Комсорг 2 (СИ)
— Но ехать еще раз в начале июня в Ростов-на-Дону, чтобы лично встретиться с капитаном теплохода — это уже явно лишнее. Лучше начну заранее заказывать телефонные переговоры на междугородних пунктах, раз теперь его домашний номер у меня есть, главное тут, чтобы самому не звонить с домашнего телефона. Поймаю момент, когда капитан окажется дома и предупрежу его про опасность столкновения с мостом около Ульяновска именно пятого июня. Искренне надеюсь, что рассказ о возможной катастрофе с множеством жертв и его будущей печальной судьбе сподвигнет капитана не спать теперь никогда во время прохождения коварно опасного моста.
— Конечно, встретив его в подъезде, можно все высказать и просто уйти в туман, пропасть без следа, а вот то, откуда ему звонили на домашний номер — все данные обязательно останутся в базе.
— И, если он кому-то расскажет про такие звонки с сильно непонятными предупреждениями про еще не наступившее будущее, органы обязательно заинтересуются таким провидцем, назовут меня Кассандрой, а вскоре будут знать, откуда звонили и из какого отделения междугородней связи точно. Еще, если он быстро обратит на это внимание того же КГБ, на которого имеет обязательно самый прямой выход, то и мою внешность смогут вспомнить те же кассирши с переговорного пункта. Фоторобот там составят, например, поэтому вскоре мой приблизительный портрет будет у каждой постовой собаки.
— И тогда тебя очень быстро прихватят, дорогой попаданец в советское прошлое из капиталистического будущего, товарищ Игорь Бессонов. Дойдет фоторобот до того же участкового капитана и все, он такой момент не упустит никогда. Ты должен это правильно понимать, что рискуешь сейчас много чем в своей новой жизни, предупреждая капитана теплохода и спасая его жизнь вместе с двумя сотнями, если не четырьмя, пассажиров. Послезнание станет твоим проклятием, ну, то есть может им стать.
— Зато ты так точно можешь дозвониться до самого капитана заранее, а приехав в Ростов, вполне может получиться, что и не встретишь его вообще нигде. Он-то живет на самом теплоходе, куда тебя никто не пустит, а если даже прорваться к нему, то вскоре дежурная команда по приказу своего капитана крепко-накрепко схватит и будет держать такого странного товарища, чтобы с чистой совестью передать в руки родной милиции. Уж несколько попыток дозвониться точно свяжут тебя с ним, и как он распорядится полученной информацией — теперь будет уже его дело.
— Можно в свой город вернуться, вряд ли там меня будут искать. Но проблема с участковым никуда не денется все равно. Так что звони по телефону, раз уж так невмоготу снова ехать в Ростов, но будь готов к совсем неожиданному визиту людей в черном. Не обязательно он случится, только лучше оказаться к такому повороту судьбы готовым полностью. А для этого придется поработать как следует этот месяц, — разговариваю я сам с собой, выкладывая на кухне купленные по знакомству пачки чая со слоном.
— Игорь, ты с кем разговариваешь? — слышу я голос хозяйки из ее комнаты.
— Сам с собой, Таисия Петровна, — отвечаю я и собираюсь на тренировку.
То есть просто в зал, так как у нас там по понедельникам, средам и пятницам есть даже две тренировки, одна в пять часов для школьников вроде меня, вторая в семь для более старшей группы.
Обе мне сейчас не подходят по времени, так как я должен в пять часов около фазанки встречать Светочку при полном параде. Как полномочный и официальный жених, уже предложивший честь по чести расписаться в ближнем ЗАГСе на улице Москвиной и жить вместе всю оставшуюся жизнь до гроба.
Сейчас в теле пылкого подростка я на все такое готов, но хорошо понимаю, что волны житейского моря всегда могут любые надежды сурово выбросить на берег судьбы. И оставить там засыхать.
Поэтому я отправляюсь на «Локомотив» к трем часам, когда открывается официально зал и там в полном одиночестве разминаюсь, стучу по грушам, а потом здорово нагружаюсь битами и штангой. Тренер заглянул, увидел меня и исчез, я у него теперь на самом хорошем счету. Как сильный боксер и еще спонсор общества «Локомотив».
На все мне хватает полтора часа, после чего я спешу вместе со спортивной сумкой прямо к путяге, радуясь, что здорово нагрузил свое тело сегодня.
— Да и вообще, раз уж я залезаю с ногами в эти предсказания будущего, то лучше мне так уж сильно не торопиться с торговлей. Чем больше наторгуешь — тем больше можешь потеряешь. От того, сколько я заработаю к Новому году, восемь тысяч или только шесть — для меня ничего особо не изменится. Вкладываться в недвижимость мне еще рано, а, чтобы больше заработать, придется гораздо больше рисковать. Только будет еще обиднее, если эти деньги себе в итоге заберет государство. И чем больше заберет, тем естественно окажется обиднее. Если я получу лет семь-восемь, то выйду только к началу девяностых, поэтому делать какой-то тайник для денег нет особого смысла. Нужно их потратить в ближайшее время, сами родители с таким делом не справятся точно. Поэтому уменьшаю обороты, не демпингую, продаю товар только за хорошую цену и еще усиленно посещаю зал бокса. Набрать побольше боевого веса, раскачать тело и победить на каких-нибудь городских соревнованиях мне точно не помешает.
Демпинговать мне вообще не с кем, нет у меня конкурентов пока на таком мелком бизнесе с серьезными доходами.
— А квартиру государство и так может у меня забрать, если я получу срок, так что все довольно двояко получается. Только, если кого-то через брак в нее прописать, ту же Светлану, и еще ребенка ей сделать тогда обязательно.
Поэтому около фазанки я встречаю Свету с большим букетом белых роз в руке, успел договориться в «Горцветторге», пока пробегал мимо на тренировку. Там у меня пока особо знакомых нет, не наша торговая районная контора они, а общегородская, но пара эстонских шоколадок и пятерка сверху решили вопрос, заодно еще приобрел себе новую точку сбыта на будущее.
Отрекомендовался симпатичным продавщицам, кто я такой и где работал, где сейчас работаю, мне сразу предложили зайти завтра утром и показать, что у меня есть из интересного.
Так что охальницы моей мужской чести и прочие завистницы Светкиного личного семейного счастья оказались наглядно посрамлены и убиты наповал на месте солидным букетом из роз.
— Это что такое? — недоверчиво смотрит моя подруга, отойдя в сторону от мгновенно притихших подружек.
Не привыкла еще правильно к широким жестам с моей стороны, а я только что пересмотрел жизненную политику, уже в который раз в новой жизни и решил хорошенько потратиться на нас обоих.
— Это новая жизнь, милая моя. Самое ее начало, — я вручаю букет, подставляю руку подруге крендельком, и мы гордо уходим в другую от метро сторону.
Это довольно символично, что мы уходим от долгой и тяжелой дороги в общагу, от самой фазанки по нагретым солнцем улицам совсем одни, как бы отдаляясь от Светкиного коллектива. И от ее возможного будущего в горячих цехах на пекарном производстве «Красного пекаря».
— Пора нам с тобой одеться получше, ведь один раз живем. Купим тебе и мне по паре фирменных джинсов, и тебе еще хорошие кроссовки нужны.
— А тебе? — спрашивает сильно удивленная такими неожиданными тратами подруга, прижимая мой локоть к своей высокой груди.
— А у меня есть же. Эти адики московские, им сносу нет.
Ну, от такого фирменного гардероба Света отказаться не может, хорошо понимает, как выгодно будет выглядеть в этом случае. Да и вообще, какая советская девушка откажется от американских или еще каких фирменных штанов цвета индиго? Которые обещает купить твой парень, с которым вы вместе спите и живете почти семейной жизнью?
Поэтому мы сразу идем на квартиру, я весело машу рукой вышедшей покурить у овощного Людмилке и дожидаюсь от нее ободряющего кивка, мол, правильной дорогой идете, товарищ!
Да, товарищ умело правильно использует свободное время дома, показывая Светлане небо в алмазах на новенькой широкой тахте. Дело наше молодое, ретивое, а шикарная фигура подруги вместе с запахом ее цветущего тела зовет и зовет на подвиги любви.