Мечник (СИ)

— Не каждый может себе позволить кречета, — задумчиво произнес я.
— Так капитан у нас из богатой семьи, — пожал плечами Ульм.
Эта клетка напомнила мне другую, только с попугаем, на уроке Нуро Аредиса. В голове мелькнула какая-то подспудная мысль, но додумать ее в суматохе я не успел.
С зарядкой личных амулетов камнеметчиков проблем не возникло: хоть по памяти я и произнес заклинание правильно только с третьего раза, но дальше все прошло хорошо. А вот с защитой, вмонтированной прямо в корпус орудия, вышла загвоздка. Емкость этого амулета оказалось неожиданно большой, и для зарядки понадобились бы несравнимо большие усилия. Я и не стал этого делать, потому что понял, что провожусь с этим делом не меньше часа, после чего окажусь выжатым как лимон и к дальнейшим свершениям не способным.
— Берегись! — закричали сразу несколько голосов, и Ульм быстро втащил меня за один из больших щитов, за которыми расчет камнемета укрывался от вражеских обстрелов.
Метрах в пяти правее нас в склон ударился камень неправильной формы, отчего земля под нашими ногами содрогнулась. Представляю, что осталось бы от камнемета и от всех нас в случае прямого попадания!
Следом за валуном с той стороны прилетела масса камней с кулак величиной, но тут уже орки целились не по нашей позиции, а в центр построения, где укрывшиеся за сцепленными повозками воины на этот раз не пострадали.
А дальше начался форменный ад. Целые снопы стрел взмывали ввысь над лесом и по неестественно высокой дуге падали на склон холма. Причем падение происходило практически по отвесной траектории, потому защищаться от атак приходилось, подняв щиты над головами. Однако стрелы били с такой силой, что часто пробивали щиты, а если не пробивали, то воины валились на землю вместе с ними, не в силах устоять на ногах.
Через несколько минут тактика обстрелов изменилась — атаки сверху стали чередоваться с атаками во фронт. Было совершенно понятно, что только маг способен собирать разрозненно выпущенные стрелы лучников в общую массу и направлять их по столь замысловатым траекториям, разгоняя до бешеной скорости. Причем этот маг либо не считал нужным прибегать к каким-то другим способам подавить сопротивление вставших на пути его отряда пограничников, либо, что казалось мне более вероятным, просто не обладал широким арсеналом возможностей. То есть делал то, что лучше всего умеет.
— Колдун, сделай что-нибудь, иначе мы все тут умрем! — прокричал мне Ульм, зажимая рукой окровавленное плечо.
«Сделай что-нибудь!» А что я могу сделать? Огненный шарик забросить в лес? Но это чистой воды баловство — таким образом я просто покажу оркам, что в рядах пограничной стражи снова появился человек с магическими способностями. Испугает ли их это? Едва ли. Одного мага они уже прикончили. К тому же шарик мой будет совсем небольшим и на таком расстоянии может развеяться, не долетев до цели. Для точного броска нужен либо расчет расстояния, либо постоянный визуальный контакт, здесь же я не имею ни того, ни другого — есть лишь понимание, откуда примерно исходит угроза.
Шаман сидит в лесу и планомерно заваливает наши позиции то камнями, то стрелами, упиваясь безнаказанностью. Как он направляет свои «выстрелы»? Для сложных расчетов у него нет времени, скорее всего, он видит наш холм. Почему же тогда промахивается? А промахивается он только большими валунами, потому как не может полностью контролировать их полет — они слишком тяжелые!
Выходит, мой противник сидит где-то на верхушке высокого дерева, глумится над людьми и чувствует себя в полной безопасности. И как же мне его достать? Он делает то, что умеет лучше всего, а что лучше всего умею я?
Тут моя рука сама собой опустилась на рукоять меча, получив в ответ ставший уже привычным заряд уверенности. Добраться бы до позиции этого шамана, а там я нашел бы способ справиться с ним! Но лес кишит орками, как же продраться через их ряды? Да и местоположение вражеского волшебника лучше бы знать наверняка, чтобы не блуждать наугад. Кстати, почему орки, имея такое внушительное преимущество в численности, тупо не обойдут нас с флангов?
 
— Не о том думаешь, ученик, — прорычал в ответ Ульм, когда я задал ему этот вопрос. — Мы ж не идиоты и здесь встали совсем не случайно. Левее ручей убегает в длинный овраг с крутыми склонами, а правее холмы переходят в отвесные скалы. Наблюдатели на всякий случай оставлены и там, и там, но орки — ребята упорные и прямолинейные, если встречают противника, так пытаются разбить его лоб в лоб. Обходные маневры считают уделом слабых, то бишь всяких там людей, эльфов, гномов. Так что все они здесь, и шаман их тоже где-то в этом лесу. И мы были бы тебе очень благодарны, если бы ты как-то его угомонил! Неприятно, знаешь ли, чувствовать себя беззащитной дичью пред всевидящим оком охотника!
Стоп! Охотник! Кречет же отличный охотник! Быстрый, сильный, а главное — обладающий прекрасным зрением! Если установить мысленный контакт, то можно будет поискать шамана с высоты его взглядом!
Наплевав на опасность попасть под новый обстрел, я бросился обратно к капитану.
— Мне нужно задействовать вашего кречета! — выпалил я с ходу, не давая ему открыть рот первым.
— Чего? — изумился тер Ювен, хватаясь за меч. Надо же, как ему дорога охотничья птица.
— Ваш кречет может показать местонахождение шамана, если я сумею установить с ним мысленный контакт!
— Да ты знаешь, сколько стоит обученный кречет?
— Думаю, что слава командира пограничного отряда, остановившего вторжение орков Золотого леса, стоит не дешевле! — дерзко ответил я.
Тут в десяти метрах правее в склон холма ударил еще один валун, ощутимо встряхнув при этом землю под нашими ногами. Капитан, бросив быстрый взгляд на поле боя, снова повернулся ко мне.
— Пробуй! — процедил он сквозь зубы, вновь возвращаясь к наблюдению за лесом.
Повторять дважды не было нужды. Подскочив к клетке, я опустился на колени и сдернул покрывало. Внутри клетки, крепко вцепившись желтыми лапами в жердочку, сидела невероятно красивая птица белого цвета с покрытыми обильной черной крапинкой крыльями. На меня тут же уставились два черных зрачка.
— Привет, господин Кречет! — прошептал я, стараясь быстро достучаться до сознания птицы семейства соколиных точно так, как я это делал раньше с попугаем. В ответ — ничего. Тишина.
Я дважды повторил приветствие мысленно — с тем же результатом. Грозный пернатый охотник безучастно смотрел на меня, склонив голову набок, но общаться не желал. Пришлось прибегнуть к уже испытанному на питомце Нуро Аредиса приему. Представив, что передо мной запертая дверь, я мысленно навалился на нее плечом и нагло вломился внутрь.
Кречет испуганно дернулся в сторону, взмахнув при этом несколько раз крыльями — то ли от возмущения, то ли чтобы сохранить равновесие, и издал пронзительно-протяжный звук:
— Ке-ек!
В голове моей пронеслись сцены охоты: отчаянно петляющий по полю серый заяц, быстро приближающаяся земля, удар, крик, кровь. А после обрывков воспоминаний пошли эмоции. Сначала ярость и восторг, потом — страх и злость.
— Твоему хозяину нужна помощь! — снова прошептал я, усиленно транслируя свою мысль в мозг птицы. Ну и на этот раз решил сместить акцент на необходимость помочь именно его хозяину. Вдруг это что-нибудь да значит для пернатого хищника.
Оказалось, что нет, не значит. По крайней мере, ничего не изменилось. Кречет по-прежнему пялился на меня своими черными глазами и общаться не спешил. Более того, явственно чувствовалось, как в нем нарастает раздражение.
«Да что ж ты такой непонятливый? — мысленно вопрошал я. — Зачем делаешь вид, что не слышишь меня и не понимаешь? Может, „надавить“ на тебя? Сделать тебе больно?»
«С ума сошел? Капитан тебя убьет за этого идиота!»
Я аж подскочил от неожиданности, поскольку контакт состоялся, но совсем не с тем объектом. И мысленный ответ пришел отнюдь не от кречета в клетке, а от сидящего на одной из нижних веток сосны большого черного ворона.