Комсорг 2 (СИ)

— Понял, — коротко отвечаю я, выдержав паузу и внимательно разглядывая только шикарный бюст.
— Не вздумай не прийти! — особенно зло предупреждает меня парторг и я снова просто киваю головой, но такое наплевательское отношение к ее словам взрывает парторга.
— Придурок малолетний, — слышу напоследок от нее, когда уже поворачиваюсь, чтобы уйти от теперь очень неприятной тетеньки.
— Корова целлюлитная, — бормочу тоже немного более громко, чем если бы хотел остаться неуслышанным.
— Что ты сказал? — опять рявканье мне в спину.
— Вам послышалось, Валентина Дмитриевна, — с наглым видом поворачиваюсь я и пожимаю плечами, потом быстро сбегаю по лестнице.
Валентина двинулась со мной дальше разбираться, но я решил ретироваться, пока мы не подрались всерьез.
Да, отношения настолько накалены, что меня точно уволят из торга. Разъяренный парторг обязательно на этом настоит перед начальством. Будет выглядеть полной дурой в его глазах, раз сама пригласила и комсоргом назначила, но начальству в общем-то все равно.
Прощай, моя двухмесячная карьера курьера!
Которая так много мне дала, столько новых рынков сбыта и новых знакомых, готовых покупать советский дефицит.
— Не переживай, Игорь, — успокаиваю я сам себя. — Главное, это знакомства и связи, ты их получил и теперь знаешь около пятидесяти точек сбыта для своей продукции. То есть не своей, а эстонской, что особенно ценится покупателями. Безопасного почти полностью сбыта, это в наши суровые советские времена значит очень много.
— Выпрут тебя с работы — будет больше времени своими делами заниматься. Осторожнее работать и легче продавать, а какое-нибудь место, чтобы числиться официально я себе найду. Да и недолго осталось церберам товарища Андропова по киношкам и кафе шастать в поисках тунеядцев. Скоро и он под капельницу навсегда заляжет, через три месяца, и тема понемногу заглохнет.
На следующий день, в понедельник тринадцатого июня, я весело качусь домой после выполненной работы и отличной торговли, продался на сотню рублей в трех первых магазинах, сам даже не ожидал так удачно расторговаться до обеда.
Как на повороте на свою Красноармейскую сталкиваюсь с участковым. Не видел его уже пару недель и так бы не обратил на него особого внимания, но его выпученные глаза и сильно удивленное лицо при виде меня сразу царапнули нехорошо сознание.
— У него такой вид оказался, как будто он ожившего покойника увидел. Или привидение. Ох, не к добру все это, — понимаю я, пролетев мимо него по дороге.
Теперь я уже настороже и поэтому, заскочив с велосипедом в подъезд, приникаю на всякий случай к щели между дверями. Жду секунд тридцать и мои ожидания сбываются, мимо дома медленно проезжает серая Волга, а пассажир за затемненным стеклом смотрит как раз на дверь моего подъезда.
Я бросаюсь на свой этаж, распахиваю дверь, бросив велик на площадке, приникаю к окну.
Волги уже не видно, я наблюдаю какое-то время, как она вдруг выезжает из какого-то двора и встает подальше на улице в тени, в сотне метров от дома.
— Заехала развернуться во двор, на узкой Красноармейской это придется делать долго и привлекать к себе лишнее внимание, — понимаю я. — Подготовились господа сыщики уже, провели рекогносцировку на местности точно.
И тут я вспоминаю, что видел сегодня уже краем зрения похожую серую машину, даже пару раз, когда выходил из магазинов с рюкзаком и незаметно оглядывался вокруг, возясь с замком и отстегивая специально долго велосипед, ожидая внезапного появления тех же оперов из какой-нибудь машины. Или из-за нее.
Видел, но конечно не обратил внимание.
— Так меня взяли под наблюдение! — от этой мысли у меня холодеет спина, — точно взяли!
  
Глава 13
 
После подтверждения сурово печальной для меня новости я отошел от окна и присел за стандартный советский стол, на автомате налив себе большую чашку чая и вытащив из холодильника Таисии Петровны вафельный тортик.
Вот и допрыгался ты, товарищ Игорь Бессонов! Пришли по твою душу неразговорчивые граждане с чугунными кулаками. От них своим боксом точно не отмашешься, вырубят на раз.
 
Нужно поесть, пока есть время и попробовать обдумать свое новое положение советского человека, за которым следят государственные органы. Не просто как-то присматривают, а выделили целую машину с обученным экипажем для непосредственной слежки.
Не все от меня зависит теперь, но наручников на руках пока нет, наблюдение ведется только с улицы. Наверно, что только оттуда. Чтобы убедиться в этом, придется выйти в подъезд и спуститься вниз.
Все может случиться, могут прямо сейчас подняться и арестовать меня.
Когда потом еще такого хорошего чая попьешь и вкусным тортиком закусишь?
Могут прямо сейчас? Могут.
Но, похоже, что решили сначала понаблюдать, чтобы решить главный вопрос наблюдения.
Откуда я такой всезнающий взялся?
Кто передает мне по ночам в темном подъезде шифрованным кодом подозрительно правдоподобную информацию?
Слишком правдоподобную, чтобы быть правдой, а не работой иностранных спецслужб.
Сейчас могут того же рулевого со штурманом сурово бить до полусмерти, пытаясь узнать, сколько им заплатили враги советского народа, чтобы один необъяснимо направил теплоход не в тот пролет, а второй специально сделал вид, что ничего не замечает. Доказывать, что это трагическое наложение случайностей — придется своими ребрами и зубами.
Если капитан, конечно, подготовился к такому исходу после моего звонка и телеграмм. И подтянул товарищей.
Да, это вопрос столетия, насколько я могу поменять жизнь страны. Но могу и обломаться полностью, если эти знания кому-то придутся не по вкусу. Сейчас со мной могут сделать все, что захотят, те же организаторы слежки.
Пока я не пробился на более высокий уровень общения, а я от этого очень далек пока. То есть просто даже не пробовал заняться таким продвижением, а сейчас может оказаться уже почти поздно суетиться.
Это мне сильно повезло, что я заметил пораженное до глубины души выражение лица участкового и потом решил присмотреться вокруг себя. Присмотрелся и быстро заметил подозрительную машину. Без участкового даже не смог бы ничего заподозрить и точно не определил бы ведущееся наблюдение за своей персоной.
Ясно, что к нему недавно, может быть вчера или сегодня с утра, пришли специальные люди и все-все расспросили про меня. Если это не он сам их вызвал, доложив, что опознал разыскиваемую по фотороботу личность.
Наверно, так оно все и случилось, вряд ли меня просто опознали на улице. Это уже не важно на самом деле, не так много знает про меня участковый. Чем я занимаюсь и почему такой всезнающий.
И снова повезло, что так сразу вычислил приставленное внешнее наблюдение, Волга совсем неприметная и цвет такой вообще в глаза не броский.
— Стекла не тонированные, но как-то затемненные серьезно, видно только силуэт пассажира, а водителя вообще не разглядеть, — вспоминаю я свое впечатление от увиденного.
В наше время, которое сейчас на дворе, это явный признак очень непростой машины.
Она, получается, проехала за мной весь мой путь, который прошел через шесть магазинов, а может еще около торга меня подхватила. Теперь следящим не трудно пройтись по моим следам и собрать всю информацию, чем я там занимался.
И что мой рюкзак заметно полегчал — тоже заметили наверняка.
Я такую машину конкретно не видел до этого около магазинов, помню только какое-то серое пятно на периферии зрения.
— Хьюстон, у нас большие проблемы! — хочется мне крикнуть во все горло. — Прямо размером с галактику!
Хотя, чего так уж переживать? Интуиция давно мне подсказывала, что такое может случиться и вот оно случилось.
Сам же понимал, что с предупреждением об аварии под Ульяновском очень свечусь, слишком заметно выхожу из тени. Запаниковал немного, что не получается дозвониться до капитана лично, телеграммы отправил еще дополнительно, наверно, зря это сделал.