"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Интересно, сколько зарядов в рукояти? — напряжённо прошептал механик.
— И на вас хватит! — не оборачиваясь, крикнул хуман.
— Стреляй! — Бринкс чтобы было дури двинул товарища кулаком в бок.
Тангред протёр мозги и попытался сделать, что сказано.
Оба револьвера в его руках бесполезно щёлкнули такими же осечками, как и третий, лежавший сейчас на песке.
— Что за **йня?! — озадачился оружейник. — ДА КАК ТАК?!
Ло, мгновенно оценив убыль в собственных рядах, явно активировала собственный амулет на скорость, размазываясь в воздухе.
Тангред внезапно прорезавшимся седьмым чувством осознал, что на точность выстрела пятнистого по жене это никак не повлияет.
— НЕЕЕЕЕТ! — взвыл он, отбрасывая в сторону бесполезные железяки и бросаясь вперёд.
Как же так.
Неужели…
Как же так.
Сзади, судя по пыхтенью, к нему присоединился напарник.
Вопреки затопившей мозги ледяной пустоте шока, тренированное шестое чувство бывшего военного говорило: десяток ударов сердца есть.
Какое-то время у пятнистого уйдёт на то, чтоб перестрелять всех эльфов: пока он не закончит с ушастыми, разворачиваться к ним не будет.
За это время гномы добегают до него и сбивают с ног. А уж там…
К сожалению, никакое «уж там» без Ло Тангреду было не интересно. А её пуля — следующая, край через одну, видно по неуловимым движениям мышц рук человека.
Некстати возникло понимание: самострел — не инструмент, а продолжение руки.
Ещё один орган, как сердце или глаза, например.
Если построить стрелковую тренировку исходя из этого постулата, можно здорово сократить настрел — а палить выучиться не хуже, чем этот Вадим.
Методика подготовки, мать её.
Подошвы башмаков сотника бессильно рыхлили песок и не успевали донести его до человека прежде выстрела по жене.
Бринкс, добросовестно сопевший рядом, не успевал тем более.
* * *
Хе, вопреки всему происходящему, самообладания не теряла первый раз в жизни.
То ли наличие светлой эльфийской рядом было целительницы тому виной, то ли выросшая дисциплина собственного разума — но фактом было то, что она впервые в жизни использовала по полной ресурсы своеобразного мыслительного процесса, доставшиеся от ушастых предков по линии отца.
С замиранием сердца глядя в окно она, в отличие от подруг, не упустила момента, когда помочь смогли и они, пусть со второго этажа и толикой информации.
События понеслись вскачь.
Эльфы рванули вперёд, у Вадима отказал револьвер, но сработал второй самострел.
Ушастые начали умирать.
Разогнанное упражнениями орчанки сознание честно отметило активацию портального маяка: соответствующий амулет лежал на подоконнике и находился в поле её бокового зрения.
В другое время Хе в жизни бы не успела совершить такое количество действий за половину удара сердца.
Во-первых, она схватила амулет с подоконника и швырнула его вниз в открытое окно, безошибочно попадая, куда надо.
Во-вторых, за эти доли мгновения метиска успела мазнуть пальцем по нужному скрипту, совмещая точку выхода именно с этой деревяшкой. А не с той, которую Вадим закопал впереди у декоративного забора.
А большего и не потребовалось — на этом всё.
Возникший во дворе овал портала коротко выплюнул из себя барона Торфаальда в сопровождении ещё пары хуманов, по виду — тоже аристократов.
Несмотря на прибытие с корабля на бал, людям не потребовалось и мгновения на оценку обстановки: зазвенела сталь и ушастые начали умирать даже быстрее, чем от второго самострела Вадима.
— Мастера меча, все трое, — абсолютно без эмоций уронила Нго.
За доли секунды до этого единственный здравомыслящий из атакующих, если судить по всему эпизоду, проорал на весь двор:
— СДАЁМСЯ! Оружие в ножны!
— Отличное эвристическое мышление, — Асем задумчиво посмотрела на Хе и погладила её между лопатками. — Ты умница. — Затем орчанка притянула подругу за шею и поцеловала её в щёку, выдавая собственное волнение.
— Угу, — признала очевидное полукровка. — Это я. Так, принцесса, твой выход. А то с барона станется… А лишние трупы ни к чему: как потом договариваться?
 
  
Глава 28
 
— Как звали этот ваш народ, который так и не создал своего государства? — Асем, демонстративно севшая отдельно от обеих групп орков, за какую-то четверть часа отвоевала у родного отца должность модератора рабочей группы.
— Курды, — пожимаю плечами. — Хотя вряд ли это вам что-то говорит. Но история очень поучительная.
— Ты не врешь, — спокойно констатирует Старик с противоположной стороны круглого стола.
Последний был выбран для встречи исключительно под моим нажимом, чтоб исключить любую иерархию при посадке.
— Продолжай. — Раздувающиеся то и дело ноздри Ермека очень красноречиво говорят о его настроении.
Впрочем, кроме меня другим присутствующим мимика не нужна: им хватает запахов.
— Если орки будут грызться между собой так же, то и государства у вас своего не будет, по аналогии. И кстати, у курдов, по большому счёту, никогда же не стоял вопрос физического выживания народа! — припоминаю детали, которые учил тысячу лет тому на первом или втором курсе. — Так, политическая принадлежность территории!
— Поясни остальным, — вздыхает шаман.
Кажется, подобно Асем он тоже может читать мысли. Хотя вслух и не декларирует.
Если да, то становится понятным, почему именно от его коллег Проект попытался избавить кочевников в первую очередь.
— Если вашими мерками, главный вопрос был — кому с курдов брать налоги. М-м-м, своему хану или чужому. Убивать только за язык или народность никто никого не собирался даже тогда, по крайней мере, именно в тех местах. А у вас, насколько заметил, вопрос стоит иначе. — Невольно уподобляюсь университетскому лектору и интонациями, и выражением лица. — Жить дальше или вообще не жить на собственной земле, ведь так?
— Мы не против выборов единого хана, — бросает молодой орк, сидящий между Хе и Стариком. — Но именно выборов, а не самопровозглашения.
Прошлый раз мы с ним виделись, когда у него не действовала одна из рук, находившаяся на перевязи. А сам он чуть не подставился под мои выстрелы на заднем дворе караван-сарая Асыла — когда собирался спасать Асем от орквудов.
Она ещё тогда выдала ему и товарищам коней. Впоследствии в Степи парни собрали вокруг себя изрядно народу, образовав альтернативу Орде Ермека (под последнего, с учётом момента, пошли орки и других жузов. Не все — но именно это мы сейчас и обсуждаем).
— За чем тогда дело стало? — спокойно спрашивает шаман.
— Хана нужно избирать заново. — Парень твёрдо смотрит через стол на отца присутствующей орчанки. — Ермек, я не имею ничего против тебя лично либо против твоего жуза. Но МЫ тебя не выбирали и мы — не единственные, кто помнит, как надо восходить на белую кошму по закону.
— В своём жузе я правлю по праву, — бросает пробный шар единственный хан из нас.
— Именно. У себя. Есть ещё мы. Здесь замятня не заканчивается. Поверь, если не организовать выборов, как полагается, от имени всего народа, другие будут предъявлять тебе гораздо жёстче и в более неподходящий момент. Хуман прав.
— Хуман прав, — роняет и Старик. — Оно давно назревало. Кстати, чуть не забыл: сейчас благодаря этим новым деревяшкам, — он кивает на кучку связных амулетов посередине стола, — оповестить всех и организовать выборы хана можно быстрее чем за пять дней. Ты проделала огромную работу, девочка, — он смотрит на Асем.
— И я буду соревноваться с собственной дочерью?! — взрывается наконец Ермек.
Недовольство зрело в нём последние минут десять и я ещё удивлён, что он так долго держался.
— А ты кто такой? — тихо отвечает его дочь. — Сын своего народа, который хочет, чтобы орки просто жили дальше? Или инфантильный мальчишка, которому власть — важнее прочего, любой ценой? Отец, ответь мне при всех.