"Фантастика 2024-93". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

– Ага. Значит все-таки дело Ордена. Но неофициальное.
– У нас есть разрешения на расследование, – кажется, Миклош только вышел из задумчивости, – подписанное Михаилом Новгородским.
Гульяз улыбается.
– Значит, неофициально. Вы оба знаете, что наш район подчиняется Кавказскому управлению Ордена с широкой автономией. И разрешения его представителей у вас нет.
Теперь улыбается уже Миклош.
– И вы прекрасно знаете, что автономия не исключительна, и слово главы Южного округа превосходит по силе ваши местные разрешения.
Гульяз только усмехается.
– Вы никогда не были на Кавказе, верно, юноша? Особенно в наших местах. Здесь всем правят бал знакомства и связи. Даже если ваш глава окажется здесь, то сначала ему придется иметь дело с Ибрагимом Тасалбыевым, главой Кавказского управления. Потом с его заместителями – Игизом, Арсеном и Закиром. Потом с их заместителями. Потом с их. И когда его воля дойдет до меня, ваша оборотница будет далеко-далеко отсюда. Неважно, что говорит высокое начальство, пока оно далеко. Даже москвичи вооружаются своими исключительными правами и ведут дела сами. Хотя, признаю, еще ни разу здесь их расследование не было успешном. Даже у них нет власти указывать мне, потому что мне указывает Юсуф, ему – Анзор, ему – Абид, и так и дальше. До Ибрагима далеко в городе.
– То есть вы нам не поможете, верно? – Саша решает пойти напролом, чувствуя нарастающее раздражение.
Разговор раздражал, хотя и чай, и квартира этой женщины ей нравились. Был тут какой-то уют, что ли. Вязаные платки, чистота, украшения с какими-то местными видами… Но все это кружево слов без внятного ответа было просто туманом, а плавать в тумане желания никакого не было.
– Не стоило нам вообще останавливается здесь, – Саша отставляет чашку и поднимается.
Гульяз улыбается. Одними губами.
– Вы нетерпеливы. Слишком нетерпеливы, а здесь не любят тех, у кого нет терпения. И таких легко обвести вокруг пальца. Я живу тут, в этих местах, с момента строительства комбината. И я знаю, что терпение – благодетель.
– Тогда к чему эти разговоры? Вы поможете или нет?
– Саша, – чуть примирительно говорит Миклош, – вопрос в цене.
Гульяз кивает.
– Да. Разумеется, вопрос в цене. Я не знаю Алены-оборотницы и не живу в Терсколе. Но знаю того, кто живет там и знает всех двоедушников на мили вокруг. Но как я уже сказала для меня ваши бумажки – лишь бумажки, не ценее тех, что в туалете найти можно. Больше все равно никто не будет работать здесь, а значит и меня никуда не уберут, несмотря ни на что.
Она разводит руками.
– Что вы от нас хотите?
– Услуга за услугу. Я порошу Хаву помочь вам с поисками вашей Алены. Можете не сомневаться, если ваша оборотница хоть когда-то жила в наших краях, то Хава об этом узнает. В обмен вы принесете мне одну вещь.
Миклош поднимает бровь.
– Ничего незаконного. Речь идет о моем обручальном кольце.
Теперь черед Саше удивляться.
– Вашем обручальном кольце?
– Да. Оно осталось в шахте после закрытия выработки. Эта вещь дорога мне как память, но, увы, забрать сама я ее не могу.
– Почему?
Гульяз вновь улыбается. Теперь как-то грустно.
– Думаю, когда вы окажетесь там, то поймете почему. Впрочем, у вас двоих силы достаточно, чтобы находиться в шахтах достаточно долго. В отличие от меня.
– Достаточно силы?
Саша вглядывается в Отражение. Непохоже, что эта женщина разыгрывала их или пыталась отправить в ловушку. Но что-то было не так.
Хозяйка дома усмехается, налив себе еще чая.
– Почти сразу после остановки производства нашлись те из колдунов, кто хотел использовать оставленные шахты для своих целей. Договориться с людьми-владельцами труда не составило, и они что-то провели там. Приезжали москвичи, поймали зачинщиков. Вроде как. Я не знаю деталей – информация не моего уровня секретности. Не уверена, что об этом есть что-то в архивах. Теперь там, где проводили это все – аномалии Отражения. Множество негативных эмоций, больше, чем здесь. Мне там находится весьма затруднительно, особенно в свете того, что я и так тут живу и постоянно трачу силы на щиты. А вы выдержите без проблем. Там на самом деле не слишком далеко. Вот фото кольца, можете поиск сделать. Принесете его, и я замолвлю слово перед Хавой, и тогда без проблем найдете свою Алену. Итак?
  
Саша переглядывается с Миклошем.
– Зачем это вам?
– Потому что я хочу вернуть вещь погибшего мужа, а вы хотите найти потерянного оборотня. Взаимовыгодное сотрудничество.
– Вы могли бы…
– Попросить что-нибудь другое? Да, разумеется. Только зачем? К тому же если я захочу что-то большее, чем небольшая услуга, то есть риск того, что ваше начальство все-таки решит надавить на мое. И да, меня не отправят отсюда, но худой мир лучше доброй ссоры. Один поход в шахту, кольцо – и вы получите Алену на блюдечке.
Саша закусывает губу. Казалось, никакого подвоха, злоупотребление служебным положением, и только…
– Мы подумаем.
– Да. Разумеется, – Гульяз улыбается, – у меня достаточно терпения. Если захотите перекусить, выбирайте кафе в трех кварталах, с синей вывеской, мимо не пройдете. Возьми там хычины, вам должно понравиться.
  
Глава 3
 
Хычины и правда были вкусными. Саша съела три и поглядывала на четвертый, запивая все это ароматным чаем. Миклош задумчиво смотрел в окно.
– Ты говорил с наставником?
Мика покачал головой.
– Пока не о чем. Мы сами еще не решили, что делать будем.
– А что тут решать? Поехали в Терскол, проведем поиск да достанем эту Алену из-под земли. Ты сам был против похода в ловушку, и как-то все это предложение с кольцом на ловушку и похоже.
Миклош кивает.
– Так-то оно так… Но, Саша, ты видела карту. Здесь правда глухие леса на лиги вокруг. Если мы используем поиск, и оборотница эта учует… Думаешь, мы сможем в лесах с ней справится? Или, что важнее – догнать?
– Пройдем по Глубине. Она же не маг, не сбежит. Так и накроем.
– Ты хочешь просто использовать силу. И это может сработать. Действительно может. А может и не сработать. На ведь в итоге все равно, поймаем ли мы это Алену или нет. Вопрос в том, что нам от нее нужна информация и помощь в поиске Светланы, а беготня по лесам и возможная драка не способствует дипломатическому решению ситуации. Допустим, на силе твоей мы ее поймаем, обезвредим и при этом никто не пострадает. И дальше что? Вырвать силой из ее разума знания? Разорвать защиту и вытряхнуть то, что она скрывает, уничтожив личность? Да, Саша, ты это все сможешь. Но хочешь ли?
– Так можно просто пригрозить. Рассказать про расследование и последствия.
– И ты уверена, что этого будет достаточно? Саша, как далеко мы можем зайти на пути к цели используя только грубую силу?
Несколько минут молчание определённо было неуютным.
– Ты думаешь, это Гульяз нас не сдаст сама первым делом кому-нибудь? Думаешь, вся эта история с кольцом не ловушка? – Саша хмуро оглядывает напарника.
– Не знаю точно. Сдаст, не сдаст… Разумеется, никто не даст гарантий. Но, думаю, она понимает, что при любой опасности мы будем защищаться любыми способами совершенно законно, и мы сильнее ее – это первое. И второе – без соответствующих согласований эта местная волшебница и правда может отказаться нам помогать. Ее ничто не обязывает делать это с формальной точки зрения. Бумаги, Саша. Чертовы бумаги. Тут за годы ничего не поменялась. У всех свои протоколы, и без соответствующих разрешений никто и пальцем не пошевелит без своей выгоды. Конечно, Новгородский может надавить на местных, но это будет не мгновенно и чревато сложностями и шумом. Думаю, эта Гульяз видит возможности сейчас с нами поторговаться, повымогать «взятку», пусть и услугой. Я не чувствовал в ней лжи. Просто деловой подход. Конечно, она просто могла бы поговорить с этим или этой Хавой, но видит выгоду и ей пользуется. И я думаю, она прекрасно понимает, что если с нами что-то случится, то те, кто нас послал, до нее доберутся. И это будет не формальные, а реальные обвинения, и смерть после лишения силы. Если она тут с сороковых живет, то едва ли ее тело ритуал полного ограничения в магии переживет. Так что, как ни крути, ей невыгодно нас на плаху вести. Жаль только, что в наших доступных через эти компьютеры данных нет ничего ни о каком ритуале колдунов в шахтах, и никак не подготовишься к тому, что там найти можно. Я проглядел немного, пока мы еду ждали.