"Фантастика 2024-93". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Саша еще раз переглядывается с Миклошем.
– Я из Москвы уехал, когда еще Петра на престоле не было, так что что там твориться в верхних кругах – не знаю. Живу потихоньку, перебрался вот на юг, как он нашим, русским стал. Лицензию имею бессрочную, в дань уважения, так сказать, былым заслугам, – Никита Дмитриевич погладил бороду, – признание из прошлого немало облегчает будущее, запомните это, молодежь, и попросту от наград не отказываетесь, потом пригодятся. Но это я увлекся, прошу извинить. Я давно уже живу своим домом, и иногда поговорить охота. Да и вы смотрите, аки недоверчивые волчата, и знаний хотите, и боитесь, что врагом окажусь. Понимаю. Сказал бы, что сейчас времена сложные, но времена всегда сложные. Вам нужен какой-то конкретный из моих коллег?
– Нет, – Саша качает головой, разглядывая в Отражении хозяина дома.
Он немолод не только на вид и, кажется, совершенно искренен в признании своего нынешнего одиночества – по крайней мере, следов проживания в доме кого-то еще она не чувствует. И амулет на шее Никиты Дмитриевича, и правда, очень, очень знаком.
Нет причин не доверять ему. Кроме того, что любой может оказаться предателем.
– Если вам и правда нужен тот, кто мог хорошо и качественно внешность править и живет тут, или хотя бы на юге, хотя бы не меньше чем полвека, то кандидатур очень немного, господа. Очень. Из тех, о ком я знаю, – ваш покорный слуга и Хельга. При том я совершенно уверен, что я сам не исправлял внешность никому, приезжавшему из Петербурга или привозившему с собой ценные артефакты. У нас сообщество Затронутых небольшое, вести разносятся быстро. И хотя моя профессия, разумеется, предполагает умение держать рот на замке, я все же уверен, что я не тот, кого вы ищите.
Саша качает головой, несколько разочарованно.
– Этот человек, что носил Личину, мог переехать сюда когда угодно, мог воспользоваться услугами по изменению внешности где-то еще или и вовсе сделать это еще в Петербурге. Спасибо, что уделили нам время.
Старик качает головой.
– Куда же вы торопитесь?
– Что? – Саша почувствовала, как по спине пробежал холод дурного предчувствия.
Николай Дмитриевич только вздохнул.
– Не стоит переживать, юные волшебники. Я не враг. И я говорю, что вы торопитесь с выводами. Кого бы вы не искали, если этот человек носил Личину, то в любом случае он должен был приходить к кому-то из моих коллег. И никак иначе. Вам, юноша, – мужчина кивает на Миклоша, – внешность исправляли иным колдовством, куда более сложным и к тому же – санкционированным Орденом. Такое редкость, надо признать. Но все же. Да, я вижу чужую магию на вашей внешности, издержки профессии, так сказать. Так вот, ваше изменение вовсе не такое же, как обычная Личина. Совершенно не такое. Более того, я не ошибусь, если предположу, что проводил ритуал тут сильный маг, очень сильный. Такие чары не нужно поддерживать и корректировать, в отличие от Личины. Все наложенные заклинания, в некоторой степени, теперь часть вас. Это довольно редкое колдовство, и, простите за откровенность, но оно должно вызывать достаточно сильные неприятные ощущения, такова его природа. Когда смотрите в зеркало, нет ощущения, что тело вообще не ваше? Просто профессиональное любопытство, не более.
Мика качает головой.
Николай Дмитриевич отпивает еще чая.
– Веду я к тому, что если вам нужен человек, живший под личиной, то эту личину кто-то должен был поддерживать, самому на себе такого не сделать. Если он жил в нашем городе или где-то еще на побережье, то вам нужно говорить с Хельгой. С полноценной Личиной, полным и долговременным изменением внешности, а не простой коррекцией, работали только я и она, и только она ставила ее и поддерживала больше чем на год. Я такие заказы не беру, слишком хлопотно, и с законом проблем не оберешься.
– А вы не помните, кто к вам обращался с таким предложением? Поддерживать Личину.
Пожилой маг качает головой.
– Много кто, юные маги. Много кто, так что если я всех перечислять буду, то до утра не управимся. И учтите, к таким, как я, со своими именами не ходят. Но, – он наставительно поднимает палец, – у Хельги должен быть слепок ауры всех, на кого она личину накладывала. И портрет, вероятно, тоже. Если маг решает официально работать по нашей специальности, то есть некоторые, скажем так, процедуры, от которых не скрыться. И да, упреждая ваш вопрос, – разумеется, можно обратиться за такой услугой к кому-то без разрешения. Но изменение внешности, особенно кардинальное и постоянное, как личина, – чары подотчетные, ограниченные. И мастерства требуют немало, очень немало. Одно неверное движение – и, да будет вам известно, в лучшем случае случится уродство, а в худшем – смерть, самая натуральная. И это не говоря о том, что носить Личину не запрещено законом, но без подтверждающего лицензию наложившего ее волшебника плетения любой орденец такие чары развеет без следа, как только встретит кого-то с ними, даже мимо проходящего. Так что риски тут велики, очень велики. Может, конечно, и решил тот, кто приехал внешность менять, рискнуть, но едва ли. Хельга живет в Сукко, вот адрес. Скажите, что от меня. Она не слишком любит незваных гостей, но, думаю, этой рекомендации хватит.
  
– Спасибо, – Саша поднимается на ноги, забирая листок, – большое спасибо.
– Обращайтесь, молодые люди. Меня здесь можно почти всегда найти, а если нет, то соседи будут знать, когда вернусь. Телефонов этих новомодных и компьюхтеров не держу, не мое это. Но найдете.
Саша кивает. Потом на несколько секунд оглядывает пожилого мага.
– Может, это не мое дело, – говорит она с некоторым сомнением. Что-то тянет ее за язык. Предчувствие? Просто неожиданная симпатия к человеку, тоже знавшему Серафима? – В общем, того, кого мы ищем… Того, на ком была Личина, убили. Возможно чем-то вроде Черного Кинжала.
Глаза Никиты Дмитриевича сужаются.
– Так значит, это не слухи… – негромкого говорит он, больше себе, чем им.
– Что – это?
Пожилой маг негромко вздыхает.
– В былые годы ходил слух по побережью, что мол приехал сюда из столицы, Петербурга то бишь, юнец перепуганный с артефактами сильными. Какими именно – никто сказать не мог. Разное говорили, и о копии Черного Кинжала речь тоже шла. У страха говорят глаза велики, к тому же все тихо-мирно было. Только в одной сваре как-то говорят кто-то на вампирский клан напал адыгский, но кто и что и с кем не поделил – уже и не упомнить. Всякое говорили. Кто-то – о том, что столичный щегол с местными заспорил, а потом пошло-поехало, кто-то – о том, что дети ночи сами первыми что-то у приезжего забрали. Тогда власти не до того было. Голодомор, в центральных частях края да и через море такое творилось… Да и Эдикт о невмешательстве… Позор, истинный позор. Так или иначе – забылась история. Но когда начали обносить квартиры, некоторые особо старые коптящие свет Затронутые вспомнили о тех слухах про артефакты привезенные. Тогда кто-то утверждал, что видел у столичного мага шкатулку Гипноса. Понятно, что такому веры нет, но все же. Но вы говорите о кинжале, как о чем-то реальном… Так что я во все готов поверить. Что ж, благодарю за честность. Понимаю, что люди моей специальности – всегда под ударом, и буду осторожным. Еще раз спасибо за предупреждение.
– И вам за помощь и чай.
Уже вернувшись в отель, Саша спрашивает у задумчивого Миклоша, выглядящего не очень довольным:
– Думаешь, не стоило ему рассказывать про кинжал?
Мика только пожимает плечами.
– Что сделано, то сделано. У него щит, созданный наставником, но откуда этот артефакт – мы не знаем.
– Он, казалось, не лгал.
– Да, я тоже не думаю, что это ложь. Но все же. Ладно, съездим завтра в Сукко и поговорим с этой Хельгой. И это многое должно прояснить.
Саша чуть разочарованно пожимает плечами.
– Многое – что? Ну узнаем мы личность этого погибшего мага… Да, он привез сюда артефакты. Да, он знал Паука, или тело, в котором был Паук… А толку-то?