Замуж в наказание (СИ)

– Я учту.
Вспоминаю, что когда-то уже обещала ему учесть. В итоге… Получается, не справилась. Он был прав, говоря, что у меня много завистников. А я была слишком самонадеянной.
Айдар, кажется, тоже вспоминает тот разговор. Весь день был серьезным, а тут уголки губ подрагивают. Как ни странно, я это замечаю впервые за много-много-много дней.
– Оживай, Айлин…
На эту просьбу уже не реагирую. Прижимаюсь губами к горлышку бутылки и с жадностью пью. Чувствую себя иссохшей губкой. Кажется, что одной мне будет мало.
Действительно оживаю. Только сейчас осознаю, что ноги отекли. Я всё время сидела, но на непривычно высоких каблуках узких лодочек.
Кожа головы побаливает от тяжести прически. Хочется смыть макияж. Лечь спать. Неважно, где. Может попросить, чтобы сегодня не трогал? Я завтра…
Бросаю на Айдара быстрый взгляд, краснею, но не нахожу в себе смелости.
Прокашливаюсь, глажу ткань…
Мы заезжаем на территорию красивого дома. Мне любопытно, он сам такой арендует или ему за роскошь платит государство? Но от былой смелости не осталось и следа. Я теперь буду с ним аккуратной.
Просто отмечаю, что территория большая, ухоженная, дом днем, наверное, светлый, потому что окон очень много.
Айдар глушит машину, обходит её и подает мне руку. Не отпускает, когда мои ноги ступают на плитку, а ведет в сторону двери.
– Прости, через порог не буду переносить…
Шутит, а потом улыбается шире, явно реагируя на мои увеличившиеся в размере глаза.
– Что? Перенести? – Он делает маленький выпад навстречу, я пугаюсь сильнее, сильнее же веселя.
Мотаю головой и выставляю руку.
– Нет. Не надо…
Меня окунает в панику, стыд, отчаянье. Я не знаю, почему так боюсь физического контакта с ним. За руку же держать приятно. И ему меня, кажется…
– Тогда проходи…
В дом я ступаю первой. Осмотрелась бы, но не знаю, чего он от меня ждет.
Закрывает замок, ставит на сигнализацию. Я киваю в ответ на:
– Завтра покажу всё. А пока ты переодеться хочешь, наверное.
– Да.
Муж проводит меня на второй этаж. Открывает дверь и включает свет в, судя по всему, нашей спальне. Она красивая, но не кажется мне уютной. Видно, что не обжита.
– За той дверью – гардероб. Там – уборная. У тебя еще балкон, но, думаю, сама разберешься, осмотришься…
Киваю раз за разом. Может он ждет восторгов или благодарностей, но я не в состоянии.
Мы с мужем договариваемся, что для душа мне хватит сорока минут. На самом деле, хватило бы и пятнадцати, но я оттягиваю, а он не возражает.
Айдар оставляет меня в спальне, куда сам идет – понятия не имею.
Одновременно мучаюсь и наслаждаюсь, освобождаясь от платья, чулок, красивого белья, шпилек и аккуратно наклеенных пучков ненастоящих ресниц.
Из объективно красивой, но несчастной невесты превращаюсь обратно в Айку. Не знаю, чего ждет от меня муж, но выйти в шелковом пеньюаре, который куплен специально понятно для чего, у меня не хватило бы смелости. Да и я не настолько отчаянная. Поэтому поверх чистого тела и белого атласа с кружевом я набрасываю похожий на гостиничный, висевший здесь свежий халат. Он еще и воду с мокрых волос впитает.
Пусть не удивляюсь, что Айдар уже вернулся, но сердце все равно ускоряется, когда вижу его снова. Я так напряжена, что подмечаю все мелочи. Он не был в душе – волосы сухие. Не переоделся, но снял пиджак, галстук, расстегнул пару пуговиц на рубашке и закатал её рукава.
Сейчас выглядит не безупречно собранным, я вижу и следы усталости, и даже, кажется, чувствую легкое раздражение, но если абстрагироваться, он по-прежнему кажется мне очень привлекательным мужчиной.
Его пальцы сжимают широкий стакан с чем-то крепким алкогольным. Я сглатываю. На свадьбе он не пил. Хорошие кырымлы вообще не пьют.
Отдираю взгляд от стакана, поднимаю выше. Он тоже смотрит на меня внимательно. Изучает. А во мне – бесконечные скачки напряжения. Я снова боюсь хлопнуться в обморок.
Покачивает стакан, выводит руку вперед.
– Хочешь? – Мотаю головой. Хочу, чтобы ушел.
 
Он может быть даже по глазам это читает. Усмехается, хоть и борется. Иногда кажется, что будь его воля – бесконечно хохотал бы, настолько я его потешаю. А когда будет… Когда своей будет делать – тоже посмеется?
Горло сжимается. Я почему-то вполне это допускаю.
Смотрю себе под ноги. Чувствую, что дыхание ускоряется. Ноздри трепещут. Жалость к себе собирается в жгучий сгусток в груди. Он выльется истерикой, я знаю точно, но Айдар ее пресекает.
– Айлин, – окликает требовательно. Я тут же слушаюсь, замираю и смотрю в глаза. Сгусток тоже замирает. Больше не растет.
Когда мужской взгляд соскальзывает по моему плечу к кровати, по спине расходится жар. Это совсем не уютное чувство. Еле сдерживаюсь, чтобы не отступить обратно к ванной. Айдар возвращается ко мне. Не знаю, почему не спешит, почему колеблется. И благодарна ли я ему за это…
Вижу, как сглатывает. Я настолько напряжена, что взгляд цепляется за резко дернувшийся кадык. Потом – опустевший на половину стакан.
Не хочу с пьяным. 
Но кого это волнует?
Айдар делает шаг ко мне, ставит стакан на журнальный столик. Кивает на покрывало и вполне определенно командует:
– На кровать садись.
  
Глава 13
 
Глава 13 
Айлин
Я послушно сажусь, потому что любая другая реакция отныне теряет смысл. Я – жена. Должна подчиняться.
Опускаюсь на край кровати, сжимаю пальцами плотную ткань безликого покрывала.
Не знаю, почему, но мне важно казаться спокойной, хотя внутри – паника. Тело напряжено. Нервы натянуты струнами.
Я жду, что Айдар подойдет. Дальше – белый шум. Просто не могу смириться с реальностью, которая непременно наступит.
Но он медлит.
Стоит на расстоянии и смотрит. А для меня даже его прямой взгляд – уже слишком напористо. Не выдерживаю. Отвожу свой и чуть отворачиваю голову. Глубоко вдыхаю, выдыхаю медленно и через нос.
– Точно не хочешь?
Айдар еще раз предлагает выпить, но я мотаю головой. Когда боковым зрением отмечаю его движение – сжимаю ткань сильнее. Как будто бороться буду.
Но он идет не на меня.
Сердце качает кровь, как обезумевшее. Я слежу, как муж подходит к креслу. Садится, немного съезжает в отчасти даже неприлично расслабленную позу, забрасывает ногу на ногу.
Снова берет в руку и начинает покачивать стакан, тянет его к губам и делает маленький глоток. Попросит к себе подойти?
Думаю об этом и по коже мороз. Я вообще не представляю, чего от него ожидать. Жалость к себе накрывает новой волной. Приоткрываю рот, чтобы не расплакаться. Дышу…
– Ты побег уже спланировала?
И резко прекращаю. Что? Может ослышалась?
Хмурюсь и поднимаю взгляд на Салманова. Он продолжает смотреть на меня все так же – спокойно, с нескрываемым интересом, но нечитающимися эмоциями.
Наверное, с таким лицом проводят допросы. Или он не проводит?
– На сегодня или чуть позже?
Муж дает понять, что ответа ждет. А я честный проговариваю про себя.
Я его уже совершила.
Для него же медленно перевожу голову из стороны в сторону:
– Побега не будет. Я смирилась. – Произношу и немного пугаюсь. Мужьям не такое говорят в первую брачную ночь. Ими восторгаться должны, сгорать от желания, немного бояться, но так, для виду… Больше хотеть. А я хочу остаться наедине с собой и поплакать.
Между нами повисает долгое молчание. Может быть господин прокурор так играет на моих нервах. Испытывает. Если вру – не выдержу. Но я честна.
Видимо, он приходит к тому же выводу. Меняет позу, шелестя одеждой.
Стакан вновь опускается на столик. В широко разведенные колени упираются локти. Пальцы переплетаются.
Я смотрю на них. Представляю прикосновения на коже. Это не будет ужасно. Он красивый мужчина, приятно пахнет, наверняка опытен, вряд ли жесток. Но я всё равно не могу убедить себя, что жизнь преподносит мне подарок.