Замуж в наказание (СИ)

– Надоедает. – Он пожимает плечами. Воображаемый кабинет осыпается и просачивается сквозь щели в прокурорском полу. Айдар по глазам, наверное, видит, что я ответом довольно не до конца. – Рутина заедает на любой работе. В какой-то момент ловишь себя на мысли, что хотелось бы сделать больше. Ну и можешь. Знаешь систему изнутри – не против ее улучшить…
Я киваю и несколько раз прокручиваю слова в голове. Звучит очень благородно. Только не знаю, чистая ли это правда.
– То есть нам повезло? У нас теперь первый честный прокурор, ратующий за справедливость?
Я раскрепощаюсь настолько, что позволяю себе даже колкость. Сходу знаю, что сморозила глупость, но извиниться и замять почему-то не могу.
Мужчина усмехается, а я бросаю все силы на то, чтобы выдержать взгляд.
– Буду знать, что Айлин-ханым – эксперт по прокурорам.
Пульс частит. Сжимаю руки в замок.
– Вы помните, как меня зовут… – Говорю себе под нос, но мужчина слышит. В комнате на какое-то время снова становится тихо. Мне – опять неуютно. Воздух сгущается. Зачем с спросила? Как будто это для меня важно…
– Помню. – Бросает в жар. Стоило бы, но взгляд отвести не могу. – О тебе много говорят родные, Айлин. Исключительно хорошее, конечно же.
Мы вроде бы просто говорим. В мужских словах нет ничего из ряда вон выходящего, но я теряюсь. Не знаю, что ответить. Мне даже не приятно. У меня внутри все сжалось. Это больно. Томительно. Я растеряна.
Спасает стук в дверь.
Салманов переводит взгляд на нее, говорит: «войдите», ручка опускается и внутрь шагает Бекир.
Я закрываю глаза и облегченно выдыхаю. Слава Аллаху.
Быстро беру себя в руки. Мне важно не показать, что я очень взволнована.
Бекир смотрит хмуро, наверное, думает, что я успела утомить его начальника. А я даже не знаю, успела, да?
– Забирай сестру. На сегодня свободен.
Айдар командует, смотря при этом на брата. И пусть он вроде как мной распоряжается, это не обижает. Поднимаюсь с диванчика, набрасываю на плечо сумочку и приседаю, чтобы смотать шнур для заряда.
Исподтишка слежу, как Бекир подходит к столу начальника, протягивает руку. Тот в ответ тоже, встав с кресла.
В первую нашу встречу он показался мне очень неприятным. Высокомерным. Холодным. Сегодня… Впечатление совсем другое. От чего это зависит? У него настолько изменчивое настроение или нужно просто лучше присмотреться?
Я только сейчас думаю о том, что мой бабасы – человек исключительной интуиции. Плохих людей в нашем доме не бывает.
Внимательный взгляд снова обращается ко мне.
Я подскакиваю, Айдар шагает в сторону, чтобы обойти свой стол.
– Скажи Миле, чтобы позвонила на проходную, пусть выпустят вас…
Бекир кивает и, нахмурившись, как будто получил дико ответственное задание, выходит из кабинета первым.
Я тоже движусь к двери. Замедляюсь, потому что не знаю, как попрощаться. В голове куча вариантов вплоть до идиотского: присесть и склонить голову.
В итоге меня спасает сам Салманов. Или наоборот губит. Он выставляет навстречу руку, а у меня при мысли, что предстоит коснуться, уже пальцы жжет.
Смотрю недолго на красивую мужскую кисть. К ухоженной щетине, стерильно чистой рубашке, вкусному запаху и аккуратному узлу галстука добавляются еще и идеально обработанные ногтевые пластины. Длинные пальцы. Выглядывающие из-под манжеты дорогие часы.
Это тоже адвокатские или уже взяточнические?
Краснею от собственных мыслей. Чувствую стыд и вкладываю пальцы в мужскую руку.
Он сжимает легонько, покачивает.
– Спасибо за компанию, Айлин-ханым. – Мне кажется, что голос отдает бархатом. Делаю вдох, наполняя легкие понравившимся запахом.
– И вам спасибо, Айдар.
Обратиться к нему по имени – это огромная смелость. Я не знаю, как правильно. Он ко мне – сразу на ты, а я так не могу. Но и Муратовичем его называть язык не поворачивается.
Мужчина улыбается уголочками губ. Во взгляде смешинки. Спрашивает:
– На бея не тяну? – Вызывает улыбку уже у меня. Чтобы не сдаться так просто – прикусываю щеки изнутри. Уверена, он это замечает. Знаю, что нужно как можно скорее разорвать зрительный контакт и удалиться, но даю себе секунду… И секунду… И еще одну.
 
– Вы прокурор, а не бей. – Говорю совсем тихо. Чувствую, что своим ответом попадаю в какую-то невидимую цель. Айдар Салманов выглядит довольным. В моей грудной клетке теплеет.
– Тоже верно.
  
Глава 8
 
Глава 8 
Айлин
Последний экзамен сдан. В моих руках зачетка с закрытой на пятерки сессией, а грудную клетку распирает гордость.
Я даже в сумочку забросить её не могу. То и дело раскрываю на последней заполненной странице и с улыбкой рассматриваю.
Айка-балам, ты у нас молодец! Станешь лучшим в городе кардиохирургом, Иншалла!
Хвалю себя же голосом папы и смеюсь. И даже не важно, что нам с бабасы предстоит серьезно обсудить выбор специализации, потому что я склоняюсь к косметологии, а он грезит, чтобы его дочь запускала уставшие человеческие сердца.
Будет непросто. Вполне возможно, я, как всегда, сдамся. Но сейчас просто рада, что впереди два месяца летнего безделия. А сегодня – мой законный выходной после непростой, но успешной работы.
Весь июнь в этом году – сплошные праздники. Мы только отметили Дни рождения брата и мамы, а через неделю у Бекира уже выпускной.
Его практика у Салманова прошла на отлично. Работу в прокуратуре Бекиру пока предложить не могут, но на двухмесячную стажировку зовут. Мы всей семьей очень благодарны Айдар-бею за благосклонность к Бекиру. И даже я.
В тот день брат из меня всю душу вытряс, допрашивал, не надоела ли я Салманову, не наговорила ли глупостей, не нахамила ли…
Я раз за разом повторяла, что нет. Сидела тихо, со всем соглашалась, за всё благодарила…
Это ложь, конечно, но делиться правдой с братом мне не хотелось. С мамой потом тоже. Ни с кем. А сама я время от времени возвращаюсь мыслями в тот кабинет, к тому странному разговору. Вроде бы пустому, а душу чем-то задевшему.
Я немного ждала, что Салманов побывает у мамы на юбилее (его приглашали), но праздник прошел без него.
Это сказалось на моем настроении. Почему – я стараюсь не думать. Зато с куда большим интересом теперь слушаю истории Бекира о его работе. Особенно сильно реагирую, когда проскакивает знакомое имя.
Я его гуглила. Смотрела в соцсетях. Ох… Такая заинтересованность и саму пугает, но остановиться я пока не могу. Объясняю себе же, что не встречала раньше таких людей. Но размышлять о Салманове слишком много себе не позволяю. Чувствую опасность, а еще бесперспективность. Поэтому – дозировано. Да и, мне кажется, интерес потихоньку угасает.
Это хорошо.
Потому что, уверена, он обо мне давно забыл. Работы много. Внимания, подозреваю, тоже. Есть, с кем пообщаться, кроме глупой любительницы поискать розетки в неожиданных местах.
Когда вспоминаю свои слова в той беседе, испытываю стыд. Сейчас всё кажется неуместным. Хотелось бы произвести другое впечатление, пусть я и не знаю, какое произвела в реальности. Но это всё неважно. Правда. Потому что в моем будущем никакой роли не сыграет.
Мне нужно думать о планах на предстоящее лето, о разговорах с отцом. О Мите… И снова ох…
Он меня не оставляет. Изменил тактику: теперь извиняется. Говорит, что осознал неправоту и перед родными тоже готов извиниться. Клянется, что без меня плохо. И мне кажется, что я вижу это во взгляде. Из-за этого плохо уже мне. Сердце отзывается.
Я не могу снова ему так же довериться, розовые очки слетели. Но и избавиться от возможно глупой веры, что у нас еще все может сложиться, тоже не могу.
Он больше не делает широких неуместных жестов, как тогда с платком. Просто смотрит издалека. Пишет. Звонит. А я не блокирую.
Дура, да?
Возможно. Но я верю в его раскаянье. Что нам делать, тем не менее, не знаю. Больше не разрешу так много, как раньше, пока не заявим о своих отношениях по-честному. А заявим ли – вопрос.