Швейная лавка попаданки. Ненужная истинная

Я планирую использовать пространство примерно так же. В закрытой от посторонних комнате шить, в открытой – выставлять платья и принимать клиентов.
Большую часть инструментов и снастей, оставшихся от мужа, я сегодня продала, но все равно внизу пылится еще много всего. Никому ненужного и занимающего прорву пространства, я уж молчу о запахе.
– Боюсь, сперва придется избавиться от хлама, – тяну я, осматривая фронт работ. – Ладно, давай все, что горит, вытаскивать во двор. Сегодня у нас будет большой костер.
Лея только рада выкинуть все, что напоминает об отце. Вприпрыжку бежит и помогает таскать ставшие ненужными вещи. Старые расшатанные стулья, сундуки, какое-то тряпье, пропитанные рыбной вонью разделочные доски и прочий хлам. Складируем все это во дворе одной большой кучей. Остается вытащить тяжелый дубовый стол и пару шкафов, которые просто так с места не сдвинуть.
– Нам нужен топор, наверное, – резюмирую я. – Иначе мы с тобой рискуем надорваться.
– Зачем, мам? – озадаченно смотрит на меня Лея, а потом берется за огромный стол и легко переставляет его. Как пушинку.
 
Глава 7
 
Мозг отказывается верить глазам. Может, после всех сегодняшних стрессов у меня случилось помутнение рассудка? Ведь не может же моя маленькая девочка с легкостью перемещать стол, который и здоровенный мужик бы без напряга с места не сдвинул.
– Лея? – выдыхаю шокировано и смотрю на свою кроху. Тру с силой глаза, но картинка не меняется. Дочка все так же стоит, ухватившись рукой за столешницу, и в недоумении хмурится. – Ты в порядке? Может, болит что-то?
– Мам, это ты, кажется, не в порядке, – ворчит недовольно. – Сначала хочешь прибираться, а потом пугаешься непонятно чего. Если устала, я сама все сделаю, – она, играючи, продолжает тянуть дубовый стол к выходу.
Может, у него ножки на колесиках? Пригибаюсь, чтобы проверить догадку, но здоровенные деревянные столбы скребут по полу, оставляя некрасивые следы.
– Он полый внутри? – бормочу. – Оттого и весит не так много?
Отодвигаю дочь и пробую самостоятельно сдвинуть стол. Вспотевший от натуги затылок и пара преодоленных сантиметров – таков результат. Колени слабнут, и меня неумолимо тянет присесть. Неважно куда, хоть на пол.
– Отойди, мам, я сама. Надорвешься еще, – Лея берется за злосчастный стол и продолжает вытягивать его из комнаты. Мы словно в одночасье ролями с ней меняемся.
Я все-таки оседаю на пол и прикладываю трясущуюся руку ко лбу. Вроде жара нет. Тогда что вообще происходит? Откуда у моей нормальной девочки ненормальные способности? Я, конечно, слышала, что в моменты острого стресса человеческий организм способен на невероятное, но это явно не наш случай.
Куда бежать? Кому показывать Лею? Куда обращаться за помощью? Да и смогут ли нам вообще тут помочь? Может, все дело в том, что я – иномирянка? Может, мне вообще нельзя было рожать в магическом мире? А если все гораздо страшнее, и Лилии грозит смертельная опасность?
Кусаю губы, стараясь не расплакаться. Тут ведь даже градусников нет, чтобы померить температуру! Я уж молчу про общий анализ крови и всякие антибиотики…
– Мам, ты чего? – возвращается немного растрепанная дочь. На лице темные полосы то ли пыли, то ли грязи, часть волос выбилась из косы. Зато глаза блестят интересом и азартом. Ей явно нравится перекраивать наше жилище, избавляясь от свидетельств прошлой жизни. – Устала сильно, что ли? – Садится рядышком со мной и обнимает.
– У тебя ничего не болит? – шмыгаю носом, не удержавшись. – Может, чувствуешь себя как-то странно? Необычно?
– Мам, это ты странная, – озвучивает собственную версию мой ребенок с открывшимися суперспособностями. Надеюсь, она не умеет летать или посылать лазерные лучи из глаз…
– И давно у тебя это?
– Что, мам? – немного раздраженно. Лея всеми способами демонстрирует свое отношение к моему внезапному приступу паники. Со всей присущей детям беспечностью.
– Сила, как у нескольких взрослых мужчин, – поясняю со вздохом. – Ты этот стол одна вынесла, а я и на полшага не смогла сдвинуть.
  
Хмурится. Точно понимает, о чем я говорю, но обсуждать не хочет.
– Несколько дней, – признается в итоге. – И что с того? – требует воинственно, когда я молчу.
А я просто не знаю, что сказать. Пугать дочку не хочется, а позитивных прогнозов у меня нет. Как-то жизнь приучила к обратному. Прикидываю в уме, к кому из городских целителей можно обратиться. Если к магу, то будет раз в десять дороже. Обычный знахарь тут вряд ли поможет…
– Ладно, – принимаю наконец решение. – Пока будем наблюдать, а сейчас продолжим работу. Только, пожалуйста, не пытайся вытащить шкафы самостоятельно. Мы их разрубим. И не спорь! А то отправлю наверх читать книги.
Худшее наказание для дочки придумать трудно. Все, что связано с учебой и образованием она ненавидит. Поэтому ворчит негромко, но все-таки идет за топором. А я поднимаюсь, отряхиваю юбки и произношу твердо:
– Все будет хорошо! – убеждая саму себя. – Все самое худшее уже позади!
Вместе с Леей мы разделываем шкафы. Я орудую топором, дочка выносит отрубленные части во двор. Дверцы, полки, боковины, ножки… В итоге к самому вечеру куча у нас получается внушительная. В полтора человеческих роста. Благо размеры двора позволяют.
Нахожу в кладовке запасы спиртного мужа. Ряды бутылок с мутноватой жидкостью. Она выглядит настолько пугающе и ненадежно, что я такой даже раны дезинфицировать бы не рискнула. Зато в качестве горючего в самый раз. Дочке невероятно нравится швырять бутылки в кучу, наблюдая, как они разлетаются на осколки, и горючая жидкость пропитывает дерево. Мы щедро опустошаем запасы Каррена, не оставляя ни единой емкости.
Зато костер в итоге полыхает так, что глаз радуется. Хоть хороводы вокруг води и пляши во весь опор. Впрочем, Лея именно так и поступает. Скачет, кувыркается, делает колесо, хлопает в ладоши.
– Гори-гори ясно, чтобы не погасло! – задорно напевает кричалку, которой я ее научила.
Но, какой бы сильной ни казалась моя девочка, природные ритмы берут свое. Мужнин хлам горит долго, а детский ротик все чаще растягивается в зевоте. Отправляю Лею спать, сама же остаюсь следить за костром. И уже в глубокой темноте, наблюдая за стреляющими и быстро гаснущими искрами, слышу задумчивое:
– Красиво…
 
Глава 8
 
– Вы? Что вы здесь делаете? – удивленно смотрю на незнакомца, заступившегося за меня на рынке.
И злюсь. Ну вот зачем он пришел? Мы с ним настолько разные, несовпадающие по всем параметрам, что наши вселенные никогда не должны были пересечься.
В черноте ночи Герр смотрится особенно опасно. Таинственно и пугающе. Яркость и богатство его одежды скрадывает обыкновенный темный плащ, оставляя на виду лишь внушительную фигуру и копну длинных светлых волос не по нашей моде. Здесь, в Эйванде, мужчины предпочитают короткие стрижки. А этот мужчина даже не пытается скрыть того, насколько он чужак.
– Не смог уйти, не попрощавшись, – в хрипловатом голосе Герра бархат и немножко колючего напряжения.
Яркие изумрудные глаза Винсента неотрывно следят за мной, улавливают каждое движение, не оставляют без внимания ни единый квадратный сантиметр тела. И я почему-то чувствую этот взгляд мягким облачком, касающимся осторожно, но при этом вызывающим морозец. Странные ощущения.
– Вы что-то путаете, Герр, – качаю головой и слышу потрескивание костра. Или то вопит моя интуиция? – Мы с вами попрощались еще на рынке.
– Вы местная? – словно не слыша моих слов, продолжает разговор Винсент. Словно это в порядке вещей вот так вот общаться в темноте с незнакомцами. Немного успокаивает наличие забора между нами, хоть старенький частокол и навряд ли сможет стать сколько-нибудь серьезной преградой для этого гиганта.
– Да, – привычно вру. Потому что моя история не для посторонних ушей. Даже мужу, спасшему из моря, я сказала, что тонула после кораблекрушения.