Лотосовый Терем (СИ)

Половину большого часа спустя.
Стелется нежная дымка над блестящей как яшма водой.
Ди Фэйшэн лежал в горячем источнике приятной температуры, глядя, как поднимающиеся крошечные пузырьки смывают кровь с его тела. Он безучастно наблюдал за человеком неподалёку — тот, как и он, отмокал в горячем источнике, вот только был очень занят.
Стирал одежду, мыл волосы, отмывал цепи из чёрного железа.
Половину большого часа Ли Ляньхуа потратил на то, чтобы с Ди Фэйшэном на спине обойти всю тайную темницу Цзяо Лицяо, и наконец обнаружил это опасное место.
Цзяо Лицяо построила усадьбу у обрыва на вершине горы, выкопала пруд, который, как говорится, полон кровососущих ядовитых тварей, и никакая рыба в нём не водится. Скала обрывалась вниз прямо как стрела, на сотню чжанов — ни единого места, чтобы поставить ногу, и даже владение прекрасными навыками цингуна, вроде «Переправы через реку со связкой тростника» из Шаолиньского монастыря или «Перехода воды по ряске» из Удана, ничем бы не помогло. Цзяо Лицяо поднималась с помощью удобных и лёгких серебряных нитей с крюками, с таким инструментом спускаться и подниматься было просто, остальных же, без подобной вещи и не владеющих цингуном высочайшего мастерства, при падении ждёт лишь одна участь — разбиться насмерть.
Им с Ди Фэйшэном очень повезло — раздражённая разговором с Ли Ляньхуа, Цзяо Лицяо взмахнула рукавом и немедленно спустилась с горы, не желая оставаться на вершине. В усадьбе было безлюдно — кроме Юйде и Циншу, всего десяток с лишним слуг и служанок, снаружи — всюду механизмы, тридцать три мастера банды «Юйлун» ранга «Нефритовая флейта золотого феникса» охраняли все укромные закоулки. Расположение и ловушки делали это место неприступной крепостью.
Но они не стали прорываться наружу.
На самом деле, Ли Ляньхуа, с Ди Фэйшэном на спине, схватил в кухне девочку-служанку, подробно расспросил, где находится жилище Цзяо Лицяо, заодно стащил корзину вина и кушаний, затем связал служанку и спрятал в чане из-под риса, и так они проскользнули в покои главы.
Превосходя все ожидания, там обнаружился среднего размера водоём с горячим источником. Горячий источник на вершине такой высокой горы! Ли Ляньхуа цокнул языком от удивления, восхищаясь тем, как Цзяо Лицяо выбрала место для своего дома, сбросил в воду Ди Фэйшэна, а затем прыгнул туда и сам, чтобы помыться.
Дом себе Цзяо Лицяо выстроила просторный: в юго-восточном углу был устроен бассейн с горячим источником, а в юго-западном стояло множество книжных шкафов, заполненных литературными трудами, лежал инкрустированный яшмой цинь, начисто вытертый, будто на нём в самом деле каждый день играла покорная и мягкая дева. Стол из сандалового дерева, кресла из палисандра, четыре драгоценности рабочего кабинета, цинь, вэйци, каллиграфия, живопись — они словно оказались в опочивальне одарённой девушки из семьи ханьлиньского академика.
Ди Фэйшэна не интересовали покои Цзяо Лицяо, он лишь равнодушно наблюдал, как с его тела потихоньку сходит запёкшаяся кровь.
Отмывшись целиком, Ли Ляньхуа мокрым вылез из воды и направился к шкафам с книгами.
Ди Фэйшэн прикрыл глаза и незаметно направил течение внутренней силы — пусть он и пострадал от сильного отравления и тяжёлых повреждений в лопатках, но силы у него были. Ли Ляньхуа разблокировал его акупунктурные точки, и внутренняя сила, запертая долгие месяцы, начала капля по капле собираться. Вот только его техника «Осенний ветер в тополях», стремительная и яростная, совсем не подходила для лечения, яд проник слишком глубоко — если принудительно зачерпнуть истинную ци, внутренние органы разорвёт. Цзяо Лицяо знала его слишком хорошо, понимала, что он не сможет исцелиться сам, потому и спокойно оставляла подвешенным в комнате.
Ли Ляньхуа повытаскивал из шкафа множество книг и увлечённо читал, чуть не лёжа на столе. Даже не глядя на него, Ди Фэйшэн знал о каждом его движении, вода в источнике бурлила, от тепла его разморило, и он вдруг погрузился в воспоминания.
Вспомнил Ли Сянъи.
 
Он смутно припоминал, что однажды в Янчжоу, в заведении «Луна в рукаве» этот человек играл в сянци с лучшей из цветков, и за каждый проигрыш следовало сочинить строку стихотворения. В итоге, проиграв тридцать шесть раз подряд, Ли Сянъи румянами вместо туши написал на стене тридцать шесть строк «Песни о мирских скорбях и брачных узах».
— Ах… — зевнул человек за спиной и сонно улёгся на стол. — Ты голоден?
Ди Фэйшэн не ответил.
— Ты ещё берёшь в руки меч? — спустя долгое время бесстрастно спросил он.
— Ты что, не знаешь, что, когда спрашивают «ты голоден?», отвечать нужно «да, давай поедим»… — невнятно отозвался Ли Ляньхуа, слез с кресла, вытащил из прихваченной с кухни корзины пару тарелочек с холодными закусками, затем достал пару кувшинов молодого вина и улыбнулся. — Так ты голоден?
Конечно, Ди Фэйшэну хотелось есть.
Он с шумным плеском вылез из воды и уселся рядом с Ли Ляньхуа на скрещенные ноги, забрызгав всё вокруг.
Тот засуетился, спасая блюда с закусками.
— Ну что ты за варвар невоспитанный… — пробормотал он.
Усевшись, Ди Фэйшэн взял кувшин вина и сделал глоток. Ли Ляньхуа умудрился прихватить ещё и два комплекта палочек, так что он подцепил с блюда кусок курицы и принялся есть.
— Эй, Цзяо Лицяо ведь всегда преклонялась перед тобой, почему же сотворила с тобой такое? — Ли Ляньхуа неторопливо щипал куриную ножку и маленькими глоточками цедил вино. — Эти наросты по всему телу выглядят, конечно, жутко. Вот только и так достаточно одного лишь твоего имени, чтобы напугать людей, к тому же, не станешь же ты для этого раздеваться. Так для чего они?
Ди Фэйшэн хмыкнул, и Ли Ляньхуа уж думал, что он онемел, как тот всё же заговорил.
— Она хочет свергнуть императора.
— Да знаю я, — невнятно промычал Ли Ляньхуа, обгрызая куриную ножку. — Она хочет сесть на трон, а тебя сделать императрицей…
Ди Фэйшэн замер и криво усмехнулся.
— Она сказала, что захватить Поднебесную ей раз плюнуть, что хочет посадить меня на трон.
Ли Ляньхуа разочарованно охнул.
— Так она хотела не тебя сделать императрицей, а выйти за тебя замуж и самой стать императрицей.
— Обрести власть над двором и народом, занять императорский трон — если даже у меня возникнут такие намерения, я добьюсь этого сам, к чему прибегать к посредничеству какой-то женщины? — холодно произнёс Ди Фэйшэн.
— Да, верно, поэтому она просто так сотворила с тобой эту жуть?
— Она хотела каждый день есть мою плоть, — улыбнулся Ди Фэйшэн.
— Она хотела каждый день есть твою плоть, чтобы дать выход своей ненависти, — вдруг понял Ли Ляньхуа, — но боялась, что не хватит, и после пары-тройки раз ты умрёшь, поэтому отравила тебя каким-то ядом, от которого на теле появляются наросты, и каждый день срезает их.
Ди Фэйшэн пил вино, молчаливо соглашаясь.
— Глава Цзяо и правда необычно мыслит. — Ли Ляньхуа съел несколько куриных ножек и покосился на собеседника. — От подобной отравы обязательно должно быть противоядие, она любит тебя до безумия, и ни за что не сделала бы с тобой что-то необратимое. К тому же, наросты ужасно уродливые, и ей стало бы неприятно слишком долго на них смотреть.
Ди Фэйшэн бесстрастно пил, не принимая его всерьёз.
Им не о чем было говорить друг с другом.
Четырнадцать лет назад они и представить не могли, что однажды будут сидеть рядом и пить вино.
Четырнадцать лет назад один и представить не мог, что однажды отречётся от меча.
Четырнадцать лет назад другой и представить не мог, что однажды всё его тело будут покрывать наросты.
За окном плыли облака и туманы, поднимались и опускались могучие вершины гор, покрытых сочной зеленью, но пустынных и унылых. Сидя друг напротив друга, они пили вино, постепенно стемнело, луна прокатилась над тысячью гор, озарила снежный покров в окне.
— Теперь…
— Тогда…
Оба вдруг заговорили одновременно и тут же замолчали. Выражение лица Ди Фэйшэна как будто самую малость смягчилось, он даже улыбнулся.