…И я посмотрел на небо (СИ)

— Уважаю такое стремление! — собеседница облегчённо выдохнула. — Но тебе нужно кое-что понять. Теперь под твою ответственность попадёт ещё больше людей. Их жизнь, карьера, благополучие, хоть и отчасти, но будут зависеть от тебя. Понимаешь, что это значит?
— Ну… я должна…
— Ты должна думать о них, помогать, если необходимо. Всем. — я кивнул в сторону выхода, где стоял учёный. — И тому человеку тоже, если придётся. Понимаешь? — я повернулся к выходу, но напоследок добавил. — Кстати говоря, это мой друг. Удачи тебе на службе, солид Стрейна.
Уходя, я помахал рукой в знак прощания, оставив девушку в смятении. И мы с Пи покинули здание.
***
— И всё равно это было слишком радикально! — не унимался Пи. — Почему бы не дать ход этому проекту, хотя бы тайно? Пойми же, космическая экспансия это важнейший шаг для человечества!
Мы шли по небольшой площадке, в окружении множества людей.
— Хотя бы потому, что ты изложил этот план на открытой конференции. Ты же знаешь, что мы и чихнуть тайно не можем, что уж говорить о космической экспансии. — я использовал нарочито поучительную интонацию. — А если народ узнает, что мы ставим под сомнение человеческое достоинство…
— Да-да, хватит повторять, — отмахнулся Пи, пропустив мои слова мимо ушей. — Как же меня это достало.
— Ты нарочно игнорируешь положение вещей в нашем обществе, чего ещё ты ждёшь?
Пи шустро обогнал меня и перегородил мне путь:
— Да я единственный, кто не игнорирует происходящее! И я жду от людей хоть толику рассудительности! Хотя бы от тебя, Клеменс! У человечества ещё никогда не было таких возможностей, как сейчас!
— Я подумаю, как можно тебе навстречу, Пи. — я намеренно понизил голос, чтобы заставить его прислушаться. — Когда ты перестанешь привлекать столько нежелательного внимания! Уже каждый второй солид на тебя косо смотрит.
Мы с Пи частенько спорили о политике и обществе. Я считал, что если хочу быть хорошим управленцем — должен постоянно проверять свои взгляды на прочность.
— Что обсуждаете, господа? — раздался над нашими головами громкий хриплый голос.
Мы не заметили, как рядом с нами оказался человек в форме с очень суровым лицом. Он сверкал перед нами знаками отличия и слегка надменной улыбкой. Крупный торс загородил солнце, и я готов поклясться, что его тень обдавала прохладой. По моей спине пробежали мурашки.
— Не пугай так, Фаут! — выкрикнул Пи, держась за грудь.
Человек в форме громко рассмеялся и ответил:
— Уж извините, — он смахнул с глаза смешинку, — у вас были такие кислые мины, мне захотелось вас отвлечь.
— И очень кстати. — я как всегда сохранял лицо. — Нам бы уединиться где-нибудь.
— Кто-то опять донимает Пи? — поинтересовался Фаут.
— Ко мне подошла одна радикально настроенная особа… в погонах. — объяснил я.
— А чего ты ждал от величайшего ума в институте? Небось глаз на тебя положила! — он дружески похлопал Пи по плечу.
Но тот явно не был настроен на шутки, так что, отмахнувшись от Фаута кривой усмешкой, он сменил тему разговора:
— В кафе пойдёмте. Я есть хочу. — поникший вид учёного заставил Фаута притихнуть, так что в знак одобрения мы просто обменялись кивками и двинули в ближайшую забегаловку.
***
Мы шли по широкой и ухоженной улице. Закатное солнце перетекало в кронах многочисленных деревьев, а на душе было очень спокойно. Недалеко от нас роботы ремонтировали трещину в брусчатке, и я снова задумался над тем, как удачно человечество наладило свой быт. Меня никто не учил ценить условия, в которых я живу с рождения, но каждый раз, наблюдая наши низкорослые зелёные города, я понимал, что хочу защитить эту утопию.
— …Клеменс? — разбудил меня взведённый голос Фаута. Он остановился и захрустел костяшками, смотря куда-то в сторону.
Вынырнув из своих мыслей, я услышал вдалеке обрывистые крики и звон бьющегося стекла. Мне сразу стало понятно — мародёры. Несколько людей решили, что роботы отнимают их право трудиться во благо общества, и сочли это поводом для дебоша. К тому же, они разворотили то самое кафе, в которое мы шли.
 
— Разберись с этим. — одобрил я, и Фаут помчался разнимать драку.
— Кретины. — пробурчал Пи. — Они ломают, мы создаём. И это повторяется, повторяется, и повторяется.
В этот момент я наблюдал, как один из мародёров безжалостно избивает робота клюшкой. Разрывая мягкое полупрозрачное покрытие, прогибая детали корпуса. Совсем не жалея сил.
— Лучше так, чем люди будут грызть друг-друга. Да и на что ты жалуешься? Мы подобное поведение всё равно не поощряем.
Фаут на полном ходу ворвался в драку, первым делом оглушив шокером робота — всё по лекалам Исполнительных Сил. Только затем он одним замашистым движением схватил и заковал в наручники мародёра. Клюшка со звонким стуком упала на землю где-то вдалеке.
— Я сотрудник Исполнительных Сил рестенант Фаут! Всем сложить руки за голову! — проорал он в сторону остальных участников драки.
Но никто даже не обернулся.
— Меня всё равно бесит эта узколобость. — пробурчал Пи. — Неужели всех это устраивает?
И тут я заметил нечто, к чему совершенно не был готов: там, в окружении сломанных роботов, против двух мародёров с клюшками, выступал… обычный прохожий. В старомодном длинном плаще.
Честно сказать, подобного я не видел ни разу. Судя по ярости, с какой нападали на него мародёры, мне пришла в голову только одна мысль — он заступался за роботов. В наше время, когда к роботам пренебрежительно относятся даже добропорядочные сотрудники Исполнительных Сил, подобное просто немыслимо. И всё же, это предположение в итоге оказалось верным.
— А как ты относишься к этому? — я кивнул в сторону драки.
Прохожий в плаще изящно лавировал между ударами, а сам не нанёс ни одного — словно дразнил своих соперников. Но когда заметил присутствие сотрудника Исполнительных Сил, он тут же бросился на оппонентов.
Уклонившись от очередного удара, прохожий пихнул одного из мародёров ногой в грудь. И это не было похоже на удар, нет. Мародёра как-то мягко отбросило, и он упал на землю, прокатившись пару метров. Тут же инициативу подхватил Фаут, обезвредив последнего дебошира с клюшкой. В этот момент прохожий уже сидел на коленях, пряча руки за голову. Подол его плаща плавно осел на землю.
— Угроза устранена, товарищи, можете спать спокойно! — слукавил Фаут, когда мы подошли. Роботы никогда не причиняют вреда людям, только лениво защищаются. Ну а мародёры… людей обычно не бьют.
Задержанные уже стояли ровной шеренгой, закованные в наручники.
— Сейчас заполним бумаги и упакуем этих граждан. — с этими словами Фаут достал рабочий планшет.
— Паршивые железяки! — драматично воскликнул один из задержанных мародёров. — Этот ресторан был моим делом, а у меня его просто отняли! Может они ещё и в постели меня заменят!? — он, пихнул ногой лежащего перед ним робота, но, уткнувшись в каменный взгляд Фаута, робко вернулся на место.
Внезапно тело робота задёргалось.
— Вы их поотключайте, что ли. — напомнил Пи, печально обводя взглядом дрожащее металлопластиковое тело.
Я молча открыл программу на своём рабочем планшете и приложил его к роботу. Тот замер и распластался по земле.
— Эм… Фаут… — робко обратился Пи. — Тут такое дело… не знаю, как сказать. Этот прохожий… он мой друг. — он указал на человека в плаще, который тихо стоял в стороне.
— Что!? Этот робофил!? — снова завёлся буйный мародёр, но попытался продолжить более мягко. — Товарищ… рестенант, верно? Я треть своей жизни посвятил этому заведению, я всего-то…
— Та-а-а-ак! — отвёл взгляд Фаут. — Треть жизни — долгий период. Ты пока детали вспомни, а расскажешь уже в отделении. — нахмурив брови, он осмотрел прохожего в плаще. — Друг, значит. Как зовут?
— Вакус! — ответил прохожий.
— А ты ловкач, Вакус! Даже царапины на этих паршивцах не оставил. — оценил паренька рестенант Фаут. — Не хочешь к нам, в солиды пойти?