоящему меня не спрашивал. Ты не понимаешь… Меня за тебя замуж отдали… Я же говорила… Перед Аллахом…
Айка звучит совсем тихо. Мне кажется, ломается, но потом опять находит в себе силы. Этим в ней можно только восторгаться. Настоящий феникс. Из пепла в пламя. И меня тоже в пламя.
– Это всё унизительно… То, что ты меня у отца как вещь взял. То, что после свадьбы сказал. То, как потом раз за разом обесценивал… Я же живая… Неужели не видно? Неужели я правда похожа на ту, которая…
Айка моргает, слезка выкатывается из глаза. Я смахнуть не успеваю. Делает сама.
– Я не вижу в этом ничего плохого, – говорю чистую правду, но и на нее Айка кривится.
– Я вижу! – Вскрикивает, а потом повторяет уже тише: – Я вижу, Айдар. Я не такая… Может глупая, но просто не такая…
Ее можно додавить. Это не сложно. Задать все вопросы и вывести на чистую воду. Но я почему-то не хочу. Айлин берет паузу. Вдвоем слушаем ее дыхание. Спускаюсь от глаз к губам. Хочу их. Ползу пальцами вверх. Касаюсь, очерчиваю. Она уже не дерется. Чуть вперед подаюсь – сжимает.
Я понял. Возвращаюсь к глазам.
– Ты мне больно делаешь. Отказываешься. Других выбираешь.
– Руки не мою…
Кривится.
– Мне правда противно…
Шепчет, а я шумно выдыхаю. Колеблюсь – может быть секунду. Но правда за правду. Так меня учили.
– Я на работе был, Айлин. Ебашу, как дурной. Энергию надо сбрасывать. Жену свою хочу, а ей обещал, что не трону. Крышу рвет. – Молчу. Айка тоже. Не ждала, да? Приятно тебя удивлять, малыш. – Ты же умная у нас. Может скажешь, что делать с этим? А?
– На работе? – Переспрашивает с надеждой. Это глупо, Айка. На моем месте любой соврал бы, лишь бы трахнуть. Но сегодня мне врать не приходится.
– На работе. Про "жену хочу" переспросишь?
Вера в глазах Айлин меня ни черта не радует. Но я принимаю мир с его неидеальностью. А людей – с правом принимать неправильные решения.
Мы потом заплатим, а сейчас я снова тянусь к губам, которые Айка наконец открывает.
  
Глава 26
 
Глава 26 
Айлин
Я спустилась Айдару навстречу со взвешенным решением предложить развод. Это не была истерика или вспышка упрямства. Для смирения с истиной, что нормализовать наши отношения не получится, мне понадобилась неделя.