Мой муж - предатель (СИ)

Он такой рассудительный на словах, а сам не может выпустить меня из рук. Гладит крепкими пальцами, проводя по изгибам, и нажимает всё сильнее. Жаднее. Он хочет меня прямо здесь и сейчас и, наверняка, в мыслях уже нагнул и заставил стонать. А еще эта его хрипотца, она намертво впилась в его красивый голос и понизила до возбуждающих вибраций.
— Я быстро, — я рывком выбираюсь из его ладоней и скрываюсь за белоснежной дверью.
Я не собираюсь играть с ним, издеваясь. Или действительно открывать холодную воду, чтобы привести мысли в порядок. Я и так в порядке. Я хочу, чтобы это случилось. Поэтому я скидываю одежду и становлюсь под тропический душ. Набираю на ладонь фирменный гель для душа, который всегда один и тот же в отелях этой сети. Ноты кокоса и ванили, я так люблю это сладковатое сочетание. Волосы я не трогаю, хотя в спешке попадаю водой по кончикам.
Я провожу ладонями по своей коже и чувствую, как сильно возбуждена, тело буквально изнывает и откликается на малейшее прикосновение. Но я хочу его прикосновений. Сминающих, жарких, жадных.
Я выхожу из кабинки и накидываю махровый халат на голое тело. Хочу уже выйти, но взгляд падает на большое зеркало. Я поворачиваюсь к нему и придирчиво смотрю на свое отражение. Выгибаю шею, провожу по линии подбородка, по скулам, потом сминаю пальцами свои губы…
Я же красивая.
Еще молодая, но не пустышка.
Чего Игорю не хватало?
Идиотский вопрос, я знаю. Но он, как код программы, записан где-то очень глубоко и не может не прозвучать.
Я развожу полы халата в стороны и рассматриваю свою фигуру. Грудь из-за тяжести немного опустилась, но я никогда не комплексовала по этому поводу. Соски может могли бы быть поаккуратнее. Меньше. Но у меня сумасшедшая талия. И классные ноги, я могу со спокойной душой носить короткие юбки хоть каждый день.
Так чего тебе не хватало, больной сукин сын?
Я сжимаю ладони в кулаки и резко разворачиваюсь. Быстрым шагом выхожу из ванной комнаты, едва не наталкиваясь на Марка.
— Я взял твой ключ, — подсказывает он, когда замечает, что я смотрю на его влажные волосы. — Я только вернулся.
Он тоже принял душ. И стоит теперь без рубашки, с перекинутым через плечо полотенцем. Впрочем, он забыл им воспользоваться. Его натренированное тело блестит от влаги.
— Мы можем больше не разговаривать? — спрашиваю его. — Отнеси меня на кровать.
Марка не нужно просить дважды. Он подхватывает меня на руки и вскоре опускает на огромную кровать, которая пахнет чарующей свежестью. Я перехватываю его широкие ладони и сразу направляю к разрезу халата. Мне хочется побыстрее забыться и оказаться под ним, услышать, как собьется к черту его дыхание, когда он увидит меня всю.
— Ты сумасшествие, — выдыхает Марк над моим ухом и сдергивает с моих плеч халат.
Я смотрю на его лицо и остаюсь довольна. Да, это мне было и нужно. Его ошалелый потемневший взгляд. И то как дернулись его ладони. Его повело, как пацана. Он прогибает меня, снова впиваясь в мои губы влажным безумно глубоким поцелуем, а руками стирает все мои недавние глупые вопросы перед зеркалом. Мне становится плевать на них. Мир замыкается на том, как горячие пальцы Марка раскатывают мои соски. А его язык ласкает мою наэлектризованную кожу.
— Тебе помочь? — спрашиваю сквозь морок в голове и тянусь ладонями к его джинсам. — Я уже влажная, Марк. Я готова…
Он рычит. И порывисто разворачивается, я сама не замечаю, как оказываюсь под его стальным телом в правильной позе. Он подтягивает меня чуть выше и запечатывает мой рот глубоким поцелуем, раздвигая языком мои губы и заполняя без остатка. Мои выдохи за секунду превращаются в стоны. Я чувствую, как он примиряется ко мне, не разрывая поцелуя, и нечаянно царапаю его спину от предвкушения.
— Марк…
— Готова значит?
— Да, пожалуйста…
— Выгнись сильнее. Да, так… Так, малышка.
Я то цепляюсь за него, то машинально отодвигаюсь прочь, когда он вбивается в меня. Мой крик сперва летит между нашими телами, а потом я прячу его в грудь Марка, целуя, изнывая, совершенно теряясь. Марк вбивается в меня, отпуская себя и задавая жесткий ритм. Словно столько думал обо мне, что не способен на нежность. Мне самой она сейчас не нужна. Мне хочется, чтобы он двигался быстрее, глубже, размашистее…
  
— Боже, Марк, — мой голос не слушается, я даже не уверена, что мне удается произнести вслух хоть что-то. — Да, да, пожалуйста, еще…
Еще.
И еще.
Марк хватает меня за талию и делает мощные толчки, направляя мое тело на свой член. Я больше не могу и чувствую, как начинаю уплывать. Я машинально крепче сжимаю его бедрами и окончательно теряю комнату. И все детали вокруг, проваливаюсь в сладкий прилив, который становится всё выше и обжигает пульсацией.
Так тесно, сладко…
Так…
Марк изливается в меня и до болезненной тесноты, от которой мне хорошо, смыкает руки вокруг моего мокрого тела.
  
Глава 14
 
Я просыпаюсь в своем номере. И только в момент пробуждения понимаю, что забыла попрощаться с Марком. В том смысле, что надо было разойтись по разным номерам. Вместо этого я заснула рядом с ним. И даже что-то шептала ласковым голосом, когда засыпала, обнимала его, целовала…
Он лежит рядом.
Не спит и не занят телефоном. Марк смотрит на меня, держа голову на согнутой руке.
— Доброе утро, — бросает он, когда замечает мой взгляд.
— Доброе, — я киваю и машинально тянусь к телефону, чтобы понять сколько сейчас времени.
А заодно получить небольшую передышку и решить, как вести себя дальше. Все-таки я по-другому представляла себе сегодняшнее пробуждение. Вернее, я его никак не представляла. Но то, что происходит сейчас, застает меня врасплох.
— Семь утра, — подсказывает Марк. — Я заказал завтрак в номер минут пятнадцать назад. Наверное, ты начала просыпаться из-за моего голоса, хотя я старался не шуметь.
— И что ты заказал?
— Почти всё меню. Не знал, что ты захочешь.
— Это мило, — я откидываюсь на подушку и пытаюсь расслабиться.
Кажется, я забыла, как это делается.
Я как на иголках. Подспудно жду чего-то нехорошего и поэтому волнуюсь. Пытаюсь просчитать чего добивается Марк, куда ведет наше общение или где я дала слабину и вот-вот пропущу важную развилку, из-за чего потом у меня будут большие проблемы.
Наверное, это и есть то самое недоверие к миру. После предательства оно быстро пускает корни в самое сердце.
— Ты где-то витаешь, — доносится приглушенный голос Марка. — А я, между прочим, рассказывал о своем детстве.
— Правда?
— Нет, — он смеется с утренней ленцой. — Я говорил, что последний раз засыпал с раскрытыми окнами три года назад. Я привык, что везде эти шторы специальные… как они? Забыл слово.
— Блэкаут.
— Да, точно. Меня раздражает свет с улицы.
— А что случилось три года назад?
— Меня зацепил идиот на перекрестке. Я тогда на мотике гонял, хорошо, что в защите был. Но все равно поломало немного. Я когда домой приехал после больницы, сразу вырубился. Было плевать и на шторы, и на свет.
— Так вот откуда шрамы, — я касаюсь пальцами самого большого шрама, который тянется от его ключицы. — Ты до сих пор гоняешь?
— Нет, забросил. Но мотик есть, пылится в гараже в Питере.
— Значит успешно пережил кризис среднего возраста?
Марк усмехается.
— Сейчас этот кризис по-другому выглядит, — он ловит мои пальцы и начинает мягко поглаживать их, лаская и запуская приятный ток по моей коже.
— И как же? Нужно гонять на Поршаке с открытым верхом?
— Это тоже устаревший вариант. Сейчас нужно купить тесный спортивный костюм и много бежать. Видела марафоны, забеги, из-за которых перекрывают половину города? Вот это оно. Забеги кризиса среднего возраста.
Я смеюсь.
Я никогда не смотрела на эти мероприятия под таким углом.
Раздается стук в дверь, и Марк идет открывать. Он встает с кровати полностью обнаженным, подхватывает с пола джинсы и надевает их на ходу. Я тоже опускаю стопы на пол. Рядом с прикроватной тумбочкой нахожу свой халат, от которого меня вчера довольно варварски освободил Марк. Но вещь цела, что уже хорошо. Я накидываю халат на тело и завязываю пояс. Ухожу в ванную, чтобы умыться, а когда возвращаюсь, Марк уже выдает чаевые официанту.