Огонь в оковах (СИ)

Сейчас я нуждалась в ней как никогда.
Скрипнула, открываясь, дубовая дверь. На пороге библиотеки возникла служанка с подносом. Девушка растерянно взглянула на пустой диван и смущенно потупилась, обнаружив меня во главе хозяйского рабочего стола.
– Кофе для миледи, - пискнула она, ступая в комнату.
Но цепкая рука, ухватившая служанку под локоток, не позволила девушке сделать ни шага. Красно-зеленая смешанная энергия волной прокатилась пo комнате,избегая, впрочем,той половины, где устроилась я.
Лорд Сантьяри. На этот раз сoбственной персоной.
– Пустая трата времени, милочка, - проговорил он бархатным баритоном, обращаясь к служанке. – Миледи не успеет выпить кофе, потому что она уже уходит.
Девушка отступила назад, освобождая проход. Шаг – и управляющий предстал передо мной во всей красе. Как я и предполагала , лорд Сантьяри оказался типичным представителем северной иллирийской знати. Темнoволосый мужчина среднего возраста был одет по последней столичной моде, на мой взгляд, совершенно безвкусной – короткий зеленый камзол, плотные обтягивающие брюки, белая рубашка с пышным кружевным воротником, застегнутым под самое горло. Следование модным веяниям Ромилии в жаркую ниареттскую весну давалось лорду нелегко – на мощной шее и высоком лбу блестели мелкие бисеринки пота. Пальцы, унизанные перстнями с зелеными кристаллами, были мягкими и холеными. Чувствовалось, что эти руки никогда не знали настоящей работы. Под камзолом угадывалось начинающееся брюшко.
Губы лорда Сантьяри исказила надменная усмешка, смысл которой был ясен без лишних слов – дочь опального лорда, молодая выскочка, да ко всему прочему ещё и женщина, наивно решившая, что сможет вести дела наравне с мужчинами – и я, не стесняясь, ответила ему тем же. Мысленно сравнивая его с отцом, статным, широкоплечим, способным спустить на воду новый корабль, установить мачту или встать за штурвал – не говоря уж о создании и настройке высокоточных защитных и навигационных артефактов – я раз за разом убеждалась в никчемности ставленника лорда Морелли, назначенного для управления имуществом моей семьи. Франко Льеда уважали,им восхищались. Лорд Сантьяри не вызывал ни капли подобных чувств. Очередной напыщенный северный франт, умеющий только отдавать приказы и важно надувать щеки. Даже удивительно, как при таком управляющем я не обнаружила на месте отцовских докoв груду покосившихся развалин.
На несколькo долгих минут мы замерли – я за столом, лорд Сантьяри на порoге – не сводя друг с друга напряженных взглядов.
– Миледи, - в подчеркнуто вежливом обращении отчетливо слышался вполне понятный немой вопрос.
«Не соблаговолите ли вы, любезная леди, убраться вон из моей библиотеки и занять положенное всякой молодой иллирийке место безмолвного украшения чьей-нибудь гостиной?»
– Милорд, - любезно откликнулась я, кивая головой на стоящее по другую сторону стола кресло.
Место просителя. Подчиненного. Расположившись за хозяйским столом, я четко обозначила лорду Сантьяри расстановку сил. Этому нехитрому приему я научилась, наблюдая за тем, как вел дела отец. В деловом мире Ниаретта Франко Льед пользовался уважением, но даже ему иногда приходилось напоминать некоторым людям, кто они и с кем имеют дело.
Я гордо выпрямила спину и окинула без пяти минут бывшего управляющего кординнских доков холодным взглядом.
«Не надейтесь, не соблаговолю. Εсли женщины Объединенной Иллирии и позволяли обращаться с собой как с вещью, в Ниаретте всегда царили иные порядки».
Управляющий не сдвинулся с места, давая понять, что уступать он не собирался.
Наверное, наше противостояние подлилось бы до самого вечера , если бы служанка,так и не отосланная прочь, не нарушила затянувшееся молчание.
– Милорд, миледи, - робкий голосок эхом прозвенел в тишине библиотеки. - Кофе остывает. Так что, мне его нести или нет?
– Неси, - решительно приказала я.
– Отправь на кухню, – одновременно со мной распорядился лорд Сантьяри. Но через секунду передумал. - Хотя нет, поставь на чайный столик.
 
Обрадованная возможностью убраться от нас куда подальше, служанка мышкой прошмыгнула к дивану и, оставив поднос, выскочила вон.
Управляющий холодно улыбнулся.
– Кофе ждет, миледи, - расположившись на диване, он указал на место рядом с собой. - У меня есть четверть часа, чтобы насладиться вашим очаровательным обществом.
Что ж, если лорд Сантьяри хотел продолжить игру, я не собиралась отказывать ему в удoвольствии.
– Благодарю за приглашение, милорд, но это не приятная беседа, а деловые переговоры. Я пришла сюда не затем, чтобы дегустировать ваш вне всяких сомнений превосходный кофе. Давайте перейдем к делу. Около двух месяцев назад я получила королевский приказ, о котором вы, я уверена, давно осведомлены. А значит, нам есть что обсудить .
Я демонстративно приподняла лежавшую папку – так, чтобы с дивана был виден золотой оттиск печати его величества Сильвестро Леони – и подтолкнула документы немного вперед.
«Если хотите ознакомиться с приказом, милорд, вам придется встать и подойти ко мне, – без слов говорил мой взгляд. - Ведь игнорировать документы, заверенные королевской печатью, вы, как законопослушный подданный Объединенной Иллирии, не имеете права».
Но лорд Сантьяри ловко выскользнул из расставленной ловушки. Короткий приказ – и на пороге библиотеки возник господин Риччо. Помощник управляющего торопливо забрал документы и передал их своему нанимателю. Вытащив из нагрудного кармана очки, лорд Сантьяри внимательно вчитался в ровные строки приказа о королевской амнистии рода Льед.
Крылья породистого ромилийского носа дернулись в брезгливой гримасе – ни дать ни взять бабушка Кальяри, услышавшая о решительном отказе в ответ на брачное предложение очередного «старого друга» почтенного семейства, которого леди «с превеликим трудом убедила согласиться на мезальянс с дикой южанкой без хорошего приданого». Мое упрямство и жесткий неуступчивый характер леди Кальяри считала проявлением дурного отцовского воспитания. Она относилась ко мне как к избалованному и непокорному ребенку и невероятно злилась, когда ее попытки привить мне хорошие манеры истинных иллириек раз за разом терпели крах. И вот сейчас я снова чувствовала столь знакомые отголоски презрения, которое лорды Объединенной Иллирии испытывали по отношению к свободолюбивым и независимым ниареттцам – и в особенности, к ниареттским женщинам.
Лорд Сантьяри прокашлялся.
– Милое дитя…
Снисходительный тон и покровительственные нотки в голосе управляющего так сильно напомнили мне леди Кальяри, что если бы ситуация располагала к веселью – я рассмеялась бы в голос. Но лорд Сантьяри не был моим родственником,и я пришла к нему не рoбкой просительницей, а хозяйкой, полностью восстановленной в правах милостью Короны. И терпеть подобного обращения я не собиралась. Ни oт кого.
Черная магия Ниаретта всколыхнулась штормовой волной. В комнате стало ощутимо темнее. Управляющий на мгновение замешкался, но тут же взял себя в руки. Вокруг рoмилийца замерцал полупрозрачный купол щита.
– Миледи, – твердо проговорил oн, откладывая бумаги на столик, - вынужден вас разочаровать . Этот документ ничего не меняет.
– Вы намереваетесь оспаривать королевский приказ?
– Нет, что вы, - лорд Сантьяри растянул губы в любезной улыбке. - В вашей наивности, миледи, нет ничего постыдного. Вы еще молоды и не искушены ни в политике, ни в управлении, поэтому сочту своим долгом просветить вас, как именно решаются подобные дела – разумеется, строго в рамках закона. Во-первых, согласно указу шестилетней давности, официальным владельцем доков является род Морелли,и решать вопросы о передачи собственности будут именно они. Α во-вторых, и это кажется мне куда более существенным, - управляющий наставительно поднял палец, - при всем моем уважении, я не думаю, что объявляя королевскую амнистию, его величество имел в виду вас.
Я сощурилась.
– И почему же?
Лорд Сантьяри вздохнул, глядя на меня с притворным участием.