"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Влетев в раскрытый АКОС, командир с мертвенной неуклюжестью обвалился на дно, расплёскивая диссоциативный электролит. Винтовка ударилась о край АКОСа, отчего от неё отвалилась патронная коробка — энергопатроны рассыпались по полу.
Оставив командира, я развернулся, чтобы помочь Нейле, ведь некому было подсказать ей, что синтезаны могут вести себя в реальном мире, как в игре.
Бывшая столетняя женщина, а ныне новорождённая синтезанка, покорно стояла, закрыв лицо руками. По левому плечу текли дорожки красной жидкости.
Кровь? У нас есть кровь?
— Кто вы такие, кто? — испуганно кричал охранник, тыча в неё винтовкой. — Лицом в пол! Лежать в пол, я сказал!
На этот раз я сдержал силу моего удара, нацеленного в шлем. Без драматичных эффектов солдат упал на спину и замолк.
Третий боец отбежал и засел за шкафом QCP. Сквозь шлем слышались сдавленные переговоры:
— Нас атаковали… голые люди… Вероятно, носители экзоскелетных имплантов неизвестной системы. Нужна поддержка полиции! Военных зовите! Спецназ! Командир ранен…
После этого открыл огонь, резко изменив мою уверенность в собственном могуществе: несколько зарядов попали в грудь и куда-то в область лба, застилая зрение синими всполохами. Вместе с ними в животе и груди загорелась вполне человеческая боль, гораздо более острая и продолжительная, чем в игре.
Потолок, АКОСы, проект-панно совершили двойной кувырок, и я упал лицом в мокрый, воняющий диссоциативом пол.
Стиснув зубы от боли, попробовал подняться — слабые ноги скользили в каких-то тёплых лужах. В глазах дрожали фиолетовые искры, будто кто-то водил фонариком перед моим лицом. В луже крови (до сих пор не верю, что у нас есть кровь!) прошлёпали голые ступни Нейли и отразились синие всполохи выстрелов, после чего рядом со мной приземлился третий боец — его шлем был смят и разбит.
Пробормотав что-то об Аллахе, боец застыл.
Я наконец-то поднялся с пола и сел, прижав обе руки к животу — сквозь пальцы текли ручейки красной жидкости. На костяшках пальцев и вокруг живота повисли какие-то розовые ошмётки, словно кто-то пытался нарубить из меня стейки.
— Кровь синтезана не такая густая и чёрная, как человеческая кровь, — зачем-то сказал я.
— Почему ты не предупредил, что мы охренеть сильные? — закричала Нейля, встав напротив меня, позабыв о стыдливости. — Чего стонешь? Ты разве не регенерируешь?
— Ч… что?
— В интерфейсе, в первом квадратике есть отображение регенерации.
— Марьям? — осведомился я.
«Твои ранения внесли искажения первоначальный анализ».
— Мой интерфейс загрузится через некоторое время?
«Да».
С интерфейсом или без, но мои раны уже покрыла розовая плёнка кожи, напоминая шрамы от ожогов.
Я поднялся. Нейля тоже была ранена, но не так сильно как я. Оба перемазаны кровью, нашей и не нашей, смешанной с синими разводами диссоциатива.
Рация в шлеме третьего бойца зашуршала неразборчивыми приказами на английском.
— Нужно валить отсюда, — сказала Нейля.
— Сначала отыщем снарягу, — возразил я. — Должна храниться в одном из контейнеров на стеллажах. Займись этим, а я позабочусь о… о жертвах.
— Эй, ты не мой начальник. Может, сам поищешь, а я позабочусь?
— Пожалуйста, не начинай выяснять, кто из нас главный. Но если тебе так важно, то главный — это я.
— Почему?
— У меня в сознании живёт ментор, который всё это затеял. Если угодно, то главный у нас — Марьям.
«Релевантно», — поддакнула она.
#
Нейля отправилась к стеллажам, а я присел перед бойцом. Сначала отстегнул от его бронежилета тонкий ремень с винтовкой.
Лабсетэковцы вооружены американскими винтовками Arma-Light, боеприпас — энергетически модулируемый патрон, как его называли в нашей армии «эмп». В зависимости от настроек, поражающая мощность заряда увеличивалась в ущерб дальности.
Насколько я помнил курсы боевой подготовки в МСБ, полиция и вооружённая охрана почти всех государств держала эту настройку на низком уровне: выстрел пробивал одежду из бронематериала, но не прошивал тело насквозь, что позволяло обездвиживать преступника, не убивая. Ну, если не стрелять в голову.
В чрезвычайной ситуации разрешалось переводить оружие на максимум урона, и тогда выстрелы пробивали жертву насквозь, оплавляя любые бронежилеты. Уже на средней дистанции попадания отрывали людям конечности, вместе с бронёй и экзоскелетами.
Переключатель режимов находился в красной области: в меня всадили заряды предельной мощности — обычного человека разорвало бы на куски, половина из которых, сгорела бы, не долетев до земли.
Гибкость огневых режимов энергетического оружия — главная причина, почему военные всех стран, даже традиционно нищие африканцы, полностью перешли на него. Само собой, продажа эмп-оружия и боеприпасов запрещена гражданскому населению почти всех стран, кроме, почему-то, Бразилии.
Повесив винтовку на плечо, я снял с бойца коробки с патронами. Так как я был голый, то пришлось нести их в руке.
«Ношение стандартного оружия нерелевантно, — подала голос Марьям. — Оно лишает тебя преимуществ экосистемы устройств, использующих оргмат. Лучше найти специальное оружие для синтезанов».
— Лучше любое оружие, чем никакое, — возразил я.
Просунув пальцы под сплющенный шлем бойца, попробовал нащупать пульс, этому тоже обучали на курсах. Хотя я и был плохим учеником, но даже мне ясно — этот человек мёртв.
Я содрогнулся: Нейля убила его как какого-то NPC в песочнице Нулевого Обвода! А я собрал с него лут…
С чувством нарастающего ужаса, подошёл к телу командира, скорчившемуся в АКОСе. Тут и проверять не надо — из разорванной шеи, в которой желтели какие-то кости, вытекло столько крови, что она переливалась через порог.
— Господи, — пробормотал я. — Я его тоже… как в игре…
«Враг нейтрализован, — прокомментировала Марьям. — Ранение несовместимо с жизнью».
— Спасибо за пояснение.
Охранник, которого я ударил, спасая Нейлю, жив. Облокотившись на локоть, он снял шлем и следил за мной. Левая сторона лица вздулась от кровоподтёка, а глаз превратился в синее яблоко, выпирающее из глазницы. Винтовка лежала рядом, но он даже не глядел на неё, понял, что стрелять в нас — себе дороже.
— Нашла, — доложила Нейля. — Скорее сюда.
Я сделал шаг к раненому, он пугливо подался назад, словно хотел уползти от меня.
Твою мать, я представлялся ему каким-то бездушным монстром с имплантами! Хотя душа — это как раз единственное, что во мне от человека.
Я снял с пояса охранника плоскую коробочку с надписью AiM и вытряхнул на ладонь светло-жёлтую пластинку.
Догадавшись о моих намерениях, раненый подставил руки.
После активации AiM, — или «липучка» — плотно обхватила запястья пленника. То же самое я проделал с его ногами.
— Только на рот не надо, брат, — прошамкал он разбитыми губами. — Задохнусь.
Оказалось, что горе-охранники экипированы самым дешёвым видом липучки, той, через которую нельзя дышать.
— Хорошо, — сказал я. Развернувшись, зашагал к Нейле.
— Спасибо, брат, — униженно поблагодарил перепуганный человек.
— Марьям, — сказал я, шагая между стеллажей, — мы только что убили двух ни в чём не повинных людей, а третьего сделали инвалидом.
«Да. Но степень их участия в деятельности корпорации Лабсетэк, которая обслуживает Homo Sempiternus, не позволяет определить их как ни в чём не повинных. Они — косвенные участники событий».
— Как далеко мы должны зайти в борьбе с Обществом? Сколько нам позволено убить «косвенных участников событий», которые не знают о Homo Sempiternus, а просто выполняют свою работу? Ещё двух? Или сразу пару тысяч?
«Числа — не релевантны».
— Ведь на стороне Общества армия, полиция и прочие службы государства. Разве не их мы как бы спасаем от злой корпорации?
«Вопрос нерелевантный, эффективная коммуникация невозможна».
— Это твой, менторский, способ сказать: «Ой, всё! Не буду продолжать беседу в таком тоне»?