Плотское желание (ЛП)

Проблема в том, что я уже знаю это. Я знаю, что у мира, в котором он живет, есть две стороны, или даже больше. Но мне придется смириться со всем этим, или не смириться вовсе.
Я решила, что к тому времени, как вернусь домой, напишу ему и скажу нет. Что я не могу пойти с ним на вечеринку, что в этом нет никакого смысла. Хочу сказать ему, чтобы он взял себе кого-нибудь другого, но как бы ни была сильна мысль о любой другой женщине на его руке, она скручивает мой желудок и вызывает во мне прилив ревности.
Именно поэтому я должна сказать ему нет.
Такой мужчина, как Данте, не привык слышать это слово, и он умеет отговаривать меня. Но это никогда не будет чем-то большим, чем просто интрижка. Насколько я знаю, у него до сих пор есть другие женщины на стороне.
Хотя я не очень-то в это верю.
Мы не говорили об эксклюзивности, и, к счастью, мы использовали презервативы в ту вторую ночь, когда он пришел. Но я не думаю, что он спит с кем-то еще. Того факта, что он ушел из того клуба, потому что хотел меня больше, чем одну из тех девушек, достаточно, чтобы я поверила, что в его постели больше никого нет.
И уж точно никого нет в моей.
Но это не значит, что так будет и впредь, говорю я себе, поднимаясь по лестнице и звеня ключами в руке. Я старалась не думать о том, что он хотел остаться на ночь после приезда, а я ему не позволила, или о том, как он хотел, чтобы я осталась после сеанса. Я старалась не думать о том, каково это - видеть его в своей спальне, и как я просыпаюсь утром и скучаю по его виду по другую сторону моей кровати.
Все это приведет к неизбежной боли.
Я еще раз прокручиваю в голове текст, который собираюсь ему отправить, как раз в тот момент, когда поднимаюсь по лестнице, и тут же замираю на месте.
Перед моей дверью лежат два пакета - один большой, плоский и прямоугольный, а другой поменьше, размером с коробку из-под обуви. Они оба завернуты в матовую черную бумагу, и я вижу, что к верхней коробке прикреплен маленький плотный конверт из картона с золотой шелковой лентой.
Мне даже не нужно смотреть на конверт, чтобы понять, что коробки от Данте. Больше никто не будет присылать мне подарки, особенно такие. И я не думаю, что мне придется гадать, что это за подарки, учитывая то, что он попросил меня об этом только вчера вечером.
Я прикусываю губу, когда отпираю дверь, беру пакеты и закрываю за собой дверь ногой. Я несу их по коридору в свою спальню, наконец, став на пол и долго глядя на них.
Я могла просто не открывать их. Я могла бы написать Данте и сказать, что это уже слишком, а затем последовать отказу, который я планировала в своей голове.
Но любопытство уже слишком велико.
Вздохнув, я протягиваю руку за большим пакетом. Оберточная бумага кажется до смешного роскошной, толстой и жесткой, как настоящий лист бумаги, с матовой текстурой, по которой так и хочется провести пальцами. С небольшим усилием я разрываю ее, обнаруживая под ней плоскую золотую коробку, которая заставляет меня покачать головой. Коробка сама по себе достаточно красива и даже не нуждается в обертке, лишний слой, это своего рода экстравагантность, которая ясно напоминает мне о большом разрыве между моим миром и миром Данте.
Но это не мешает мне приподнять крышку, чтобы посмотреть, что внутри.
Под слоями папиросной бумаги скрывается сложенный малиново-красный шелк. Я знаю, что это платье, еще до того, как достаю его из коробки, но уже тогда задыхаюсь: ткань скользит по моим пальцам, когда я беру его в руки.
Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела. Верхняя часть из облегающего шелка, с вырезом в виде сердца и рукавами до плеч, переходящими в лиф и юбку, которые будут облегать меня, как вторая кожа. С обеих сторон есть разрезы, и я уже вижу, что оно почти наверняка будет сидеть на мне идеально. Понятия не имею, как Данте это удалось, но платье - абсолютное совершенство.
А рядом с ним лежит маленькая плоская бархатная коробочка.
Это уже слишком. Но все это было слишком, с самого начала. Чаевые, которые он оставил после первого сеанса. То, что он сделал с Рико, чтобы убедиться, что я смогу закончить татуировку. То, как он целовал меня. Как он прикасался ко мне. То, что он мне говорил.
 
Я тяжело сглатываю и достаю коробочку.
Внутри - изящно сделанное золотое ожерелье-чокер, усыпанное маленькими рубинами того же цвета, что и платье. Если бы кто-то другой прислал мне такое, я бы сказала, что это подделка, но такой человек, как Данте, никогда не пришлет мне ничего, кроме настоящих драгоценных камней. А это значит, что я даже представить себе не могу, во сколько ему обошлось это украшение и серьги в форме виноградной лозы, украшенные подходящими рубинами.
Я провожу пальцем по золоту, удивляясь, как я могу носить такое. Все это принадлежит миру блеска и гламура, в котором мне не место, и я никогда не хотела быть его частью. Я никогда не мечтала быть Золушкой на балу. Мне не нужен прекрасный принц, который завернет меня в шелка, утопит в драгоценностях и увезет подальше от всех моих проблем.
Данте хочет этого, я знаю. Он хочет все исправить за меня, а я хочу решить все сама. Пока что его методы "исправления" только ухудшают ситуацию, а не улучшают.
Неужели это правда?
Я отложила украшение и потянулась за другой коробкой. С тех пор как он угрожал Рико, работа стала хуже, это правда, но другие стороны моей жизни начали оживать. Я больше улыбалась и смеялась с Данте, чем за последние шесть месяцев. Мы общались и проводили время вместе, и мне казалось, что все не так уж плохо, как кажется. И, несмотря на то что я знаю, что все это неизбежно закончится, я не могу отрицать, что время, проведенное с ним, сделало меня счастливой. Время, которого у меня не было бы, если бы он не уговорил Рико позволить мне взять его на себя.
В коробке поменьше, как я и предполагала, лежит пара туфель на каблуках. Они выше и изящнее, чем все, что я когда-либо носила, я даже немного опасаюсь, что могу сломать лодыжку. Мой обычный гардероб состоит из кроссовок и Doc Martens. Но они великолепны - золотые, с изящными ремешками и тонким каблуком, и я могу представить, как буду себя чувствовать в них.
Импульсивно я достаю телефон и звоню Данте.
Он отвечает на первом же звонке. Вот тебе и игра в недотрогу. Если его нетерпение поговорить со мной, это своего рода игра, чтобы заставить меня смягчиться, то она сработала.
— Я так понимаю, ты получила посылки, которые я отправил? — В его глубоком голосе слышится юмор, и от одного только его голоса на другом конце моя кожа покрывается мурашками от желания.
— Получила. Данте, это слишком много. Я даже не могу представить, во что все это обошлось...
— Тебе и не нужно. — В его голосе звучит ровная, высокомерная уверенность. — Я уверяю тебя, что это не имеет значения. И сколько бы я ни потратил, это будет стоить того, чтобы увидеть тебя в этом платье.
В этих словах звучит вожделение, от которого у меня перехватывает дыхание.
— Я не сказала ДА, Данте.
— Тогда тебе и не нужно. Можешь оставить все себе, если хочешь. Это подарки, Эмма. Никаких обязательств. — Он делает паузу. — Но я представлял тебя в красном шелке с того самого момента, как впервые увидел тебя.
Меня охватывает головокружительная волна жара, и я опускаюсь на край кровати. Этот мужчина невозможен.
— Удивительно, что ты не прислал с ним нижнее белье.
Данте хихикает.
— О, маленькая птичка. Под такое платье лучше ничего не надевать.
У меня пересыхает во рту. То, как темнеет его голос, говорит мне о том, какие именно фантазии он вынашивает.
— Не могу сказать, что я когда-нибудь делала что-то подобное. Не говоря уже о том, чтобы надеть такое дорогое платье и туфли. Данте, я тебя опозорю.
— Ты никогда не сможешь меня опозорить. — Он говорит так уверенно, как будто эта идея действительно абсурдна. Он так уверен во мне.
Я уже спланировала свой отказ. Но когда его голос звучит у меня над ухом, а платье лежит рядом, я чувствую, что моя решимость рушится.