"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— На уровне физической боли. Очень ильной физической боли, только на уровне мозга. Не тела или нервной системы. Не знаю, как пояснить. — Смотрю ему в глаза. — Если бы не Лена с Аселей сзади, вообще бы так делать не стал. Это был исключительно экспромт, в стрессе, причём как будто мозги сработали интуитивно, без участия сознания. И мои личные ощущения были крайне неприятными. Повторять категорически не намерен.
Ещё через пятнадцать минут расспросов Араба, которые внимательно слушает и Саматов, определяем для себя (я об этом как-то не задумывался):
в моём случае, алгоритм такого воздействия, судя по конкретному разовому опыту, делится на два этапа. Первое — диагностика. Проще всего испортить то, что у конкретного человека и так барахлит. Например, спровоцировать инфаркт у того, у кого и так предынфарктное состояние. Или инсульт у аналогичного. Или оторвать тромб в вене у того, у кого он и так образован.
Второй этап — непосредственное внесение угнетающих изменений.
После определённого анализа, прихожу к выводу, что в коридоре мне сказочно повезло, что всё сработало. Либо, стресс действительно открывает невиданные ресурсы. Однако управлять этим осознанно, с моей точки зрения, нельзя.
— Ну хотите, давайте меня на приборе об этом же расспросите, — предлагаю. — Чтоб убедится, что я говорю правду. Я не возражаю. Тем более, сам к вам пришёл.
— Я вижу, что ты не врёшь, — хмуро говорит Араб. — Смущает только то, что, по факту, практически возможность такого воздействия существует. Оказывается. Ты же сам вон… Но никак изучить её не можем, поскольку в нашем с тобой случае единственное задокументированное воздействие носит стихийный характер и направленной тренировке, судя по твоим словам, почти не поддаётся.
— Ну-у, тренировать, наверняка, можно, — осторожно напоминаю. — Но только каждый раз через боль прорываться… Кто согласится? И ради чего? Нам это очень надо?
— Не надо, — отрицательно качает головой Араб. — Не тот случай. Ты не наш сотрудник, войны нет… На твой вопрос: если тренировка связана с постоянным преодолением сильной боли, для психики это не бесследно.
— Чем чревато в итоге? — с интересом спрашивает Араба Саматов.
— В зависимости от индивидуальных особенностей, — поворачивается Ара к нему. — Психики. Но в любом случае, ничего хорошего. А то и вплоть до самого плохого… Не хочу даже рассматривать все возможности. Оно как рефлекс будет нарабатываться. И мало ли как подсознательно сработают у тебя мозги на двухсотой тренировке? Когда тебе из раза в раз больно, а мозг стремится эту боль любой ценой прекратить?
— А вокруг люди, — подхватывает мысль Араба Саматов, — которым ты этой болью обязан и подсознательно их уже можешь почти что ненавидеть?
— Точно, — кивает Араб. — Так что это не наш метод.
* * *Покрутив проблему с разных сторон ещё минут несколько, приходим к выводу, что лично я больше помочь ничем не могу.
— Но спасибо и на этом, — серьёзно говорит Саматов, задерживая мою руку в своей при прощании. — Информация порой штука бесценная. Просто наших возможностей сегодня не хватает, чтоб реализовать именно этот массив. Ну, давай. Араб тебя довезёт. Он сейчас всё равно в город.
— А ты?
— А мне ещё тут есть сегодня чем заниматься.
* * *Дома застаю Лену, вооружившуюся листом ватмана и рисующую на нём непонятные фигуры. Чуть присмотревшись, узнаю в рисунке очень грубую схему своей квартиры.
— Что творишь? — подхожу сзади и хлопаю её ладонью по тому месту, по которому она обычно лупит нас с Аселей.
— Да вот, планировку анализирую и думаю, что добавить, что убрать, — она не обращает внимания на мой хлопок. — Ребёнок это такая штука, что лучше подумать о дооборудовании заранее.
— Кстати, хотел спросить после этого двухэтажного номера в отеле. Тебе после твоих хором тут со мной не дискомфортно? Нет ощущения, что не так просторно и достаточно скромно всё?
— Мелкий, я умею в отношениях ценить сами отношения, а не любую внешнюю атрибутику. Которая, кстати, внутреннему содержанию самих отношений может вообще не соответствовать! — Лена отрывается на секунду от ваяния своего чертежа, окидывая меня задумчивым взглядом. — Это я тебе даже по своему первому браку говорю…
— Ух ты. Как редко встретишь такое пренебрежение к материальному в современных меркантильных женщинах модельной внешности, — смеюсь, обнимая Лену сзади.
— Эй. Это ты кого меркантильной назвал? — Лена взмахивает волосами, которые легко касаются моего лица.
— Шучу, шучу…
— А если серьёзно, Мелкий, то одна из самых поучительных историй на эту тему, которую я слышала в своей жизни, это «СКАЗКА О СТАРИКЕ И РЫБКЕ», будешь смеяться… Знаешь, я далеко не дура. И как минимум по одному из своих дипломов понимаю, что остановись Старуха из этой сказки на любом из промежуточных этапов, она бы, вместо разбитого корыта, осталась бы с чем-то более материальным. Как минимум — лубяной терем. Или изба? Что там было?
— Да там в финале и на дворец были варианты, — припоминаю сюжет сказки. — Но по-моему тут диплом не нужен, чтоб это понимать.
— Точно. Как вариант был дворец, — покладисто соглашается Лена, не отрываясь от чертежа. — Но есть ещё и второе слагаемое.
— Что-о-о? — тороплю её, поскольку она держит паузу.
— Идеальная совместимость в наше время совсем не так часто встречается. — Серьёзно говорит Лена, повернувшись ко мне и оставив наконец свой чертёж. — И я эту совместимость ценить умею. Вне зависимости от меркантильного антуража, в котором эти идеальные отношения реализуются. Чмок. И с высоты своего опыта и второго брака я понимаю, что если это твой человек, его надо хватать за руки и держать. И никуда не отпускать. А уж в каком доме это происходит, пф-ф-ф… Мелкий, это такая рутина и мелочь! Пошли в спальню? Спина устала, на кровать хочу… У меня есть семья одна знакомая, они вместе около пятнадцати лет. Какое-то время они ко мне ходили на терапию как к психологу. Вот там муж вначале пил. Они поженились, у него были проблемы с алкоголем, которые постепенно углублялись. Он бывший спортсмен, она о его склонности к алкоголю и не знала вначале: ну выпил, ну перебрал… Но когда они стали жить вместе, это всплыло. Вначале это было регулярно по пятницам…
— А что, это проблема? — уточняю по пути в спальню. — Если по пятницам?
— Уже да. Традиционная наркология это уже рассматривает как зависимость. Однозначно. Если есть регулярность, которая ещё и сопровождается ритуалами… Да, Мелкий. Каждая пятница — это уже зависимость. Тем более что очень вскоре у него пятницы стали превращаться в ночи с пятницы на понедельник. Потом постепенно затекать на понедельник на утро… В общем, стали они бороться с алкоголем в итоге.
— Успешно? Я чего-то скептически отношусь к этому в нашей стране. Слишком большое социальное давление…
— Как ни смешно, успешно. Он даже вернулся в спорт. Уж не знаю, в какой роли: то ли во вторые составы, то ли младшим тренером, я не вникала… Бухать он бросил, но после этого ему всё припомнилось на работе. И вышло так, что он, с его высокой планкой уже необоснованных запросов, стал вылетать со всех работ.
— Интересно. А кто он по профессии? — Да аналитик какой-то по финансам… Из серьёзных компаний его стали вышибать, и он катился, катился, катился вниз, пока в итоге не стал работать бухгалтером за триста долларов по двенадцать часов в сутки. По самооценке это ему можешь сам представить как дало. А представляешь, как шикарно завыла его жена? — смеётся Лена. — С оттягом так, и с полным душевным удовлетворением: «Ты мне всю жизнь под откос пусти-и-и-иил!», — Лена явно кого-то передразнивает. — «Неуда-а-а-ачни-и-к! Никаких надежд не оправдываешь!»
— Это и есть пример внешнего локуса контроля?
— Он самый. Причём пример практически идеальный. Как иллюстрация идеальный, а не как модель отношений. Саму ситуацию, конечно, надо равнять… Ну вот. Денег у него не было. Потом настал третий этап в их отношениях. Деньги у него всё-таки появились: выстрелил какой-то его проект, и миллионы не миллионы, Мелкий, но десятки тысяч в месяц. После длительного периода полного безденежья.