"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— М-да, некрасиво получилось, — бормочу под смех Саматова и Араба. — Но тут же дело такое. Спорт есть спорт. И кстати! Нашему Вовику он в подмётки не годится. Мне кажется, даже если бы не я, он бы всё равно Вовика не прошёл.
— С Вовиком он бы встретился только в финале, при этой сетке, — не соглашается Саматов. — И ты недооцениваешь ресурсов института физкультуры в судействе.
— Расскажи?, — цепляюсь за интересный момент, который явно имеет место быть (вспоминаются сентенции Сергеевича ещё месячной давности), но о котором никто ничего не говорит вслух.
— Лучше тренера расспроси, — улыбается Саматов. — Ладно, если вкратце, почти три четверти судей — выпускники инфиза. Так или иначе. На этом всё. За подробностями — к тренеру.
— Сом, а что Сергеевич у тебя вёл, когда ты учился? Помнишь, ты вчера упоминал, что ты к нему ходил на какие-то факультативы?, — Я хотел спросить ещё вчера, но не пришлось к слову. А потом не было времени.
— Вот ты дотошный, — смеётся Саматов. — Что надо вёл… Ну подумай сам, что может вести Сергеевич? Ну не игровые же виды спорта. И не шахматы же.
* * *Сегодня Лена на дежурстве, потому после клиники бреду домой пешком. Дома быстро готовлю жареный рис с овощами и заваливаюсь на кровать, спокойно почитать.
На вечернем приёме меня первый раз позвали в педиатрию, была девочка лет девяти с начальной стадией астмы. Наталья вызвала меня, как договаривались.
— Ровно то же самое, что и у Ирины, но полегче. И в самом начале, — тихо говорю Наталье после осмотра.
— Можем что-то сделать?, — спрашивает Наталья, вплотную приближаясь ко мне. — Вот как раз тот случай, когда я сама не хочу традиционно…
— Сделать можем. Объясните, в чём тонкость и чего боитесь? Мне просто интересно, — вопросительно гляжу на Ирину.
— Не боюсь, — досадливо мотает она головой. — Статистика. У нас же экология неблагополучная. И аллергия — региональная особенность. Чёрт бы её… Я сейчас буду только симптомы снимать. Понимаешь, по статистике, всё равно шестьдесят процентов, что в лучшем случае только остановим. Ну вот в таком регионе живём, что делать… А есть вероятность, что и остановить не получится, без смены региона проживания… А ты что-то можешь сделать? Только без иголок?, — прекращает лекцию Наталья, косясь на отца ребёнка, сидящего у открытой двери кабинета и активно общающегося с кем-то в смартфоне.
— Три — пять сеансов, минут по пятнадцать, — киваю. — Закамуфлировать можем под массаж или под ингаляцию. Иголок ставить не буду.
— Под ингаляцию даже лучше, — задумчиво смотрит на меня Наталья. — Значит, в назначениях я прописываю ингаляции, а аппарат перенесут к нам в манипуляционную, хорошо?, — Наталья кивает в направлении второй комнаты, являющейся частью вотчины педиатров.
— Конечно. Единственный момент. Давайте с понедельника?, — гляжу на Наталью и вижу, что надо объяснять. — У неё всё стабильно-контролируемо, два дня погоды не сделают. На детский организм программа ставится вообще на раз-два, гораздо легче, чем на взрослый. Но у меня до воскресенья включительно своя запара, Котлинский в курсе. А с понедельника я её за три дня в ресурс верну.
— Хорошо. Тогда записываю её на понедельник, на после обеда?
— Да. Давайте с пятнадцати до восемнадцати в любое время. — Задумываюсь на секунду. — Наталья, если есть ещё такие аллергики, давайте их всех иметь ввиду на это время? Мне кажется, мы сможем быть полезными. Не хочу впадать в эйфорию заранее, но у Ирины гораздо более запущенный случай, а тут всё корректируется намного проще. В данном случае вы же ничем не рискуете?
— В таком ничем, — подтверждает Наталья, кивая. — Особенно если ингаляция. Ну давай попробуем…
* * *На третий день, мне достаётся очень крепкий кандидат, который, говорят, раньше был чуть не чемпионом страны по юниорам. Потом уезжал учиться зарубеж, пару лет отсутствовал.
— Саня, только не лезь с ним в размен!, — напутствует меня Сергеевич. — Он посильнее Вовы бьёт.
— Ну, у нас тоже есть, чем ответить, — неосмотрительно перебиваю Сергеевича.
Сергеевич тут же взвивается, как пламя, в которое подлили керосин:
— НЕ НАДО САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ!, — шёпотом кричит Сергеевич, и я тут же отыгрываю назад, пристыжено кивая. — Только средняя дистанция! Саня, я тебя Христом-богом прошу!, — Сергеевич отступает на четверть шага назад и пристально смотрит на меня. — Мне нужен полностью мой финал! Два первых места! А не твои эксперименты!
— Понял, понял, простите… Что делать?
— Значит, только средняя дистанция. Плотный бой с первой секунды. Разведывать не надо, входишь на среднюю и именно на ней боксируешь все три раунда. Ни на дальнюю, ни в ближний не входить!, — Сергеевич её раз испытывающе смотрит на меня, потом добавляет. — Ты пока далеко не всё по тактике знаешь. После боя объясню, делай, как я сказал.
Сам бой складывается не просто. Парень действительно обладает каким-то необыкновенно пушечным ударом, причём бьёт очень быстро. Не то чтоб я боялся подставиться, но иногда и дисциплина — очень мощное оружие. Потому делаю всё точно в соответствие с заветами Сергеевича: не даю ему войти в ближний, сокращаю, когда он пытается отойти на дальнюю.
К середине второго раунда, бой со стороны, наверное, похож на две сенокосилки, сошедшиеся лоб в лоб: в ближнем он поопытнее меня, и переиграл бы за счёт опыта. Но в ближний я его не пускаю. А на дальней он чувствует себя не уверенно, потому что исповедует явно агрессивную манера. Сергеевич говорил, именно мне это выгодно.
Указанная Сергеевичем в качестве ориентира средняя дистанция вымывает силы и кислород почище, чем предыдущие два боя вместе взятые. Даже у меня.
После второго раунда, в перерыве, Сергеевич обмахивает меня полотенцем:
— Можешь взвинтить темп?
— Могу, — выдыхаю односложно, на секунду прислушавшись к себе.
— До конца боя выдержишь?
— Да.
— Давай. Это чтоб без риска, — непонятно завершает сентенцию Сергеевич и выдёргивает табуретку из ринга.
В третьем раунде, взвинчиваю темп и неконтролируемо пропускаю. Один раз, чувствительно. Не смертельно, но понимаю что злоупотреблять нельзя. Продолжаю соблюдать дистанцию. И когда с трибун раздаётся чей-то крик «Последняя минута!», бой вкатывается в привычную колею, когда противник вяло отмахивается один раз в три секунды. Просто физически израсходовав свой ресурс.
— Саня, додави!, — первый раз за всё время раздаётся голос Сергеевича в середине боя. — Акцент! Акцент!
По противнику вижу, что уже можно не опасаться, и на последней минуте выдаю максимальную плотность, на которую способен. Попадая. Попадая. Попадая.
Когда рефери поднимает мою руку, вижу, что Сергеевич всё это время очень нервничал, и пульс у него как бы не больше, чем у меня.
Я уже в ресурсе. Вылезаю из ринга и первым делом бросаю частоту покоя на Сергеевича.
— Сергей Сергеевич, вы точно в порядке?, — спрашиваю его, не отходя от ринга. — Пожалуйста, не нервничайте.
— Саня, противник очень опасный. Тем более, ты как в начале третьего раунда пропустил, у меня всё внутри чуть не оборвалось, — явно стесняясь, признаётся Сергеевич. — Но ты молодец.
— Такого удара не встречал, но я знаете что заметил? Он так постоянно не может бить. — Делюсь с Сергеевичем наблюдениями. — Ну как время на перезарядку нужно, что ли. Или сдыхать будет быстро, вот как сейчас.
— Саня, акцентировано ВСЁ бить не может вообще никто, — смотрит на меня, как на идиота, Сергеевич. — В серии всегда один удар акцент. Ну два. Если здоровье бычье.
Упс. Вот, оказывается, что надо тренировать было.
— Да, было видно, что сдохнет, — продолжает Сергеевич. — Но я опасался, чтоб ты до этого момента дожил.
Смеёмся вместе.
* * *