Замуж в наказание (СИ)

Мечусь по спальне тигрицей. Не могу ни разуться, ни даже присесть.
Наматываю круги, не сопротивляясь бесконечному потоку мыслей и эмоций.
Интересно, а как бы им понравилась правда? Что, если бы я весь вечер вела себя так, как хотелось мне? Отказала маме, делилась нюансами нашего брака? Рассказывала, как это больно быть преданной… И преданной… И преданной…
Бекир говорил, что мой муж очень много работает. Хвалил его. А мне хотелось спросить об одном: ты в курсе, как часто он трахает других? Считаешь это нормой? Мужчина – в своем праве? А баба наш, как думаешь…
Меня заносит настолько не туда, что по телу идет крупная дрожь…
Я не знаю, что делать с собой – вот такой. Взведенной до предела. Плохо настолько, что я готова хвататься за любую соломинку.
Айдар уйдет спать, я разуюсь и спущусь вниз. У него там бар. Я что-то себе налью.
После шампанского было плохо. Но пусть плохо будет потом, а сейчас отпустит.
Кажется, что ловлю момент затишья. Даже выдохнуть собираюсь, но не сегодня. И не со мной.
В очередной раз дергаюсь, когда слышу стук в дверь. Раздражение накрывает волной.
Неужели не понятно, что трогать меня сейчас не стоит?
Я собираюсь крикнуть громкое: «нет! Нельзя!». Хочу хотя бы кому-то хотя бы что-то запретить. Но Айдар моего приглашения не ждет. Ручка опускается, муж шагает внутрь.
Я проезжаюсь взглядом по силуэту. Даже не разулся. Держит двери, смотрит в лицо. Хмурый. Недовольный, кажется. С чего вдруг?
Мое доводящее до исступления бешенство вдруг становится холодным. Расчетливым. Я не чувствую перед ним стеснения. Слишком много другого.
Кривовато усмехаюсь, складываю руки на груди. Приподняв подбородок, выдаю пренебрежительное:
– Что надо?
Удивляю Айдара. Это видно по взгляду и новому изгибу губ. Он недолго колеблется, а потом делает еще один шаг в комнату. Заводит меня сильнее.
– Вожжа под хвост попала, Айлин-ханым?
Вопрос мужа обесценивает все мои переживания разом. Мое новое прозрение – я могу злиться еще сильнее.
До боли сжимаю свою же кожу, впиваясь в плечи ногтями. Смотрю на Айдара исподлобья. Еле сдерживаюсь, чтобы не выдать в ответ отборную ругань. Мне кажется, для этого я уже тоже созрела.
Ненавижу его сейчас. Во всем виню.
– Не ваше дело. Это моя комната. И вламываться в нее без спросу не нужно. А вдруг я голая…
Айдара моя наглость если и впечатляет, то не до бешенства. У него серьезное лицо. Он напряжен. Не усмехается время от времени, как обычно.
А потом за что-то бьет в разы сильнее своим:
– Не думаю, что увижу там что-то новое…
Не сдержавшись, выдыхаю, разворачиваюсь и делаю еще один круг.
Конечно, не увидите. На что там вообще смотреть?
Сделав с десяток шагов под звуки стука моих же каблуков, опять останавливаюсь и на сей раз вжимаю кулаки уже в бока.
Смотрю прямо.
– Нравится надо мной издеваться, да? Может вы для этого меня замуж взяли вообще? Сначала добрый такой… Благородный… А потом иди и развлекай предателей! Слушай, как тебе повезло, что замуж отдали за…
– А что, не повезло? – Айдар перебивает, сужая глаза.
У меня сердце бьется хаотично. По ощущениям – где-то в горле. И его вопрос ударом заталкивает его обратно. Только не за ребра, а глубже, в желудок.
Еще вчера я глотнула бы обиду и покорно сказала: «очень повезло, спасибо вам, мой благодетель», но сейчас состояние не то.
– Всю жизнь мечтала выйти замуж за еле знакомого человека…
Моя ирония, мягко говоря, неуместна. Это не Айдар виноват в том, что я вляпалась в историю и отец решил меня наказать. Я вижу это же в мужских глазах.
– Ждешь извинений и раскаянья за то, что впрягся?
Слово «впрягся» звучит по-особенному обидно. До этого Айдар ни разу не говорил о том, что мое спасение доставляет ему дискомфорт. Правда и я не позволяла себе его в чем-то обвинять.
Но сейчас остановиться не могу.
Меня изнутри жжет ревность, обида, гадливость и ненужные чувства к нему. Я хочу не любить его, а ненавидеть.
Какая-то отчаянная злость накатывает волной. Я топаю, сжимаю кулаки и практически кричу:
 
– А я просила?! Я тебя о чем-то просила? Спасать меня?
Мы оба знаем, что не просила. А ещё оба знаем, что не спаси он – мне было бы намного хуже.
Айдар сжимает челюсти и молчит.
Я дышу глубоко и часто. Из глаз молнии. Хочу обвинять его во всех грехах. Винить во всем. Уничтожить и спастись.
– А как ты себе видела всё, Айлин? Ты думала в жизни с ними не пересечешься? Я предупредил тебя. Ты должна была подготовиться. Вы живете в одном городе.
Айдар уводит разговор совсем не в ту сторону, в которую мне хотелось бы. Да, я глупая. Да, я намечтала. Мне дали по голове – я намечтала еще. И завтра скорее всего намечтаю. Но что мне сделать, если я хочу одного: чтобы все оставили меня в покое! Что мне сделать, если им я об этом сказать не могу?
– Ты не дал мне выбора…
Звучу глухо. Айдар какое-то время пристально смотрит, потом коротко передергивает плечами.
– Я не в клетку с тиграми тебя бросил. Мне нужно было поговорить с людьми. Там это сделать было проще всего. Ехать самому, когда у меня есть знакомая всем в этом кругу жена… Почему тебя рвет вообще? С мальчиком своим переобщалась?
Айдар вспоминает о Мите, как всегда, невпопад. Я злюсь до одури.
– У него имя есть. И это не ваше дело. Как и не мое, кого вы трахаете! Кстати, сообщения свои дурацкие можете не отправлять! Я все равно не жду вас дома!!!
Обличаю свою бесконечную обиду в невероятно плохие слова. Так кажется мне. У Айдара просто на мгновение вспыхивают глаза. Гаснут. Виски напрягаются.
– А ты раскрываешься…
Это не оскорбление, но я чувствую его именно так. Фыркаю.
– Так может это вы сглупили, решив, что видите меня насквозь?
– Может…
Мы молчим. У меня на языке крутится еще куча гадостей. Что в голове у Айдара – страшно представить. Может быть он вот сейчас предложит развестись? И что я скажу в ответ?
Сердце снова ускоряется.
Не могу просто стоять и выдерживать взгляд. Хочу, чтобы ушел.
Разворачиваюсь, отхожу немного в сторону. Оглядываюсь через плечо.
– Я собираюсь раздеться и лечь спать. Вы будете контролировать?
Для убедительности перебрасываю волосы наперед, берусь за собачку молнии на спине. Сжимаю и держу на весу. Айдар фокусирует на ней взгляд, но реакции я не вижу.
Дергаю вниз. Оголяя спину. Он смаргивает.
– Ну ты же начала говном меня заливать. Даю возможность закончить.
Его слова возмущают настолько, что я выдыхаю весь скопившийся в легких воздух.
Бегунок доезжает до копчика. Я прижимаю платье к груди. Еще несколько секунд назад в голове были идиотские мысли эпатировать. Теперь скорее умру, чем буду светить перед ним своими ненужными красотами. Однажды он уже отказался. Второй раз я не предложу.
– Не стройте из себя святого! Это не я заставила вас взять себя замуж! Я даже не просила! Я вам понравилась! Вот это все понравилось… – Разворачиваюсь к нему и веду рукой от лица вниз по телу, а потом снова прижимаю ткань к груди. – Вы меня пожалели. Подумали, а почему бы не разнообразить свою скучную прокурорскую жизнь? Вряд ли часто есть возможность общаться с глуповатыми, местами наивными, но восторженными девчушками. Еще и кырымлы! Будет веселить. Краснеть от мата. Услужить пытаться. Мы же такие… Покладистые. Благодарные. А вы по дому соскучились.
– Дома на меня так не орали…
Краснею. Я близка к тому, чтобы расплакаться. Вздергиваю нос, смотрю в потолок, а потом опять на Айдара.
– Что вы от меня хотите? Не видите, что я не в настроении? Я сделала то, что вам нужно было? Ну так отцепитесь!
– Если он на тебя так влияет, то мы пересмотрим договор, Айлин. Разводимся и ты идешь на все четыре стороны. Или держи себя в руках.
От серьезного тона прокурора по коже холодок. Я готова бросить опрометчивое: «да на здоровье! Разводимся!». Торможу из последних сил.