Секреты, которые мы храним (ЛП)

Анджела пожимает плечами, улыбаясь ему, прежде чем сделать еще глоток.
— Ну, вы, парни из Марино, умеете обращаться с женщинами, которых домогаетесь. Твой отец ничем не отличался, как и его братья, отец или деды до них. Ты получаешь то, что хочешь, и разбираешься с последствиями позже. С моей стороны будет справедливо делать предположения. К тому же, я спросила, не собираешься ли ты убить ее.
Хантер разражается смехом по другую сторону от Мейера, и Шай присоединяется к нему.
— Мама Марино, пожалуйста, никогда не меняйся.
— Я не изменяла себе ни дня в своей жизни и не собираюсь начинать сейчас.
Разговор прерывается официантами, которые начинают разносить еду, и я вздыхаю с облегчением, когда Анджела обращает свое внимание на Шаю и Матео.
— Извини за это, — бормочет Мейер. Кажется, он почти смущен. Почти.
— Все в порядке, — шепчу я в ответ. — Она… определенно единственная в своем роде.
— Она нечто особенное, это точно, — говорит он, проводя рукой по своей темной копне волос.
— Только не забудь съесть хотя бы два порции, иначе она обидится.
— Будет сделано, маленькие тарелки, но их много.
Он качает головой, понизив голос.
— Не маленькие, она увидит твою игру. Не говори мне, что ты не можешь есть, потому что я видел тебя и эти изгибы… да, я определенно хочу, чтобы они остались. Ешь, наслаждайся, просто много ешь.
Я смеюсь над ним, качая головой над тем, насколько нелепо он себя ведет, но мне приходит в голову, что, возможно, он не такой уж глупый. Анджела смотрит на нас двоих, ухмыляясь, когда видит, насколько близко мы разговариваем, и я понимаю, что она действительно имела в виду это, когда упомянула, что он женится на мне.
У меня перехватывает дыхание в груди. Это то, что он имел в виду, когда просил меня принадлежать ему?
Этого не может быть. Верно?
Верно?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
К концу трапезы я, как и все остальные, выпиваю несколько бокалов и чувствую себя намного расслабленнее. Может быть, из-за алкоголя, может быть, из-за того, что Мейер не отходил от меня, может быть, из-за того, что Анджела переключила свое внимание на двоюродного брата по соседству, Анджело, который на два года старше Мейера и еще не женат.
Очевидно, она хочет, чтобы вокруг бегали крошечные человечки, и ее не так сильно волнует, откуда они берутся.
Мне приходит в голову мысль, поэтому я наклоняюсь к Мейеру.
— Где твои тети и дяди, если здесь твои двоюродные братья? Это все твои двоюродные братья?
— Нам немного любопытно, не так ли, Котенок? — Ухмылка на его лице, когда он кладет руку на спинку моего стула, откидываясь назад, так же бесит, как и возбуждает.
Поэтому я пожимаю плечами, потому что заметила, что его глаз дергается каждый раз, когда я это делаю, а это значит, что он, вероятно, не фанат этого, но именно он посоветовал мне иметь стержень и когти. Это именно то, кем я пыталась быть весь вечер. Той версией себя, которой я могла бы быть, если бы не выросла так, как выросла, или, может быть, даже если бы я сбежала от них, но никогда не стала жертвой ловушки Трента.
Несмотря ни на что, быть такой версией себя придает сил, и вся эта затея "притворяйся, пока у тебя не получится" кажется действительно привлекательной прямо сейчас.
— Родители Тони и Джесс сейчас в круизе с родителями Бобби и Бекки, — говорит он, указывая на людей в конце стола.
Я никак не могу запомнить все эти имена.
— Тейша, Лорен, Кевин, Бак и Джесси — братья и сестры. Их отец умер несколько лет назад, а их мама… ну, мы с ней не всегда сходимся во взглядах. Они, наверное, сейчас в ссоре. — Он делает глоток своего напитка, называет еще нескольких кузенов, рассказывает мне, в какой части света находятся их родители или почему происходит очередная семейная вражда со старшим поколением. Все это довольно забавно.
— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что твоя семья огромная.
Он улыбается, кивая.
— Да. Некоторые люди здесь — семья, но не по крови, вот почему их родителей здесь нет, но это всего лишь небольшая горстка людей, которые действительно нравятся маме.
 
Я фыркаю от смеха, затем закрываю лицо рукой.
— Боже, такого не случалось уже много лет.
— Это мило, — поддразнивает он, тычась мне в нос, как сумасшедший. — И вообще, почему ты смеешься?
— Ну, я здесь, и я не нравлюсь твоей маме.
Он поворачивается ко мне лицом, на минуту становясь серьезным.
— Она тебя еще не знает. Она полюбит тебя, вот увидишь.
На мгновение замирая, его взгляд встречается с моим, прежде чем он берет мою руку и подносит к своим губам. — Это невозможно не сделать.
— Давайте начнем эту вечеринку, хорошо? — Шай так громко кричит, когда садится ко мне на колени, что я почти морщусь, но потом смеюсь, когда она обвивает руками шею своего брата. — Красавчик, пожалуйста, пойдем потанцуем со мной, Мэй. Тео портит нам удовольствие.
Оглядевшись, я понимаю, что Матео нет в комнате. Я имею в виду, это его дом, так что, если с него хватит, не то чтобы странно, что он исчез. Я его не знаю, поэтому не знаю, в его ли характере быть немного своевольным или интровертированным.
Однако в нем определенно есть что-то такое, чего я не могу точно определить. Смеясь про себя, я качаю головой. Очевидно, что мое суждение о людях неверно. Нет, если посмотреть на мой послужной список. Так что, может быть, я просто отключу этот маленький голосок.
— Хорошо, хорошо, — соглашается Мейер, и Шай вскакивает на ноги, хлопая в ладоши. Меня забавляет, что она всего на несколько месяцев младше меня, и все же Мейер обращается с ней как с маленьким ребенком.
Они все так делают.
— Ты следующий, Хантер! — говорит она, указывая на блондина, который сейчас сидит за столом напротив Рори. — Тогда ты, Человек-Лев.
Когда они отходят от стола, я смотрю на этих двоих, затем решаю перейти с ними на другую сторону. — Почему Человек-лев? — Спрашиваю я, опускаясь на сиденье рядом с Рори.
— Потому что много рычит, — говорит Хантер, по-кошачьи взмахивая рукой с самой широкой ухмылкой, которую, мне кажется, я у него когда-либо видела. Рори закатывает глаза, а я хихикаю.
— О, да. Думаю, в этом есть смысл.
— Это глупо, но мама Марино называет меня Маленьким львенком с тех пор, как я появился в нашем доме. Это просто приклеилось.
— Я не думаю, что это глупо. Ты кажешься невероятно преданным, своего рода львиное сердце. — Он моргает, глядя на меня, затем просто пожимает плечами.
— Может быть.
— Не хочешь потанцевать, Ангел? — Спрашивает Хантер. Хотя я все еще немного злюсь на него, я устала злиться и нести бремя, которое с этим связано. Я также не могу вспомнить, когда в последний раз танцевала с парнем…
— Конечно. — Я поднимаюсь на ноги, немного пошатываясь, но Рори хватает меня за талию с того места, где он сидит. Я кладу руки ему на плечи, прежде чем наклониться вперед и поцеловать его в щеку. — Спасибо.
Прежде чем он успевает ответить, Хантер уводит меня туда, где все танцуют. Музыка представляет собой смесь песен старой школы и более новых хитов. Я понятия не имею, кто включил музыку или даже откуда она звучит, но она достаточно громкая, чтобы ее можно было потанцевать, но не настолько, чтобы я не слышала, что говорит Хантер.
Несколько песен мы танцуем как идиоты, корча друг другу рожи. Я не могу удержаться от громкого хихиканья, когда он прыгает вокруг и виляет передо мной задницей. Он полный псих, но это так весело, что я рада, что решила перестать злиться на него.
Злиться утомительно.
Музыка стихает, и Хантер подходит ближе ко мне, обнимая меня за талию, так что я обхватываю руками его шею и раскачиваюсь вместе с ним.
— Я мог бы заниматься этим вечно, — бормочет он, прижимаясь щекой к моему лицу. — Вот так.
Я кладу голову ему на грудь, не говоря ни слова. Потому что что я вообще могу на это сказать? На самом деле, мне нужно поговорить с ним, с Мейером, со всеми ними сразу, я думаю, и выяснить, чего именно они хотят от меня, потому что от незнания своего места достаточно, чтобы свести девушку с ума.