Лотосовый Терем (СИ)

Ли Ляньхуа однако словно не слышал его подавленные речи.
— Герой Ван, вы видели в этой крепости очень больших летающих насекомых?
— Разве что пару мотыльков, — покачал головой Ван Чжун.
Ли Ляньхуа бросил взгляд на ранку на пальце Хэ Чжана.
— Хотя след укуса крохотный, но раз оно смогло обхватить зубами мизинец, голова у него должна быть, по меньшей мере, больше пальца, так что это не может быть мелкое насекомое. Тварь укусила господина Хэ за палец, значит, если она не летает и господин Хэ не полз по земле, то кто-то… кто-то поднёс её к руке господина Хэ.
— Разумно, — хлопнул себя по бедру Ван Чжун.
Ли Ляньхуа покосился на него.
— Случалось ли вам видеть здесь огромных летающих насекомых, способных укусить человека?
Ван Чжун помотал головой.
— Саньгэ уже подумал об этом, когда запирал крепость, и расспросил домоправителя, нет ли тут каких странных растений или ядовитых тварей, опасных для человека. — Помолчав, он добавил в недоумении: — Кто-то с помощью ядовитого гада отравил хозяина крепости и его супругу, отрубил руку эргэ и Ма Хуану, совершил покушение на Ма Сюциня — всё это очень странно. Кто в крепости так искусен в боевом мастерстве, чтобы отрубить руку Лю Жуцзину? Кто сумел вырастить ядовитую тварь так, что даже духи не знали и демоны не почуяли? Зачем после отравления отрубать руку? И кому понадобилось убивать Ма Сюциня? Хотя и говорят, что после смерти Ма Хуана мальчишка станет хозяином крепости, но сейчас его убийство не принесёт выгоды преступнику. Убийство четырёх человек — слишком зверское злодейство, если Ма Сюцинь умрёт, кто бы ни занял место хозяина крепости — будет под подозрением, неужели преступник не подумал об этом? Тем более, мальчик слабоумный, какая польза в его смерти?
Ли Ляньхуа страдальчески нахмурился.
— Герой Ван очень умён и дальновиден, если уж вы не понимаете, то мне тем более не понять.
Видя, что состояние Хэ Чжана улучшается, оба перевели дух.
— Саньгэ говорит, что вы морочите всем головы, но я вижу, что это не так, — вдруг сказал Ван Чжун.
— Что вы, что вы, — стыдливо отозвался Ли Ляньхуа.
К этому часу уже рассвело, и поднявшееся солнце ласково осветило пышную зелень за окном, в которой словно никогда и не прятался убийца.
Двое убиты, один пропал, ещё один — в забытьи, по-прежнему ни малейшей зацепки о загадочном убийце, словно он действительно призрак, исчезающий в утренней дымке с первыми лучами солнца.
После полудня.
— Одна бабочка да ещё одна бабочка — сколько будет? — с улыбкой спросил у Ма Сюциня Ли Ляньхуа, держа в руках двух сложенных из бумаги бабочек.
Ма Сюцинь опустил голову и продолжил играть со сложенным множество раз листом бумаги, пропустив вопрос мимо ушей. Ли Ляньхуа взял пару сложенных из бумаги богомолов.
— Одно насекомое да другое насекомое — сколько будет?
Ма Сюцинь не обращал на него внимания. Ли Ляньхуа, по-прежнему улыбаясь, взял в руки двух бабочек и двух богомолов.
— Два насекомых да два насекомых, сколько будет всего?
Ма Сюцинь наконец поднял голову и посмотрел на него; глаза у этого мальчика были чёрные, но безжизненные, личиком он пошёл в мать и в целом был прелестным ребёнком.
— Одно, — спокойно ответил он.
— Два насекомых да два насекомых — будет четыре… — сказал Ли Ляньхуа. — Смотри, раз, два, три… — Он указал на бумажные фигурки в руках, но Ма Сюцинь уже не смотрел на него, а спокойно продолжал складывать свой лист бумаги.
У Ма Хуана было трое учеников: одного звали Чжан Да, второго — Ли Сы, третьего — Ван У. Эти трое много лет были последователями Ма Хуана, Чжан Да был старший, Ли Сы — второй по старшинству, Ван У — последний, боевое искусство и литературные таланты их были равны, по характеру же все трое были безрассудны и нетерпеливы. Понаблюдав, как Ли Ляньхуа всё утро складывал бумажных бабочек и богомолов, а потом полдня потратил, пытаясь развлечь Ма Сюциня, они наконец не выдержали.
— Целитель Ли, это Ли Сы погубил шифу и шинян*, когда господин Хэ очнётся, обязательно объясните ему… — начал Чжан Да.
 
Шинян — матушка-наставница, вежливо о жене учителя
— Что за вздор! — закричал Ли Сы. — Да с чего это я погубил шифу? Где ты видел, чтобы я вредил шифу? А вот ты той ночью в третью стражу проходил под дверями шифу, по мне, так это ты под подозрением!
— Да в уборную я ходил! — разозлился Чжан Да. — Что, уже нельзя встать ночью по зову природы? Пошёл отлить — ну точно, отправился убивать шифу, так что ли?
Ван У же подпевал Ли Сы.
— Дашисюн*, ты говоришь, что эршисюн* расправился с шифу, но это голословные утверждения. Тогда как я тоже видел, как ты шёл в уборную мимо дверей шифу в третью ночную стражу.
Дашисюн — старший соученик
Эршисюн — второй по старшинству соученик
Чжан Да рассвирепел.
— Ли Сы, ты разузнал тайну шифу и шинян и испугался, что они уничтожат тебя как свидетеля, поэтому сделал ход первым. Думаешь, я не знаю, какие планы ты вынашиваешь в душе? Решил, раз шифу умер, никто не узнает о твоих кознях? Не забывай, что в мире ещё есть я, Чжан Да…
— Какую тайну? — полюбопытствовал кто-то.
Трое учеников застыли: они столь самозабвенно препирались, обмениваясь гневными упрёками, что только сейчас вспомнили о присутствии Ли Ляньхуа. Ли Сы покраснел, Чжан Да ткнул пальцем ему в нос.
— Он узнал тайну шифу и шинян! В прошлый раз, напившись, этот подлец Ли Сы заявил, что случайно узнал страшную тайну и продаст мне её за триста лянов серебра.
Ли Ляньхуа перевёл взгляд на Ли Сы, тот попеременно краснел и бледнел.
— Да нёс по пьяни всякую чушь, я ничего… ничего не знаю.
— Так вы не дружите с выпивкой, — хмыкнул Ли Ляньхуа.
— Почему это я не дружу в выпивкой? — хлопнул по столу Ли Сы. — Пусть в боевом искусстве я не очень, зато вино пью мастерски!
— Но ведь напившись, вы городите ерунду, — возразил Ли Ляньхуа.
Ли Сы разозлился и указал на Ван У.
— Спросите этого сопляка, если я в крепости семьи Ма второй по умению пить, то никто не дерзнёт назваться первым.
— Странно, разве не вы говорили, что по пьяни несли всякую чушь? — удивился Ли Ляньхуа.
Ли Сы застыл истуканом.
— Ну что, проболтался? — злорадно глянул на него Чжан Да. — Лучше честно сознайся, что за тайну ты узнал?
Ли Сы зло уставился на Ли Ляньхуа, который принял извиняющийся вид, будто свои вопросы задал совершенно без всякого умысла. Осознав, что оказался в тупике, Ли Сы покорно сел.
— Не знаю, правда это или нет… Как-то мы с шифу выпивали… — Он надолго замолчал, а потом осторожно продолжил: — Шифу сказал… сказал, что хотя очень любит шинян, но однажды он убьёт её.
— Что?! — потрясённо воскликнули Чжан Да и Ван У.
— Почему? — Ли Ляньхуа тоже удивился.
— Потому что шинян знала, что шифу… шифу убил шицзу*…
Шицзу — дед-наставник, вежливо об отце или учителе своего наставника
— А?! — Чжан Да с Ван У вздрогнули и вытаращили глаза. — Шифу убил шицзу?
Ли Сы неестественно хохотнул.
— Не знаю, может, это всё был пьяный бред шифу… Кажется, он говорил… Хотя он — родной сын шицзу, но шицзу очень ценил Лю-шишу, в молодой шинян и вовсе души не чаял, а сын для него был на последнем месте. Шицзу собирался передать крепость Лю-шишу, шифу с ним поругался и по неосторожности столкнул со скалы…
— Т-т-тогда… госпожа Ма видела это? — На лице Ли Ляньхуа был написан ужас, словно история напугала его до дрожи.
— Не знаю, — горько усмехнулся Ли Сы. — Шифу только сказал, что шинян знает. — Заметив выражения лиц остальных, он поспешно добавил: — Но об этом я никому не говорил, шифу, наверное, перепил, вот и нёс всякий бред… Шифу страстно любит шинян, принял Сюциня как своего, все в цзянху об этом знают…
— А-а, конечно… конечно… Кстати, герой Чжан, — сказал Ли Ляньхуа и неожиданно перевёл тему на Чжан Да. — В ночь несчастья, когда вы шли в уборную мимо дверей хозяина Ма, не заметили ничего необычного?