Секреты, которые мы храним (ЛП)

Взглянув на время на своем телефоне, я расправляю плечи и вытягиваю шею. Через час мне нужно встретиться с менеджером бара. Определенно, достаточно времени, чтобы собраться и запихнуть немного еды в себя. Мой желудок скручивает от этой мысли, и я хмурюсь.
Или, может быть, просто немного кофе. Это точно сработает.
Я вытираюсь, провожу пальцами по волосам, крашу брови, наклеиваю накладные ресницы и подкрашиваю лицо перед тем, как одеться. Я смотрю на себя в зеркало и надеюсь, что у меня все получится. Небрежный дымчатый макияж с нюдовым оттенком губ хорошо смотрится с моим небрежным нарядом. Я надеваю свои полностью черные кроссовки и киваю.
Я это сделаю.
Схватив телефон, я открываю приложение Uber и отправляю запрос на машину, которая отвезет меня в "Адский пейзаж", пока я готовлю себе кофе, сладкий и черный, как мое сердце, наливаю в стакан, который прихватила сегодня для поездки.
Глубокий вдох, Куинн. Ты справишься.
Мой телефон звонит, сообщая, что моя машина здесь, поэтому я кладу ключи, телефон в карман, хватаю резинку для волос и выхожу, раз двенадцать убедившись, что все замки на месте, прежде чем отправиться вниз.
— Хорошего вечера, мисс Саммерс, — кричит Эрик, когда я несусь через вестибюль, и я посылаю ему улыбку и машу рукой. Полагаю, смена произошла, пока я была наверху.
Я рассматриваю машины, ожидающие у тротуара, отмечая номерной знак, совпадающий с тем, что указан в моем приложении. Я делаю скриншот своих заметок в приложении и отправляю его Томми — ну, знаете, на всякий случай, — прежде чем запрыгнуть в синюю машину.
— Куинн? — спрашивает водитель, и я киваю. — Отлично, — это все, что он отвечает, когда я закрываю дверь, прежде чем он отъезжает. Я уделяю возмутительно много внимания тому, куда мы направляемся, отслеживая его движение в приложении "Мои карты", чтобы убедиться, что мы направляемся туда, где должны быть. Моя паранойя, возможно, немного вышла из-под контроля, но попробуй продержаться два с лишним года и не быть немного сумасшедшей. И это без всего, что произошло до того, как я ушла от Трента. Учитывая все обстоятельства, я думаю, что я довольно стабильна и функциональна.
Как только моя паника проходит, я откидываю голову назад, стараясь не думать о том, как, черт возьми, я оказалась в таком положении. Я не имею в виду бегство… это само собой разумеющееся, учитывая Трента. Я имею в виду, что в конечном итоге встречаюсь с таким мужчиной, как Трент после того, как я выросла.
Живя в окружении насилия с юных лет, я поклялась, что никогда не окажусь в том же положении, в каком была моя мама. Я сказала себе, что если мужчина когда-нибудь покажет мне эту свою сторону, я уйду. Но оказывается, что манипуляция делает это сложнее, чем когда-либо представляла. Я издала смешок. Я даже не понимала, что все так плохо, пока не увидела жалость, смотревшую на меня в ответ от медсестры в отделении неотложной помощи. Это был мой пятый перелом кости после "падения", и хотя Трент убедил большинство людей, даже меня, что это была моя собственная вина — хотя они думали, что я упала неуклюже, в то время как я считала, что заслужила его гнев, — она, казалось, видела всю эту чушь насквозь. Я не видела ее раньше, так что, возможно, она была новичком в городе. Возможно, она не знала Трента, знала недостаточно, чтобы поверить его лжи. Но жалость на ее лице… это сломало меня. Это заставило меня осознать, что я стала своей мамой, и ужас наполнил мое сердце, а по венам пробежал лед. Стыд свернулся внутри меня, как разъяренная змея.
Я стала той, кем поклялся никогда не быть.
Именно в тот день я поняла, что должна уехать.
Потребовался еще год, прежде чем мне удалось осуществить задуманное, собрать деньги и разработать план… С тех пор я занимаюсь бегством.
— Мы на месте, — объявляет мой водитель, вырывая меня из воспоминаний, и я ругаю себя за то, что чувствую себя так непринужденно в этой машине. Очевидно, затишье в большом городе и то, что у Томми есть мои данные, делает меня немного неряшливой. Что забавно, учитывая мою реакцию в лифте ранее.
 
Может быть, у меня действительно проблемы с головой.
— Спасибо, — отвечаю я, давая ему чаевые через приложение, прежде чем выйти из машины. Как только он отъезжает, я смотрю на непритязательное здание. Оно выглядит как любое другое промышленное здание. Высокие, большие прямоугольные окна под потолком, окантованные черным, и двойная дверь из черного металла под вывеской "Адский пейзаж".
Я выдыхаю и собираюсь с мыслями, прежде чем подойти к двери и нажать кнопку домофона сбоку.
— Алло? — Из динамика доносится женский голос.
— Привет, это Куинн. Я должна начать работать здесь сегодня вечером. — Едва мои слова слетают с языка, как раздается жужжание, и дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы я поняла, кто бы ни был внутри, он впускает меня.
Я хватаюсь за дверную ручку и качаю головой.
Думаю, мы снова начинаем.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Куинн? — Голос зовет меня, когда я выхожу из кромешной тьмы коридора, по которому я только что пробиралась на ощупь, мысленно проклиная себя за то, что не подумала о том, чтобы использовать фонарик в моем телефоне, чтобы освещать путь.
— Это я, — говорю с гораздо большим воодушевлением, чем чувствую. Я поднимаю взгляд, мои глаза привыкают к освещенному пространству, и нахожу темноволосую, несколько сурового вида женщину, оценивающую меня. Я бы сказала, что она смотрит на меня, но она тщательно оценивает меня. Ее пристальный взгляд скользит по моему телу с головы до ног, и я замираю под ее пристальным взглядом. Она чем-то напоминает мне Пэм из "Настоящей крови", вплоть до облегающего наряда, который на ней надет.
— Давай умерим пыл, он здесь не к чему.
Я киваю, втягивая воздух, говоря себе, что я перестала угождать людям — спасибо за это, папе — и что я знаю, что не обязана быть вечным солнцем все это чертово время.
— Хорошо.
— Я Харпер. Не смей называть меня Харп, я тебя порежу, — говорит она с зубастой улыбкой, и это мгновенно успокаивает меня, несмотря на ее язвительные слова.
— Не Харп или у меня пойдет кровь, понятно, — говорю я ей в ответ, наполовину смеясь.
— Хорошо, теперь с этим покончено, Хантер сказал мне вести себя хорошо с новой девушкой, так что я дам тебе достаточно веревки, чтобы ты могла повеситься. Если ты облажаешься, то это твоя вина.
Я заливисто смеюсь и качаю головой. Мне нравится эта цыпочка, даже если она жестокая.
— Это ты прикидываешься паинькой? Не дай Бог увидеть тебя с плохой стороны.
Ее улыбка становится шире, а глаза, подведенные черными кругами, сверкают.
— Ты понимаешь картину. По крайней мере, ты соображаешь быстро. Раньше работала в баре?
Я киваю и рассказываю о своем опыте, наблюдая, как с каждой секундой она выглядит все более скучающей.
— Что ж, это поможет, но это заведение немного… другое. Для начала ты просто присмотришь за передней стойкой. Здесь все по-другому. Но тебе понадобится другая одежда. Тебе никто не рассказывал вкратце об этом месте?
Я моргаю и качаю головой.
— Я только что изучила в интернете, что это рок-бар.
Она хихикает, ее смех такой же хриплый, как и голос.
— О, милашка, ты понятия не имеешь. Мы рок-бар… но это секс-клуб. Подвал и задний бар будут закрыты для тебя, пока я не буду уверена, что ты не собираешься по-королевски облажаться.
Я моргаю, глядя на нее, пытаясь понять, шутит она или нет.
— Перестань смотреть на меня так, будто я только что снесла тебе крышу, и тащи свою задницу обратно, чтобы я могла показать тебе, как работают наши кассы, — рявкает она, и я приступаю к действию, спеша через зал, чтобы последовать за ней за стойку. Я пытаюсь собраться с мыслями, пока тащу за собой задницу, и понимаю, что она не шутит. На витрине нет ничего очевидного, но я принимаю во внимание то, что она сказала, учитывая кабинки с занавесками для уединения, огромные птичьи клетки, свисающие с потолка, и вывеску над дверью с надписью ‘Ящик для игрушек’… да, мне этого достаточно, чтобы понять, что она не валяет дурака.