"Фантастика 2024-93". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Несколько секунд все молчали. А потом Леша, сторожил и тот еще сорванец, сегодня отказавшийся быть капитаном потому, что «безответственный слишком», хотя ему другие ребята и предлагали, подал голос.
– Я вот знаю легенду прямо про это место. Она, правда, не такая веселая. Страшная. Но крутая, да и мы тут ведь все уже второй день как, надо знать. Рассказать? – Леша обратился явно к Саше, спрашивая разрешения.
Остальной отряд притих. Даже те, кто приехали в «Дубы» не в первый раз и наверняка знали эту историю, все равно не были против услышать ее еще раз – Саша видела это по глазам. К тому же все опасались, что вместо рассказа может начаться какое-нибудь скучное обсуждение чего-нибудь, которое может легко перерасти в обсуждение всех провинностей и головомойку для особо ретивых.
– Рассказывай, – Саша поджала под себя ноги, – я здесь в первый раз и с удовольствием послушаю легенду про это место.
Вообще-то рассказывать страшные истории – это не то чтобы педагогично. Да и не то чтобы хорошо для неокрепших умов младших членов отряда – потому будут еще плохо спать и своей тени боятся. Но момент все-таки стоило поддержать. Когда еще эти мальчишки и девчонки соберутся у костра и когда еще заводила и задира Леша сможет побыть в центре внимания не благодаря очередной выходке? Он уже за столь малое время с начала смены успел и подраться, и тарелки в столовой побить, и с территории попытаться сбежать. А так хоть пусть в мирное русло свои таланты направит.
И к тому же… Саша ведь сюда приехала не только ради работы вожатой. Конечно, это байка, но все же… а вдруг?
– Хорошо. Но потом не жалуйтесь что было страшно.
– Не будем, – уверенно басит мощный Илья Комаров, совсем недавно ставший капитаном отряда. – Давай, не тяни.
Леша только улыбается. Его глаза чуть поблескивают в отблесках костра. Вылитый инкуб перед трапезой… Вот только он самый обычный человек. Как и все остальные.
– Все это давно началось. Еще до того, как тут лагерь появился. Это теперь здесь санаторий, все эти КПП да пропуски на вход и выход, безопасность, – Леша поморщился, явно вспоминая свой побег, – а раньше здесь очень давно было вроде как сначала чье-то имение, какого-то богача, а потом его отобрали, и переделали в загородный интернат. Дети тут жили, в общем, те, что без родителей. Жили они круглый год, и зимой и летом. И никуда не уезжали, те что по старше становились нанимались работать в соседние колхозы и совхозы. Знакомились там с местными частенько, дружили. И повадился из одного совхоза, деревни, что неподалеку была, сюда в интернат мальчишка бегать. Подросток, худощавый, молчаливый. Скучно ему было, играть было не с кем у себя, дружить тоже, вот и ходил в гости к интернатовским. Ночью обычно, когда свою работу в своей деревне заканчивал. И при галстуке всегда был, чтобы в интернат пускали, местные-то все тоже ходили, гордились многие. Да и вообще интернатовским положено вних тогда было быть, пионеры же, это тогда важно было. И тот пацан тоже приходил с галстуком, был правда пионером или нет – никто и не знает. Общался он с местными, дружбу близкой не водил, правда, нелюдимым был и замкнутым. Просто крутился рядом, его многие знали, играли порой, но и только. И однажды в его родной деревне голод начался. Тогда ж это никак сейчас было, магазинов-то не было на каждом углу, да и денег не было почти. Нечего было есть. Парень тот помаялся, помаялся, и пошел просить еды в интернат. А здесь и для своих-то не хватало, а куда чужих кормить. Раз пришел. Два пришел. На третий старшие ребята собрались да вытолкали взашей, тумаков надавали и наказали больше не появляться. Он и не появился.
Леша взял паузу, пошевелив ветками в костре. Все молчали. Даже Комаров.
– Это, так сказать, присказка, – Леша продолжил, – начало истории. Мальчик тот больше не приходил в интернат. Неделю не было его, две, месяц… Даже имя его позабылось за всяческими заботами. Через три месяца все и забыли, что тут такой был. А ребята постарше, что работали, рассказывали что в каких-то из окрестных деревень и правда неурожай да крысы все запасы погрызли, но что и как – не знал никто особо. Тогда времена другие были, и даже взрослые о многом молчали или врали, и детям-то подавно мало что известно было. В интернате не очень кормили, что правда, то правда, но местным не привыкать было. А до чужих бед им не было дела. И когда через полгода по осени опять начали говорить, что появился ночью на территории интерната мальчишка в пионерском галстуке, кто порадовался за него, кто разозлился, что опять пришел. Но удивительное дело – как не хотели его вечером ребята найти, так никак не могли. Но слухи ходили, что приходит ночью «пионер», вроде и видел его кто. А потом, – Леша опять замолчал, и понизив голос, продолжил рассказ тихо и вкрадчиво: – дети пропадать начали. То один исчезнет, то другой. И вот в чем странность – не просто исчезнет ребенок, но и забудут все про него. Был человек – и нету. Только друзья помнят, и то недолго. Так одна девочка запомнила, что видела свою подружку ночью с мальчишкой в пионерском галстуке. А утром проснулась – нет подруги. И не помнит никто о том, что она вообще была, ни воспитатели, ни остальные ребята. Ну она и рассказала друзьям, только ей никто и не поверил, пересказывали только как байку. А потом год прошел, другой – и она и сама пропала. И о ней такую же историю рассказывали. Из уст в уста передавали, что здесь Ночного пионера увидеть можно. Его и потом видели, после войны, когда не интернат уже был. И еще позже. И когда санаторий появился, он по-прежнему появлялся. Ходит по ночам по территории, в корпуса не заходит никогда. Молчит, а с кем заговорит – того к себе заберет, и скоро. Навечно. И все о нем забудут, и искать не будут. Можете не верить – но до сих пор люди пропадают. И дети, и взрослые – и не докажешь ничего. Вот так вот.
  
Несколько минут тишина перемежалась только треском костра.
– Да ты гонишь, – пробасил Комаров, поняв, что продолжения не будет. – Не может так быть. Кто-то бы точно что-нибудь бы знал. Как кто-нибудь может без следа исчезнуть?
– В том-то и соль. Как искать, если даже не помнишь – кого? И никакие полицейские не помогут, – Лена Хасавьюртова казалось напуганной. – Леш, а ты сам видел этого… Ночного Пионера?
– Нет, конечно, – отмахнулся парень. – Я бы тогда тут не сидел. Пионер ведь приходит только к тем, кого с собой увести хочет. Потому в него не все и верят, а когда верить начинают – поздно уже.
– Грустная история, – София смотрит в костер. – Он ведь, выходит, умер, наверное. И теперь один, ищет кого-то. Может девочка у него тут была.
– Ага, скажи это тем кого он с собой забрал, – отмахивается Комаров. – Если верить всему этому. И вообще… Я вот не верю ни во что. И если надо будет, ночью ходить буду не оглядываясь на всяких «Ночных пионеров».
Нестройный хохот был ему ответом.
– Как хочешь, – Леша пожал плечами. – Я предупредил.
– А ты кого-нибудь знаешь, кого он с собой увел? – Лена не унималась.
– Может и знаю, – Леша повел плечами. – Только не помню. Иногда смотрю на несколько дисков дома и не знаю, откуда они у меня. Или на ветровку на пару размеров больше, чем у меня. Но с этим ведь в полицию не пойдешь.
– Не пойдешь, – София тяжело вздохнула. – И все равно… жалко. Пионер этот ведь тоже человек. Ну или был им.
У Саши завибрировал телефон. Старшая вожатая.
Сообщение было лаконичным: «7 отряд, опаздываете на сонник!»
Она выругалась про себя.
– Что ж, хорошего понемножку. Я уверена, что вам всем здесь ничего не грозит. Особенно если мы сейчас подкрепимся сонником и отправимся спать, и после отбоя никуда не выйдем из корпуса. Вперёд, Илья, веди отряд на сонник, я подойду как костер затушу.
– Хорошо, – Комаров поднялся. – За мной.
Саша улыбнулась про себя, наблюдая, как новоиспеченный командир организовывает притихших ребят. Он явно не казался напуганным. Стоило всем разойтись, пока Саша ворошила угли, как Леша принес ведро с водой, без всяких просьб.