Мечник (СИ)
Нет-нет, действовать нужно здесь и сейчас. Либо мы все вместе выйдем отсюда, либо навеки останемся в этих мрачных стенах.
Эх, сейчас бы обезболивающее заклинание применить к себе, да там слов на полстраницы, без книги не смогу, так что придется потерпеть.
Покинув резиденцию тера Швая, я решительно направился обратно в сторону подземелья.
То ли интуиция моя сработала, то ли ушей достиг едва слышимый из-за следующей по коридору двери крик, но я изменил на ходу первоначальный план и толкнул массивную дверную ручку от себя.
Дверь со страшным скрипом поддалась, я вошел и спешно прикрыл ее за собой. Сейчас главное держаться уверенно, будто я местный и имею полное право расхаживать по полуночному замку.
Что тут у нас? Ага, тоже трое «работников» герцога: стражник, толстяк-писарь и абсолютно лысый, обнаженный по пояс мастер пыток. Только диспозиция совсем другая. Потому что на писарском столе лицом вниз распластано обнаженное девичье тело. Писарь и экзекутор возятся с веревками, пытаясь надежно закрепить пленницу в нужном положении, а стражник уже стоит со спущенными штанами, то ли только готовясь к насилию, то ли вынужденный прерваться из-за активного брыкания пленницы.
Мне достаточно одного взгляда, чтобы узнать даже с такого ракурса Висту, и я на секунду останавливаюсь, поскольку кровь с такой силой ударяет в голову, что в глазах становится темно.
— Даже и не думай! Только после нас всех! — радостно скаля зубы, заявил один из негодяев.
Конечно же, все трое обернулись на скрип двери, но при факельном освещении все стражники выглядят более или менее одинаково, потому никто не признал во мне чужака и не заподозрил подвоха.
Пауза чуть затянулась, но нескольких секунд мне хватило, чтобы взять себя в руки:
— Конечно, как скажешь!
Очень надеюсь, что мой голос прозвучал безразлично, впрочем, вся троица была уже в предвкушении «сладенького», потому не обратила на мои интонации особого внимания. Что ж, судьба у них, стало быть, такая.
Быстро приблизившись к «коллеге-стражнику», левой рукой я с силой вогнал ему нож в основание шеи, прямо над верхним краем стального нагрудника. Не тратя на него более внимания, на ходу вытянул из ножен меч и коротким уверенным движением проткнул живот мастеру пыток. Еще мгновение — и извлеченный из согнувшегося пополам тела клинок перерубил горло готовящегося заверещать толстяка-писаря. Следом — еще шаг вперед, и «контрольный» удар ножа под левую лопатку прекратил мучения экзекутора. Все, занавес! Быстро, тихо и результативно. Вот бы и дальше так!
— Виста! Виста! Это я!
Мучители освободили девушку от кандалов, видимо, чтобы не мешали им развлекаться, потому мне осталось только разобраться с веревками. Через пару минут любимая уже рыдала в моих объятиях.
Ее лицо было в кровоподтеках и ссадинах, левый глаз заплыл, нижняя губа и нос были разбиты, спина и плечи иссечены то ли кнутом, то ли тонкой палкой. Если в ближайшее время не поработать над ее телом лечебной магией, останутся многочисленные шрамы.
Ярость уже буквально клокотала в моей груди, грозя вырваться наружу. Очень хотелось пойти по замку убивать всех попадающихся на моем пути людей. Бездумно, налево и направо, без разбора на правых и виноватых. Но — нет! Нельзя! Мне еще двоих друзей нужно найти и вывести всех нас из этого проклятого места.
— Надо идти, у нас мало времени! — с большим трудом совладав со своими эмоциями, я легонько встряхнул Висту, пытаясь привести ее в чувство.
Помогло.
— Пайрус! Они его изломали! Притащили и бросили в соседнюю камеру, а он ни подняться не может, ни говорить толком! — выдавила из себя девушка, глядя на меня полными ужаса глазами. — Без магии он умрет. Сними с меня этот ошейник!
— А Кайя? Про нее ничего не знаешь? — удивляясь проявленному Вистой мужеству, я бросился к верстаку с пыточными инструментами, схватил уже знакомые мне по соседней пыточной камере щипцы и аккуратно перекусил тонкий кожаный ремешок блокиратора магии.
— Ее привели незадолго до того, как забрали меня. Она уговорила тюремщиков поместить ее к Пайрусу. Взамен пообещала сам понимаешь, что.
— Да уж понимаю, — скрежетнул зубами я, — надо спешить!
— Мне нужна одна минута тишины и одежда, — не дожидаясь моего согласия, она прикрыла глаза и принялась нашептывать заклинание, отчего видимые мне сейчас шрамы на плечах девушки перестали кровоточить и стали розоветь прямо на глазах. Круто.
Но мне сейчас было не до восхищения работой моей любимой магички. Ее одежда была вся изорвана, потому пришлось позаимствовать лежавшую на верстаке рубаху экзекутора, на нашу удачу уже спущенные штаны стражника и башмаки писаря. Все было велико, но сейчас не до красоты. Новый «костюм» Висты завершил позаимствованный у мертвого стражника меч. Оружие лишним не бывает.
Через пять минут мы уже шагали по коридору по направлению к лестнице. Я не имел понятия, что скрывается за остальными дверями в этом крыле замка. Возможно, тут были еще пыточные камеры, но времени на проверку могло уйти неоправданно много, потому решено было сначала наведаться в подземелье. А вот если кого-то из нашей компании там не окажется, тогда уже придется возвращаться и обшаривать все помещения. Честно говоря, очень хотелось верить, что такого не произойдет, но полностью исключить вероятность такого невезения было никак нельзя.
Все шло хорошо до тех самых пор, пока с лестницы нам навстречу не вышел высокий широкоплечий стражник. Пытаться избежать встречи было поздно — расстояние не превышало десяти метров, так что увидели мы с ним друг друга одновременно. Был бы это очередной простой стражник, возможно, и удалось бы просто разойтись, да на нашу беду на этом был офицерский плащ красного цвета, а это в корне меняло дело.
Судорожно попытавшись вспомнить, как следует обращаться к старшему по званию при унгальском дворе, я с ужасом понял, что вспоминать-то нечего, ибо нельзя вспомнить то, чего не знал. Потому пришлось импровизировать на ходу: посторонившись к стеночке, вытянуться по стойке смирно, лихо при этом щелкнув каблуками трофейных сапог. Виста тоже поняла ситуацию правильно, попытавшись полностью скрыться с глаз встречного за моей спиной. Однако этого оказалось мало.
По мере того как офицер приближался к нам, его лицо все больше вытягивалось в недоумении. То ли я что-то делал неправильно, то ли он пытался вспомнить мое лицо и не мог этого сделать. Поравнявшись со мной, незнакомец остановился и, надменно глядя на меня сверху вниз, поинтересовался:
— Солдат, почему не приветствуешь капитана как положено? Пьян уже? И что это за пугало шляется с тобой по замку?
— Добрый вечер, капитан! — усмехнулся я, быстрым движением вгоняя уже в третий раз выручающий меня нож ему под стальной нагрудник, а когда он согнулся пополам от боли, добил вторым ударом в спину. — Слишком много вопросов!
На самом деле жаль, что не удалось разойтись мирно. Прятать труп некуда, и теперь следующий оказавшийся в этом коридоре человек герцога поднимет тревогу, лишая нас эффекта неожиданности.
— За мной! — скомандовал я подруге, сунув ей под мышку реквизированный у так некстати подвернувшегося под руку офицера меч в ножнах. Теперь их у Висты было два.
Слава богу, на лестнице и в коридоре первого этажа было пустынно, только в самом низу, у дверей в подземелье, околачивался давешний алебардист. Варианта решить вопрос бескровно не было. Я это прекрасно понимал, и, хотя в моей душе и шевельнулась жалость к человеку, просто находящемуся на службе, она была быстро задвинута на задворки сознания. Тут или он, или мы.
— В чем дело? — настороженно спросил он, встречая нас у подножия лестницы.
Нож в очередной раз выскользнул из рукава в мою правую руку, я сжал рукоять и тут же получил в ответ нужное направление для удара. Резкий разворот влево с выбросом вперед вооруженной руки — и алебардист с грохотом завалился на каменный пол с пробитым глазом.
Несколько минут ушло на поиск среди нескольких тяжеленных связок ключа от входа в тюрьму. Наконец раздался скрежет отворяемых дверей и с относительно хорошо освещенной площадки для караульных мы попали в разгоняемую лишь парой факелов темноту подземелья.