Лотосовый Терем (СИ)

Кто-то неподалёку с тихим треском запрыгнул на дерево и принялся высматривать источник шума. Ли Ляньхуа тут же присел за кусты пионов в саду Дворцового управления — жуть какая, в императорском дворце и правда мастеров — как туч на небе. Спустя долгое время, стражник вернулся назад, ничего не отыскав на дереве. Теперь Ли Ляньхуа знал, что этот человек лежал в тени в трёх чжанах за углом стены, и только что ему ужасно повезло, что его по какой-то причине не заметили — может, он так часто перепрыгивал через стены, что овладел этим искусством в совершенстве и даже мастер высочайшего класса не сумеет его увидеть? Через мгновение затихли все звуки, он высунулся из пионовых кустов — и ещё не успел ничего разглядеть во мраке, как вдруг раздался холодный голос.
— Нравятся цветы?
— А? — Ли Ляньхуа резко нырнул обратно в кусты, и через миг снова осторожно высунулся, сощурившись — в тусклом лунном свете перед ним стоял мужчина в красных одеяниях, опоясанный мечом. Оцепенев от растерянности, он разглядывал этого человека — тот хоть и вернулся в своё укрытие, но после бесшумно подкрался, значит, сразу заметил его прыжок, просто выжидал подходящего момента, чтобы запереть дверь и побить собаку*.
Запереть дверь и побить собаку — вероятно, переиначенная стратагема “Закрыть дверь, чтобы поймать вора”, которая имеет значение “Если противник немногочислен, окружай его на месте и уничтожай”.
— Ты кто такой? — Стражник в красном не стал поднимать шум, просто холодно смотрел на него. — Ты понимаешь, что входить ночью в Дворцовое управление — преступление?
— Ну… — Ли Ляньхуа издал сухой смешок. — А как величать господина?
Молодой человек был приятной наружности — брови прямые как мечи, глаза сияют как звёзды. Услышав это, он улыбнулся.
— Пока ты прятался, успело бы сгореть две палочки благовоний, терпения тебе не занимать, но боевые навыки слабоваты, так что не думаю, что ты убийца. Отвечай, что здесь делаешь?
— Сколько же в императорском дворце таких мастеров, как вы? — вздохнул Ли Ляньхуа.
Стражник с весьма гордым видом снова улыбнулся, но не ответил.
Ли Ляньхуа, несколько успокоившись, снова вздохнул.
— Будь во дворце больше подобных вам мастеров, он был бы словно крепость, окружённая железными стенами и рвами с кипятком… Это было бы счастьем для династии и удачей императорского дворца…
Мужчина смотрел на него с любопытством.
— Воришка, так зачем ты проник в Дворцовое управление?
Ли Ляньхуа не спеша выпрямился, отряхнул одежду от пыли и грязи.
— Я пришёл только чтобы прочитать книгу… — с серьёзным видом заявил он.
— Воришка, — ткнул в него пальцем стражник, вскинув брови, — ты знаешь, что за вторжение в императорский дворец я могу убить тебя на месте? Будь осмотрительнее в словах передо мной.
— Говорят, дедушка Ван при жизни был очень одарённым человеком и писал стихи, я же изучаю классиков и восхищаюсь его литературным талантом, вот и пришёл с визитом… — словно ручеёк, полилась речь Ли Ляньхуа.
— А ты забавный, — хохотнул стражник в красном. — Я только что узнал, что дедушку Вана загрызла во дворце Великой добродетели какая-то нечисть, но никогда не слышал о его поэтических талантах.
— Я говорю о том дедушке Ване, которого звали Ван Гуйлань, а не Ван Абао, — рассеянно отозвался Ли Ляньхуа. — Ничего не знаю о талантах Ван Абао, но Ван Гуйлань был очень одарён, говорят, по высочайшему указу он написал «Оду яшмовому соку орхидей», «Песню женственного цветка вечной юности» и другие знаменитые сочинения…
— Дедушка Ван Гуйлань? — удивился стражник. — Но он жил в прошлом столетии, и ты ворвался во дворец посреди ночи, только чтобы прочитать его стихи?
Ли Ляньхуа закивал.
— Евнух Ван заведовал Дворцовым управлением, полагаю, его последние сочинения должны храниться здесь.
Стражник в красном удивлённо посмотрел на него и надолго задумался.
— Чушь!
— А? — Ли Ляньхуа поперхнулся воздухом. — Истинная правда, я пришёл только ради предсмертных сочинений дедушки Вана. Сами посудите, я не направился ни в императорскую опочивальню, ни в Зал Верховной гармонии, не стал подсыпать яд на императорской кухне, не поджигал Зал милосердия, я… Я правда хороший человек…
 
— Ох, беда, беда, у тебя в голове всё-таки есть дурные умыслы, похоже, придётся передать тебя господину Чэну, — Охранник в красном с шелестом вытащил меч из ножен. — Свяжи себе руки и опустись на колени!
— Постойте, постойте, — замахал руками Ли Ляньхуа. — Видите ли, вы ведь тоже долго со мной говорили, а значит, вступили в сговор с мятежником, попустительствовали убийце, и теперь, если передадите меня господину Чэну, мне придётся дать показания, и я всё-всё расскажу. Может, простите меня на этот раз и позволите взглянуть на сочинения дедушки Вана?
— А ты хитёр и изворотлив, уговорам не поддаёшься, — усмехнулся стражник. — Хочешь, чтоб я тебя отпустил? Отлично, удержишься против моего меча, тогда отпущу.
— Эй-эй-эй, — возмутился Ли Ляньхуа. — Что вы за грубиян, сильному обижать слабых — против законов цзянху. Вот узнают об этом, и все будут над вами смеяться, ваш наставник будет опозорен, ваши шисюны, шиди, шицзе, шимэй не посмеют выйти за дверь без смущения…
— Ха! А ты, видимо, разбираешься в законах цзянху, — усмехнулся стражник. — Вот только мой шифу давно умер, ни шисюнов, ни шиди, ни шицзе, ни шимэй у меня тоже нет, и в цзянху я не бывал. Как тебе такое?
Ли Ляньхуа отступил на шажок, потом ещё на один.
— Ваши боевые навыки не из цзянху? Неужели вы ученик какого-то придворного чиновника?
Охранник в красном взмахнул мечом.
— Отобьёшь мой удар, всё расскажу.
Меч со свистом устремился вперёд, Ли Ляньхуа молниеносно уклонился в сторону. Несмотря на юный возраст, боевые навыки стражника оказались незаурядными, словно он пестовал их пятьдесят-шестьдесят лет, меч его сверкал столь ослепительно, что сразу видно — оружие не простое. Вызвав порыв яростного ветра, он нанёс мечом прямой укол, внутренняя сила потекла по клинку и резко собралась на острие, от которого с гудением полетели искры прямо в грудь Ли Ляньхуа. На лице стражника играла усмешка, однако вдруг он увидел, что незнакомец что-то схватил и выставил перед собой, клинок разрубил эту вещь, искры перестали разлетаться, а затем с тихим хлопком остриё во что-то вонзилось, остановившись прямо перед его грудью.
Разрубил мечом он куст пиона.
А остановила колющий удар половинка куста.
Ли Ляньхуа выдернул из земли пионовый куст и сначала загородился им от летящих от меча искр, а когда они отсекли половину растения, заслонился оставшейся от колющего удара.
Охранник в красном сощурился на половину куста на кончике меча. Ли Ляньхуа поспешно отступил назад и снова спрятался за большим деревом.
— Погодите, вы же сказали, что, если устою против вашего удара, позволите мне прочесть сочинения евнуха Вана?
— Устоял? — рассмеялся стражник. — Дурень толкует сны… Да если бы я применил восемь десятых истинной силы, разве твоя голова осталась бы на плечах?
— Так-то оно так, — покивал Ли Ляньхуа. — Однако моя голова всё ещё на месте.
Стражник остолбенел.
— Я сказал, если бы применил восемь десятых истинной силы…
— Вы спросили, осталась бы моя голова на плечах — так, конечно, она на месте, иначе, если бы я с вами разговаривал без неё, разве не жутко бы было?.. — с середины фразы его голос становился всё тише и тише, в нём зазвучали нотки изумления.
Проследив за его взглядом, охранник повернул голову и увидел, как над гребнем стены мелькнуло жуткое лицо, дерево снаружи зашелестело, и кто-то стремительно побежал к востоку.
— Что это было?
— Кто там? Стоять! — с мечом в руке стражник тоже побежал на восток.
— Эй-эй-эй… — вполголоса позвал Ли Ляньхуа.
Однако стражник в красном, увлёкшись преследованием, не обратил на него внимания и исчез в мгновение ока. За годы жизни во дворце он повидал немало убийц, но впервые видел такую тварь, не похожую ни на человека, ни на демона, потому был напряжён до предела.