"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Принято. — Припечатывает ладонью по столу Котлинский. — А мы этот час «перерыва» как раз её психотерапевтировать будем.
— А кого ты хочешь запрячь на психотерапию? — недоверчиво поднимает бровь Стеклов.
— Частично сам. — Уверенно отвечает Котлинский. — Частично, может, Оспанова попрошу.
— Не подумал. — кивает Стеклов. — С харизмой и мозгами у тебя действительно всё в порядке. Вот как раз с психикой ты сможешь… — Стеклов недоговаривает что-то понятное им обоим, а я не спрашиваю: харизмы у Котлинского действительно хоть отбавляй.
Даже я на себе это ощущаю.
Потом спрошу при случае.
* * *Выхожу из клиники и задумчиво бреду по аллее. В этот момент звонит мой телефон. С удивление вижу, что звонит мать.
— Привет, мам, — видимо, удивления в моём голосе больше, чем нужно, потому что она сразу переходит в наступление:
— Что, не ждал? Или не рад?
— Да рад, мам, просто с работы вышел, думаю кое о чём… Извини, если сейчас буду тормозить.
— Что-то серьёзное?
— У меня — нет. А вот у другого человека — вполне может быть. Устроился в одну клинику, пока — на лето (не уточняю деталей). Вот есть пациентка, у неё очень плохой диагноз. Думаю о перспективах.
Мать, вероятно, по европейской аналогии думает, что я пошёл кем-то типа сиделки волонтёра, потому что в следующие три минуты хвалит меня за ответственность и предлагает не комплексовать, даже если придётся столкнуться с грязной работой.
— Сына, горжусь тобой, молодец! — итожит она. — Слушай, а что там бабушка с дедушкой говорят, что ты чуть не женился?
Ага, щ-щас! Скажет вам дедушка что-то! Точно у бабули провентилировала…
— Да, ко мне переехала девушка. Живёт у меня. Работает врачом, у нас всё хорошо.
— Знаешь, может, я, как мать, не должна тебе этого говорить, но я за тебя рада… Вот в глаза не видела твою девушку, но о ней и бабушка с дедушкой хорошо отзывались, и если врач — это многое говорит. В общем, скандала не будет, расслабься.
— Мам, я и не собирался напрягаться. Забочусь о себе сам. Кормлю себя сам. Не подумай, что конфликтую, но не поздно ли обо мне начинать печься, когда я уже вполне взрослый?
— Сына, всё, не ссоримся… Я чего звоню то. У вас с деньгами как? Хватает? Мы сейчас за Светку будем меньше платить — она грант получила, если надо, можем подставить плечо. Раз ты не один живёшь.
— Сейчас не актуально, — коротко отказываюсь. — Я ещё на автомойке работаю, зарабатываю в сумме неплохо.
— Ну да, плюс твоя девушка — врач, — задумчиво тянет мать. — Врачи — это же всегда более чем обеспеченные люди. У нас сосед-стоматолог работает за двести двадцать тысяч в год, и это ещё не предел. Правда, это до вычета налогов.
Молча смеюсь, не объясняя маме различий в реалиях медицины там и тут. Если сказать Лене о зарплате врача в двести тысяч даже не евро, а долларов в год — вот она посмеётся. Ну, правда, Лена может и не посмеётся (что-то мне подсказывает, что в её семье зарплатой врача, даже западного, никого не удивишь), но Аселя точно будет в экстазе.
— Мам, спасибо, это лишнее. Я обязательно попрошу помощи, если будет нужно. Но сейчас как раз не нужно. Дед, кстати, говорит: чем меньше просишь помощи — тем лучше живёшь в старости, — перевожу стрелки на безусловного авторитета.
— Ну хорошо… Ладно, всем привет, звони!
* * *На плавании привычно «выключаю мозг» и добросовестно, хотя и не вникая, отрабатываю все задачи тренера. Смоляков ничего не говорит, но на второй дорожке замечаю пару молодых ребят из ДЮСШ, которые что-то делают по его индивидуальному заданию.
Мне это уже никак не давит на нервы. Особенно в сравнении событий последней пары суток.
В зале бокса обнимаюсь с Вовиком под удивлённые взгляды остальных и под ехидную ухмылку Сергеевича.
— Сергеич в курсе, — коротко бросает Вова. Я понимаю, что у Вовы от Сергеевича секретов нет.
Тренировку отрабатываем по заданию Сергеевича, потом привычно проигрываем ему по очереди по паре раз в шахматы, потом, неожиданно для обоих, идём в ближайшую пиццерию. Где набираем полный стол еды и со смехом обмениваемся впечатлениями за последнюю ночь.
— Слушай, а на тебя не давит атмосфера того, что ты там в доме — не хозяин? — спрашиваю с набитым салатом ртом. С Вовиком приличия и политесы можно не соблюдать.
— Сань, я и у тебя не хозяин в доме. — Скептически щурится Вова. — И у своей мамани тоже. И у бати. Я, блин, как тот приёмный пасынок: вроде, много есть куда пойти; но нигде не хозяин. Если ты о психологическом дискомфорте, то я его гораздо менее остро, чем ты, ощущаю.
— Пардон, не подумал…
— Да ничё… Кстати, у вас с Робертом — типичная битва за иерархию.
— Это как? — заинтересовываюсь.
— Это битва за лидерство, — поясняет Вовик. — У кого… толще.
Не могу удержаться от смеха, что и делаю с набитым ртом. Под неодобрительные взгляды окружающих. Неудобно, но я не планировал смеяться. Оно само.
— У меня с Робертом нет проблем. Я готов признать, что он в иерархии — на много порядков выше меня. В отличие от тебя, меня это не вгоняет ни в депрессию, ни в диссонанс. — Продолжает Вовик.
— А Асель? — мне правда интересно.
— А Асель — идеальная восточная женщина… Она вообще — за мужчиной без споров. Тем более, она тоже не оспаривает иерархию.
— У вас там точно нет дискомфорта?
— Шутишь? — Вовик смотрит на меня, как на убогого. — Сань, там полгектара земли, парк, считай два дома, в своём доме они вообще с этажа не спускаются, какое тесно? Вчера вот в теннис играли весь вечер. Родители твоей половины даже не спустились…Собаки там ещё классные, я собак люблю… В общем, конечно, могло бы быть дискомфортно, но я после армии. У меня, знаешь, нет чувства неловкости почему-то. Ну и служили с Робертом, оказывается, считай в одном месте. Нормальный он мужик, если за влияние на дочь с ним не бодаться, — подмигивает Вовик.
— Ну слава богу… Я, честно говоря, немного нервничал за вас. Если что — мои двери открыты.
— Сань, спасибо огромное. Но ты не в курсе. К Аселе именно они относятся, как к родной. Проблема в том, что Аська, как верный вассал, автоматически поддерживала твою Лену во всех эскападах и выходах из-за печки. А твоя Лена чудила… не по-детски. Ты сам её расспроси. Получается, что Асель делала не то, что считала правильным. Хотя — на Лену влиять и пыталась. А то, что было лояльным по отношению к Лене. Из чувства благодарности и корпоративной солидарности.
— А теперь отпала необходимость идти в кильватере, — начинаю понимать я.
— Точно. Мы любим вас с Ленкой. Но конкретно у Аськи — свои отношения и с Робертом, и с Зоей Андреевной. А теперь — и у меня. Когда Ленка и ты с её родителями конфликтовали — мы автоматом занимали вашу сторону. Понятно, иначе и нельзя было… Но сейчас, когда всё рассосалось между вами, мы наконец можем спокойно строить свои отношения. Не опасаясь криво выглядеть в ваших глазах.
— Блин, это мы вам всю малину портили, — доходит до меня.
— Не думай. Забей. Жизнь — вообще ни разу не логичная штука. Просто живи. — Отправляет в рот огромный кусок помидора Вова. — Всё хорошо, что хорошо кончается, Я тебе очень благодарен и за Аську, и за всё остальное. В любви объясняться не буду, но мы с тобой не чужие. Считаю правильным тебе это сказать в лоб.
— Слушай, ну я искренне рад… Чтоб не было недосказанностей, скажу и со своей стороны. — Задумываюсь на пару секунд, как тут лучше сформулировать. — Меня их плотная опека более чем тяготит: я — не ты, субординацию любого рода воспринимаю болезненно (лень объяснять, что субординации «наелся» в прошлой жизни. Да и не объяснишь этого). Ленку — их опека тяготит ещё больше. А Роберта и Зою тяготит то, что, воспитав ребёнка, а с Аселей — подняв почитай двух, им даже чаю вечером в их хоромах выпить не с кем. По-человечески, я их очень хорошо понимаю.
Чокаемся двумя стаканами сока.
— С вашим появлением, все получают то, чего хотят: Роберт и Зоя — детей, о которых можно заботиться. Мы с Ленкой — свободу плюс нормальные отношения с её родителями. Что равно прекращению тёрок и конфликта. Тот редкий случай в нашей жизни, когда все довольны.