Невольница князя (СИ)

Однако этот любимцем стал. Вон как рыскает среди лошадей от одного воина к другому.
Забава снова поерзала. И получила легкий шлепок по бедру.
- Я что сказал?
- Прости, князь, - повинилась снова.
А мужчина вздохнул.
- Радуйся, что тяжко тебе от жаркой ночи, а не от исполосованной задницы, - проворчал негромко.
- Спасибо, господин. Просто я… - и осеклась.
Нельзя говорить, что это от непривычки. Властимир на приказы ох какой скорый. К тому же Забава сама понимала, что ей повезло отделаться только бессонной ночью.
- Просто ты что? Говори уже!
И лгать ему тоже опасно. Забава вздохнула и, внимательно разглядывая уши Стогрива, призналась.
- Сидеть больно.
Над головой послышался самодовольный смешок.
- Больно было бы, если бы я взял тебя по-другому. С твоего же согласия!
Забава густо покраснела. Вчера она была не в себе! Страшно, холодно, и еще вино это… Голова до сих пор как чумная.
- Отчего же не взял?
- Потому как лучше после этого мыться. Хоть благословение Сварога дарует мне гораздо более крепкое здоровье, чем у обычных людей, но ты можешь и болезнь подхватить.
- Болезнь?!
- Зуд, например, женский.
Забава озадаченно примолкла. Слова Властимира были справедливы. Да и о женских недугах она слыхала – Ирья расстаралась. Она же научила различать отвары. Одни против красноты, другие от гноя и неприятного запаха. Но варили их только знахарки и лекари – слишком легко хорошее зелье могло превратится в отраву.
«…А ведь раньше довольно было трав на лужочке собрать и в кувшине запарить. Наутро глядишь – и готово твое исцеление», - вздыхала надзирательница.
Теперь же все перевернулось с ног на голову. Разве что от тягости было по-прежнему легко избавиться. И сегодня, кроме чистки тарелок, Забава съела нужные корешки.
- Однажды я тоже хотела стать знахаркой, - призналась князю. – Люди так много болеют. Особенно детки…
Властимир помолчал немного, будто удивленный ее откровением.
- Немудрено, - ответил, наконец. - Северному царству приходится тяжело.
- А другим? Ты ведь много где был, господин. Видел разное!
- Другим тоже. Южные земли все в песках погрязли, города заметает по самую крышу. На востоке изрезанная ветрами степь от края до края. Хоть кочевой люд землю не пашет, а гоняет табуны лошадей, но со смертью Лады им выпало отбиваться от лютоволков и болезней… По всему миру прокатилось несчастье. Наши боги хоть и носят разные имена, а все же суть одинакова. И если бы не изменила богиня своему мужу, то и беды не случилось бы.
- Да кто ж сказал, что она изменила?! – крикнула Забава и тут же осеклась.
Мужчина за ее спиной напрягся.
- Сомневаешься в словах Сварога? – прорычал тихонечко, и от этого аж волоски на руках и шее встали дыбом.
Однако все внутри противилось обвинениям князя. Разве нельзя предположить, что мужчина виноват? То есть бог…
- Верю в то, что людская молва бывает несправедлива, князь.
- Вот и оставь свою веру при себе! – окоротил зло.
Забава понурила голову. Права была Ирья, называя ее блаженной. Блаженная и есть! Решила вдруг в то, что Властимир может с ней согласиться! И в каменном сердце князя теплится искра сострадания к женщинам. Надо ж такое вообразить… За душу взяла такая тоска, хоть вой. Но Забава изо всех сил старалась удержать слезы.
Властимиру они не нужны. Как и множеству остальных мужчин. Так нечего взывать к жалости тех, у кого ее отродясь не было.
***
Властимир
А характер у Забавушки все же есть. Не так покорна его наложница, как кажется…
В который раз Властимир захлебывался черным дегтем ревности, наблюдая за девушкой.
Забава трудилась наравне с воинами. Не капризничала, когда приходилось рано вставать или пачкать руки. Стирала, мыла, и даже лошадей чистила. Отдыхать не хотела, но при этом умела не навязываться и быть скромной. А воины с восторгом перешептывались, дескать, вот это женщина! Собой хороша, трудолюбива и храбра к тому же. По нраву им оказалась княжья наложница. Лютоволк – и тот вился вокруг белокосой красавицы. Все норовил стребовать ласки.
 
Властимир недобро прищурился.
Для чего девка старается? Или нарочно дразнит? Подумаешь, разобиделась на его приказ молчать о мертвой богине. Холодна теперь, как ледышечка.
Швырнув обглоданную кость в кусты, Властимир встал.
- Обойду лагерь, - бросил стоявшему неподалёку Пересвету. – А ты за наложницей пригляди.
Воин кивнул. Он был немногословен и равнодушен ко всему, кроме битв. Подкинутый однажды к стражникам, у них он и остался, никогда не смотрел в сторону женщин, а улыбался лишь при виде доброго меча. Такому хоть с десяток красавиц поручи, все целы будут.
Еще раз глянув на хлопотавшую у котла девушку, Властимир пошел прочь. Забавушка в его сторону не посмотрела. А вот лютоволк следом увязался.
- Сидел бы около костра со своей любимицей, - обронил зло.
Серый только косматой башкой встряхнул да уколол внимательным взглядом. Ну чисто человек, только в волчьей шкуре!
И Властимир прибавил шагу.
Под сапогом влажно зачавкало болото. А раньше тут был ручей, если верить старым картам. А еще деревушка… От нее осталась разве что несколько холмов, заросших колючим кустарником. Чем ближе к Топям, тем злее становилась природа. И обезумевшие животные – от мелкой мыши до медведя - не нападали только потому, что рядом ходил лютоволк.
Взобравшись на пригорок, Властимир огляделся вокруг.
Всякий раз становилось тошно от вида некогда плодородных полей и густых лесов. Теперь вместо них трясины, испорченная пеплом земля и заросшие колючками рощи. А все из-за распутства богини, будь она неладна!
«Да кто ж сказал, что она изменила?!» - зазвенел в ушах девичий голосок.
Властимир даже ругнулся сквозь зубы.
Игривый нрав Лады был известен с древних времен. Она ведь богиня жизни! Плодородие, рождение детей, браки и любовь – все в ее власти. От их со Сварогом страсти родился этот мир. Духи и божества мельче – тоже ее творение. Стоит ли дивиться тому, что она нашла себе любовь на стороне? Какой мужчина это стерпит?
Лютоволк, сидевший рядом, тихонько заскулил.
- По семье скучаешь? – буркнул Властимир, а зверь печально свесил голову.
Скучает… Ждет его волчица, дети малые.
И вот, странное дело, эти огромные хищники всегда только одну подругу выбирали. А если кто из пары погибал, то сами не жили. Не единожды Властимир встречал сбросившихся со скал животных. А ведь могли бы селиться стаями… Один в общине мужского рода, пятой-другой женского. Все, как у людей.
Лютоволк снова заскулил.
- Не услышит тебя, можешь не рвать глотку, - и, заметив недовольный взгляд, добавил: – Видно, хорошая у тебя жонка, раз тоскуешь.
Но его слова были встречены фырканьем. Зверь нагнул голову, показывая ухо, край его был надорван. Властимир изумленно присвистнул.
- Она сделала?
Лютоволк кивнул.
- Зачем тебе такая непокорная? Одна головная боль!
Но желтыми огнями сверкнули звериные глаза: потому что любит! Единственная она, самая желанная. Для нее вышел к людям и не считал просьбу о помощи унижением, потому как ради волчицы и детей был готов на все.
Властимир хотел рассмеяться, но не смог.
На ум почему-то пришла Забава. Ее потухшие глаза и опустившиеся плечики. Печаль наложницы тревожила сердце. Но хуже того - подталкивала прислушаться к женским словам, отыскивая в них зерно истины. А ведь так быть не должно!
Круто развернувшись, Властимир зашагал обратно. Лезут в голову всякие глупости! Вышвырнуть бы их, как шелудивых псов, а вот не получается.
И ноги сами бегут обратно. Не хочется оставлять Забаву одну слишком надолго. В своих воинах Властимир был уверен. Не одну битву плечом к плечу выстояли. Однако сейчас не терпелось вернуться. Да и поздно уже, пора наложнице оказать внимание своему господину.
***
- Сегодня доедем до жилья. Без моего дозволения не говорить, далеко не уходить. Здешние волхвы девок не жалуют, поняла?