История Ирэн. Гнев (СИ)

Он повернулся к своим солдатам и офицерам и громко сказал:
— Все поняли, что барыня сказала с мылом делать?
Толпа неравномерно загудела
— Подойти офицерам
Офицера подтянулись, Забела снова помог Ирине и профессору, но уже сойти с постамента. Принесли стол, на который выложили мыльные брусочки. Полковник сам вручал каждому офицеру мыло, перед этим спрашивая сколько у кого человек, затем требовал, что тот повторил, что надо сделать. Только после этого вручал каждому офицеру по несколько кусков.
Ирина заметила, что два куска полковник отложил и потом сунул их в карман.
Когда всё мыло было роздано, полковник влез на возвышение и громко сказал:
— Сегодня каждый из вас получил кусок мыла, офицеры вам разъяснят, что надо делать. Через неделю осмотр у полковых лекарей.
После гарнизона поехали к наместнику, который приглашал на обед. Ирине нравилось обедать в доме Гайко, особенно если это были просто семейные обеды. Во-первых, всегда было вкусно, во-вторых, всегда можно было узнать обо всех новостях Никольского и даже столицы. Прасковья Валуевна умела преподнести все новости, украсив их собственным мнением, так, что слушатели сразу понимали, что к чему. Ирине это нравилось ещё и потому, что она же никого не «помнила», а после таких рассказов от супруги наместника всё сразу становилось понятным. Кто с кем, у кого что, зачем и почему.
В доме наместника Забела ожидал почтовый курьер. Ирина обратила внимание, что конвертов было несколько и один из них явно подписанный изящным женским почерком.
Подумала о том, что наверняка у красавца графа за спиной большой шлейф из «разбитых сердец». Да, впрочем, какое ей дело. Совершенно никакого. И вдруг вспомнила, что в поместье её ждёт непрочитанное письмо от супруга.
После вкусного и сытного обеда Ирина хотела пойти пообщаться с дочерями Гайко, она обещала девочкам рассказать какие ещё кримы выходят и надо ли им что-то для себя, но к ней подошёл Забела и попросил отойти для приватного разговора.
Каково же было удивление Ирина, когда Забела протянул ей то самое письмо, которое было от женщины.
Ирина вопросительно взглянула на мужчину.
— Прочитайте, — сказал граф
Ирина аккуратно взяла письмо, написанное на очень хорошей бумаге.
— Это письмо от моего хорошего друга, — произнёс Забела
Ирина еле удержалась чтобы не хмыкнуть, но видимо что-то всё-таки отразилось на лице, потому как Забела нахмурился и попросил:
— Не ёрничайте, Ирэн Леонидовна, — Забела был серьёзен, — Елизавета Туманова действительно мой друг не более. Она главная фрейлина императрицы, по сути, второй человек женского двора. У неё странная судьба, ей уже под тридцать лет, и она не замужем, она удивительно некрасива, но при этом очень умна и обладает ценными качествами для друга.
Здесь Забела сделал небольшую паузу и продолжил:
— Верность, честность и надёжность, за это её и ценит императрица и ценю я. Читайте.
Ирина начала читать:
Дорогой друг,
Я рада, что вы наконец вспомнили про меня. Судя по вашим новостям, мы здесь в столице находимся далеко от всего самого интересного, да ещё и с вашим отъездом некому стало пошучивать над придворными, и они совсем распустились.
Ваши новости совершенно потрясающие, я так завидую вам, вы находитесь в самом центре происходящего в Никольском уезде откуда в нам приходят разные чудеса.
Как бы я хотела тоже там побывать.
Если вы считаете, что Ирэн Виленская совершенно чудесная женщина, то вероятно так оно и есть, но отвечая на ваш вопрос про странности с титулом для её отца скажу, что в этом и кроется проблема. Вы же знаете, что Мария Алексеевна всегда настороженно относится к тем женщинам, которым так или иначе благоволит Александр Александрович?
Так вот, он имел неосторожность несколько раз похвалить «чудесную Ирэн» из Никольского и теперь имя это под запретом во дворце, чтобы не дай бог не расстроить императрицу.
И бумаги на титул отозвали по той же причине. Они пока лежат в канцелярии и ждут.
 
Далее шли новости про каких-то людей Ирине неизвестных, и она не стала продолжать чтение. Протянула письмо Забела и спросила:
— Я верно понимаю, что императрица считает меня … соперницей?
Граф Андрей молча кивнул.
— И что же теперь делать? — Ирине стало страшно, не столько за себя, сколько за отца и братьев.
— Вам надо изменить ситуацию так, чтобы императрица поняла, что внимание императора к вам связано исключительно с государственными интересами.
— Но как? Что я могу?
Забела удивлённо взглянул на Ирину, как будто она только что сказала саму большую глупость в мире:
— Вы? Да вы можете всё! Императрица прежде всего женщина и она хочет быть красивой и желанной для своего супруга, а вы та, кто ей может в том помочь.
Сначала Ирина не поняла, что Забела имеет в виду, но потом до неё дошло:
— Вы о кримах?
— Да, — обрадованно выдохнул граф, — о кримах. По секрету вам скажу, что у императрицы есть на её несомненно прекрасной коже некие пятна
— После родов? — Ирина сразу поняла о каких пятнах идёт речь
Забела кивнул и продолжил:
— Предложите ей решение, и она примет вас
И Забела поведал Ирине свой план, как через Елизавету Туманову можно передать кримы императрице так, чтобы она сразу их не выкинула.
Ирина сразу повеселела и поблагодарила графа за помощь.
— Ну что вы, Ирэн Леонидовна, я забочусь и о своих интересах, — соблазнительно улыбнулся граф. А Ирина предпочла сбежать, пробормотав, что уже поздно и пора ехать обратно в поместье.
А в поместье её ждал сюрприз, он был ещё маленький, но уже принял своё первое взрослое решение.
  
Глава 24
 
Ирина приехала в поместье к ужину. На воротах карету с Ириной встречал сам Никодим. Лицо у него было загадочное. Ирине стало тревожно:
— Никодим, что-то случилось? С Танюшей что-то?
Никодим продолжал загадочно молчать.
— Да что ты молчишь?! Никодим! — Ирина стала терять терпение
Никодим наконец ответил:
— Да всё в порядке, Ирэн Леонидовна, просто к вам гость приехал
Ирина недоумённо переспросила:
— Гость? Ко мне?
Обернулась, посмотрела на Забела, но тот «сканировал» взглядом Никодима.
А Никодим между тем продолжал:
— К вам гость, сейчас кашу с молоком кушает
Ирина понимала, что ничего страшного не случилось, иначе бы Никодим не позволил себе шутить, но что это за гость такой, да ещё и кашу с молоком… Мысль сверкнула «яркой молнией», неужели?
Быстрым шагом Ирина прошла к дому, дверь распахнулась, Ирина практически вбежала в холл:
— Где? — спросила у дворецкого
Тот сразу понял о чём речь и показал наверх: — в столовой
Практически перепрыгивая через ступеньку, Ирина пробежала на второй этаж, вошла в столовую, а там…
— Сынок…
Маленький темноволосый мальчик с такими же глазами, как и у Ирэн спрыгнул со стула, на котором сидел до того момента, когда Ирина вошла в столовую и замер, видимо, не зная можно бежать к маме или нет
— Сынок, сыночек, — Ирина не знала, что это было, то ли сердце прежней Ирэн внезапно сбилось с ритма, увидев сына, то ли она, Ирина, уже полюбила этого «маленького принца» и сейчас эта любовь белой большой птицей разворачивалась у неё в груди распахивая золотые крылья, чтобы обнять согреть и этого мальчика.
Мальчишка сорвался с места и побежал, влетел в распахнутые руки Ирины, прижался всем своим маленьким худеньким телом и вдруг заплакал горько-горько, вздрагивая. Ирина уткнулась губами в тёмную макушку, хотела сказать что-то успокаивающее, но почувствовала, что тоже не может говорить, потому что слёзы потекли по щекам водопадом.
Прошло ещё немало времени пока все успокоились. Когда Ирине наконец удалось остановить слёзы, и Саша перестал вздрагивать острыми плечиками, выяснилось, что все остальные тоже поддержали слезоразлив. Утирала глаза платочком Пелагея, странно поджимал губы Леонид Александрович, шмыгала носом Глаша, и только Танюша хлопала глазками, не понимая, нужно ей тоже плакать или нет.