"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Иначе никак нельзя было? — спросила она Вадима далеко не в первый раз за последние пару часов.
Старшие всегда учили, что между близкими людьми никогда не должно оставаться недосказанности.
Возможно причиной её нынешний раздраженности была ещё и усталость: что ни говори, но удерживать фокус внимания такого количества взрослых коней одновременно, не издавая при этом ни звука, было тяжело.
Особенно когда копытные ночью хотели спать — и совсем не хотели куда-то двигаться, от такого приятного места у водопоя.
— Никак не успокоишься? — весело вскинулся человек, лежавшей лицом вниз.
Над его спиной старательно работала Хе, что-то там делая с его позвоночником и какими-то дисками, по методике своей тёмноэльфийской родни.
— Мы своими руками усилили врагов на одного разумного, — хмуро пояснила орчанка. Тоже не в первый раз.
Затем, посмотрев на припекающее солнце, она решительно направилась к полотняному мешочку с мукой.
— Что хочешь делать? — тут же отозвалась полукровка.
Которая всё время старалась быть полезной человеку и степнячке, но найти себе постоянного применения пока не могла.
Впрочем, узнав, что ей не чужды некоторые общеукрепляющее практики, Вадим с удовольствием согласился дать метиске поработать со своей спиной. Тем более что ему было откровенно сказано: если следить за организмом целенаправленно, то даже хилое хуманское тело может прослужить на пару десятков лет дольше.
— Садись рядом, — Вадим похлопал по песку перед собой, глядя на Асем снизу. — Мне неудобно разговаривать, когда ты у меня за спиной. Потому что на затылке глаз нет, и я тебя не вижу.
— Пф-ф, слух и обоняние на что? — не удержалась от шпильки в его адрес Асем.
Хотя это было и не совсем красиво: понятно, что от человека возможности его организма зависели не сильно. Особенно в части обоняния.
— Тебя что-то явно задевает. — Уверенно заявил собеседник. — Вот затем, чтобы мы не ругались и не ссорились, брось всё, чем ты сейчас занята. Давай просто поговорим.
— Я хотела тесто на сладкие лепёшки завести, — чуть сдала назад орчанка. — Могу сесть рядом с тобой, но при этом заниматься тестом. Беседе не помеха.
Спутник очень старался ни в каких моментах не давить на неё, как он сам говорил, психологически. Она это ценила.
Потому сейчас, когда он заговорил, как мужчина с женщиной, она решила из вежливости частично подчиниться. Не в малой степени за её уступчивость человек сейчас должен был быть благодарен вековой мудрости орков: если мужчину не уважает женщина, с которой он находится вместе, значит, и никто другой его никогда уважать не будет.
Похоже, хуман и сам это знал. Потому командным тоном старался не злоупотреблять.
— Объясняй, — проворчала Асем, усаживаясь рядом с самой странно выглядящей на сегодня в Степи парой (дроу, сидящей на человеке); и принимаясь усиленно разминать тесто.
— Э-э-э, а зачем? — снова непосредственно влезла в беседу Хе, не отрываясь от спины Вадима. — У тебя же и так есть целый мешок лепёшек?
— Сладкого хочется, — чуть стесняясь, призналась орчанка. — А нан из караван-сарая был самый обычный. Да и он уже не горячий, не такой мягкий. Правда, захотелось очень сладкого…
— А как ты без огня готовить будешь? — предсказуемо переключился с главной темы на новую человек.
— Во-первых, на таком солнце «медленное» тесто само подойдёт. Надо только на камень выложить, — пояснила дочь кочевого народа. — Во-вторых, ты не отвлекайся. Объясняй, зачем ты тёмную своими руками отпустил.
Независимо от мыслей в голове, привычные руки сами делали всю работу: смешали муку с чуть прокисшим на жарком солнце молоком одной из кобылиц и теперь вымешивали полученное до воздушного состояния.
— Знаешь, я сейчас тебе, возможно, странную вещь расскажу. — Помолчав, ответил человек. — Но ты постарайся меня услышать? Однажды, на границе гор и песка, мы воевали с очень упрямым и непримиримым народом. Что интересно, горы те не принадлежали ни нам, ни тем, с кем шла вражда…
— А зачем воевать за ничейные скалы? — в очередной раз вмешалась в разговор полукровка.
 
— В тех горах жил свой народ, который состоял в определённой родственной связи и с нами, и с теми, другими. Соответственно, война шла за влияние на этот народ. Ну и ещё за перекрёстки караванных троп, говоря вашим языком… В общем, по началу в плен попадал кто-то из наших. Это было страшно. Отрубленные ради смеха руки — самая мелочь. Бывало и посерьезнее…
Асем прислушалась к рассказу с интересом.
— А один раз мы троих из них поймали. Ну, прямо на месте разбираться было некогда, так мы их в лагерь привели. Считай, на руках несли по горам… Естественно, имели намерение хоть как-то рассчитаться за всё. — Вадим многозначительно хмыкнул. — У себя, в спокойной обстановке, чтоб никто не мешал.
— А что вышло в итоге? — кажется, Хе не стеснялась вообще никого и ничего.
Во-первых, она приспустила штаны человека так, что чуть не заголила его зад. Во-вторых, похоже, перебивать мужчину у нее вообще встало чуть ли не за правило.
— А в итоге наш командир, поговорив с этими тремя, запретил их трогать. Накормили, отобрали оружие, проводили до умозрительной границы зон влияния и отпустили. Дав с собой воды в дорогу.
— Вот здесь было даже мне непонятно, — уже привычно влезла, куда её не просят, метиска. — Чувствую интригу, но не понимаю, на что идёт расчёт.
Впрочем, именно сейчас она озвучила то же самое, что думала и орчанка.
— Вот и я поначалу не понял. И многие из тех, кто был со мной одного возраста, тоже; а я тогда был намного моложе. А наш командир вообще посмеялся и ничего не стал объяснять. Но в дальнейшем именно на нашем участке по нам больше никогда не стреляли ночью, — пояснил человек. — А пару раз, когда захватывали кого-то из наших, там на базарах регулярно случаются, к-хм, приключения… В общем, наших нам потом возвращали. Уже без увечий, хотя и не совсем бесплатно. Но главное — живых и здоровых. И, повторюсь, за скорее символическую плату чем за серьёзный выкуп.
— Для солдата очень важно вернуться, сохранив в целости руки-ноги, — рассудительно принялась размышлять вслух Асем. — Потому что война рано или поздно оканчивается, а как заработаешь на хлеб, если остался калекой?
Она уже знала от своего товарища, что в их обществе позаботиться об увечном кому-то ещё, кроме него самого, обычно было некому.
— А зачем так бояться ночной стрельбы? Не видно же ничего? Всё равно никуда не попадешь? — предсказуемо попала босой ногой в лужу полукровка.
Но Вадим снова хмыкнул, лёжа под ней; и не стал ничего объяснять о малом весле, как и о большом.
А орчанка предсказуемо не стала говорить вместо мужчины. Особенно когда он сам не считает нужным этого делать и её о том не просил.
Вместо этого, Асем спросила товарища:
— Ты считаешь, если кто-то из нас попадет в руки дроу, то нам сделают скидку на отпущенную тобой пленницу?
— Наверное, нет, — после очень длинной паузы ответил человек. — Но убийство одной-единственной разумной твой народ точно не спасёт. И тебя счастливее не сделает. А мне, по целому ряду причин, было очень важно дать понять, что со мной можно договариваться. Так сказать, задел на будущее. Аванс.
— Ты говоришь правду, но не всю, — фыркнула дочь кочевого народа, демонстративно втянув перед этим на мгновение воздух носом. — Давай, договаривай, коварный хуман!
Её настроение резко улучшилось: тесто получилось, каким надо. А ещё маленькие белые булочки идеально приняли в себя сладкие ягоды сушеной малины.
— Понимаешь, Хе сказала очень умную вещь вчера. В ряды противника надо вносить разлад. Гномы, как и многие другие, в отношение вас делятся на три группы…
— Да ну?! — теперь уже не сдержалась сама Асем. — Это на какие же?! — попав под влияние невоспитанной сироты- полукровки, она теперь и лично перебила говорящего с ней мужчину.
— Те, кто стоят за войну. Они будут воевать с вами охотно. — Вадим загнул один палец. — Те, кто категорически не хотят воевать оружием и предпочитают торговать либо договариваться. Ну, возможно, ещё интриговать понемногу; но явно не с убийства начинать. А третьи — это те, кто могут примкнуть как к первому, так и ко второму лагерю.